— Хороший мальчик, — воскликнул Бенджамин со своего места. — Мой прекрасный, прекрасный воин. Твоя сила сияет с каждым днем все ярче.
Я поднял подбородок, когда мальчика, которого я избил, утащили, и моя грудь вздымалась и опадала. Я потратил годы на то, чтобы добиться этого положения, чтобы никогда больше не быть побежденным в бою. Бенджамин обещал славу сильнейшим, а когда они становились достаточно взрослыми, чтобы их магия пробудилась, он уводил их в ночь, туда, откуда они не возвращались. Это была тайна. Он называл это местом Блаженства. Но ходили слухи, что на деньги, которые мы ему приносили, он устраивал дома для своих лучших бойцов. А у меня оставалась всего пара лет до восемнадцатилетия, и тогда я мог бы пойти по стопам Йена. Если бы мне удалось устроиться куда-нибудь с деньгами после Пробуждения, я смог бы купить себе место в одной из магических академий и научиться оттачивать свою силу, действительно сделать что-то свое.
Мои глаза нашли в толпе моего друга Меррика, который ухмылялся, глядя на меня. Он был не так велик, как я, но я помогал ему тренироваться для боев, так что он справлялся. Когда он приехал сюда в прошлом году, он был вдвое меньше меня, но с тех пор набрал приличное количество мышц. Он был единственным из всех, с кем я нашел настоящую связь, несмотря на то что он был младше меня.
Меррик хотел от жизни большего, чем мне когда-либо удавалось придумать. Он мечтал о дальних странах, заморских блюдах и таинственных королевствах. Он был таким же сиротой, как и я, но у него был ум короля, того, кто мог бы владеть всем миром, если бы только смог его постичь. Я слушал его рассказы о приключениях, которые он планировал, часами по ночам, лежа бок о бок на старых диванных подушках, которые мы сдвинули вместе в одном углу гостиной. Именно из-за него я каждый день боролся за расположение Бенджамина, именно из-за него я старался привлечь его внимание. Ведь однажды он выберет нас и отправит в Блаженство. Мы получим богатство и славу и отправимся во все приключения, которые он только сможет придумать.
Я помог своей последней жертве подняться на ноги, но он оттолкнул меня, на его губах заиграла усмешка. Быть любимчиком означало, что меня ненавидели большинство других детей в этом месте. Но я мог терпеть их ненависть до тех пор, пока у меня был Меррик и наши мечты о будущем. Мне не нужен был никто, кроме него.
Я двинулся к выходу с ринга, но Бенджамин окликнул меня:
— Подожди.
Сегодня от него исходила тяжелая аура, от которой у меня по коже побежали мурашки. Иногда он впадал в такую ярость, что сам тащил детей на ринг и избивал их, используя магию земли, чтобы удержать их, пока не избивал их до крови. Я не раз попадал под его кулаки, но теперь я знал, что это делает меня сильнее. Бенджамин просто пытался сделать из нас фейри, которыми мы должны были стать, чтобы встретить мир за этими стенами. И однажды он вознаградит нас за эту силу. Но если мы были слабыми, мы уходили.
Дети постоянно пропадали из этого дома по ночам, и Бенджамин собирал нас всех на следующее утро и рассказывал, как он выгнал их обратно на улицу за то, что они подвели нашу семью. Я не собирался быть одним из них. Не может быть ничего хуже, чем вернуться в ту жизнь, из которой я вышел, где всем было наплевать, живой ты или мертвый.
— Меррик, — рявкнул Бенджамин, указывая ему на ринг. — Ты против Мейсона.
У меня сжалось горло, когда я посмотрел на своего друга. Мы уже дрались раньше, так что не похоже, что мы не справимся с этим. Таков был уклад этого места, хотя мне не нравