Кэролайн Пекхам – Одичавший волк (страница 43)

— Dalle stelle²³, — почти сексуально простонала Розали, продолжая есть, и я не сводил с нее глаз, мгновенно забыв о своей еде.

Скамейка, на которой я сидел, внезапно заходила ходуном, и я посмотрел налево и увидел, что Пудинг опустился рядом со мной, заставив Волка потесниться, чтобы тот освободил для него место. Он был таким большим и волосатым, как старый добрый волосатый медведь.

— Привет, гончая, — обратился он к Розали.

— Пудинг! — ахнула она. — Наконец-то. Куда, черт возьми, ты запропастился?

— Я ждал твоего прихода.

Розали щелкнула пальцами, создавая вокруг нас заглушающий пузырь.

— Нам нужны эти передатчики, я думала, ты собираешься вернуться с ними.

— Вернуться, куда именно? Мы не договаривались о новой встрече, гончая, — сказал Пудинг своим медленным, глубоким голосом. Я всегда ловил каждое его слово, потому что мне казалось, что он вот-вот скажет что-то очень-очень важное. Он еще не успел, но это было неизбежно. Я просто знал это.

— А, точно, ну… они у тебя? — спросила она.

— У меня, — ответил он, медленно кивнув. — Вот. — Он пододвинул к ней по столу несколько сложенных друг в друга стаканчиков из-под пудинга, и она вскочила на ноги.

— Я сейчас вернусь, — прошептала она.

— Я иду. — Я встал, запрыгнул на стол и прошел по нему, прежде чем спрыгнуть рядом с ней.

Она фыркнула от смеха и потянула меня за рукав, направляясь наверх, в камеру, которая, как она сказала, была ее. Оказавшись внутри, я огляделся и увидел фотографии на стене рядом с ее кроватью, в том числе ту, на которой она была в объятиях печально известного Штормового Дракона, Данте Оскура.

— Как думаешь, твой двоюродный брат позволит мне прокатиться на его заднице? — с надеждой спросил я.

— Фу, Син, что за хрень? — Она повернулась ко мне.

— В своей драконьей форме, — сказал я с ухмылкой. — Ты говорила, что он позволяет тебе на нем ездить. Держу пари, лучший вид открывается, когда сидишь у него на заднице.

— О, — она разразилась смехом. — Конечно, позволит. Мы можем прокатиться вместе.

— Обещаешь? — Я зарычал, как зверь, и внезапно схватил ее за руку, когда она пошла звонить, заставив ее повернуться ко мне лицом, а мое сердце колотилось, как бомба замедленного действия в груди. — Ты клянешься, что мы все сделаем, как только выберемся отсюда, ты не просто… уйдешь? — Во мне поднималась опасная энергия, которую я испытывал только тогда, когда собирался охотиться и убивать.

Но эта была другой, более изменчивой, смертельно опасной как для меня, так и для тех, кто находился достаточно близко, чтобы почувствовать это. Если это и была любовь, то совсем не та, о которой говорят в стихах и любовных романах. Это чувство было таким же сильным, как яд, и таким же непредсказуемым, как ветер. Если раньше я был монстром, то теперь из-за этой варварской эмоции я мог стать чем-то гораздо худшим. Раньше убивать было просто. Чисто и ясно. Я брал работу и разделывал плохих парней, устраивая из этого представление ради забавы. Но когда дело доходило до убийства ради Розали, никаких моральных принципов не существовало. Не было такой низости, на которую я бы не пошел, если бы ее жизнь оказалась под угрозой. Нет, если раньше я был монстром, то теперь любовь превратила бы меня в стихийное бедствие, сметающее все на своем пути без предупреждения и без заботы о том, кого оно уничтожит. Но я не хотел быть злым. Я просто не был уверен, что смогу провести черту, если она когда-нибудь окажется в беде.

Розали нахмурила брови и на мгновение заглянула мне в глаза, прежде чем обнять меня и нежно поцеловать в губы.

— Я не брошу тебя, Син. Ты правда думаешь, что я бы так поступила?

— У тебя есть пары. — Я неловко пожал плечами. — И семья.

— Ты можешь быть частью всего этого… если хочешь? — спросила она, слегка взмахнув ресницами. Я протянул руку, нежно провел пальцами по ее мягким ресницам и улыбнулся своей дикарке. Это была грустная улыбка, потому что я знал, что это значит. Я никогда не смогу обладать ею так, как это делали ее пары, и она никогда не будет желать меня так, как она желала их, но если я буду ей хоть немного нужен, хоть на один процент так же, как они, то я останусь до тех пор, пока эта потребность не угаснет в ней.

— Если я обречен любить солнце, находясь здесь, на земле, то хотя бы дай мне крылья, чтобы я мог подлететь достаточно близко и сгореть, — пробормотал я.

Она приподняла брови.

— Моя тетя Бьянка читала мне эту историю, перед сном.

— Когда я жил в приемной семье, к нам раз в месяц приходила пожилая женщина и читала нам книги. «Бескрылая Гарпия» была одной из моих любимых книг, — признался я и придвинулся к ней поближе. — Можно я открою тебе секрет? — выдохнул я, и она кивнула, прижав пальцы к моей груди и скользнув ими вверх по шее. — Я не умею ни читать, ни писать, котенок. Меня никто этому не учил. Я кое-что подхватил то тут, то там, чтобы как-то сводить концы с концами, но сунь мне под нос книгу, и я увижу лишь закорючки на бумаге. Мне всегда нравилась идея оставлять кровавые послания на стенах после убийства, поэтому я заставляю своих жертв делать это, когда мне удобно. — Я прижал палец к своим губам, прежде чем продолжить, понизив голос. — Опекуны должны были обучать нас на дому, но они никогда особо не старались с непослушными детьми. И угадай, кто был самым непослушным, медовые соты?

— Син, — выдохнула она, проводя пальцами по моей челюсти и лаская щетину.

— Ну, технически тогда я была Уитни Нортфилд, но это еще один из наших секретов, верно, котенок? — Я улыбнулся, несмотря на грусть, вызванную воспоминаниями о прошлом, но она не улыбнулась в ответ.

— Меня тоже никто не учил читать, когда я была ребенком, — сказала она. — Я научилась сама, после того как меня взяла к себе тетя Бьянка. Я знаю, каково это — когда тобой пренебрегают, когда никому нет дела до того, какая жизнь тебя ждет без базовых навыков.

— У тебя так много навыков, — сказал я. — Твоя улыбка — это искусство, которым не владеет никто в мире, кроме тебя. Это тысяча загадок, которые ждут, когда их разгадают, и иногда мне кажется, что я могу найти ответы.

Она поцеловала меня, ее губы были сладкими и манящими, но когда она попыталась раздвинуть мои губы языком, я отстранился.

— Ты считаешь меня глупым, потому что я никогда не изучал эти вещи? — прошептал я, и она резко отстранилась, нахмурившись.

— Нет, я считаю тебя невероятным. Ты другой, дикий, и ты мыслишь не так, как все. Мне это охренеть как нравится в тебе, Син. Знаешь, сколько людей в этом мире — клоны друг друга? Ты умен там, где глупы многие другие фейри. Потому что большинство людей видят мир в серых тонах, но ты видишь радугу и заставляешь меня тоже ее видеть. — Она провела большим пальцем по моей скуле, и я прильнул к ее руке, не привыкший к таким прикосновениям.

— Блядь, ты точно знаешь, как заставить жестокого убийцу почувствовать себя королем, дикарка. — Я криво ухмыльнулся, и она хихикнула в ответ, отступила на шаг и позвонила, воспользовавшись одним из стаканчиков из-под пудинга. Она создала вокруг нас заглушающий пузырь, и я придвинулся ближе, пока она держала стаканчик между нами, чтобы мы вдвоем могли слушать.

— Розали? Скажи, что это ты, — ответил мой сводный брат Джером, и я гордо расправил плечи.

— Привет, Джеромео, — сказал я, дразня его прозвищем, которое придумал для него, когда мы были детьми.

— Святое дерьмо, — рассмеялся он. — Я тут с ума схожу. Ты в порядке? Как поживает моя маленькая талантливая художница?

— У меня все хорошо, — беззаботно сказала Розали. — Я имею в виду, помимо того факта, что мы все еще заперты в миле под землей, окруженные неминуемой смертью.

— У тебя ведь есть план, верно? — Спросил Джером с нотками раздражения в голосе.

— У нее есть план, — ответил я за нее. — У нее всегда есть план. — Я постучал костяшками пальцев по ее щеке.

— Ну, у тебя осталось меньше двух дней, чтобы разобраться с этим, тебе этого хватит? — с тревогой спросил он.

— Ага, мне, возможно, понадобится небольшая помощь моего кузена, — сказала она. — Просто посиди наверху и дай мне поработать.

— Я больше ничего не могу сделать, правда, милая? — усмехнулся он.

— Спасибо, что прислал сюда эту секс-бомбочку, братишка. Ты выбрал ее, потому что она — моя идеальная эротическая фантазия, или это просто совпадение? — спросил я с ухмылкой, и Розали с усмешкой ткнула меня локтем в бок.

Джером расхохотался.

— Клянусь звездами, конечно же, ты трахаешь ее.

— Это я его трахаю, stronzo. Син просто плывет по течению, не так ли, детка? — поддразнила Розали.

— Езда, родео, весь этот карнавал, — согласился я.

— Ну, не слишком отвлекайтесь, — предупредил Джером. — Я буду ждать, чтобы поприветствовать тебя, как только ты выйдешь оттуда, брат. Приготовься к тому, что я переломаю тебе все кости, когда буду обнимать тебя.

Я рассмеялся.

— Блядь, я скучал по тебе, дружище.

— Я тоже скучал по тебе, Син, — сказал он, тяжело вздохнув. — Скоро увидимся.

— Скоро увидимся, бабуин, — согласился я, и звонок прервался.

Розали с надеждой посмотрела на меня, и по моим венам заструилась энергия, когда я поговорил со своим сводным братом. Скоро я буду дышать свежим воздухом рядом с Джеромом, потягивая Пина Коладу с маленьким розовым зонтиком. Я не знал, что будет дальше, и, честно говоря, не был готов расстаться с нынешней компанией, так что, если она меня примет, я буду ходить за ней по пятам, как бездомный кот.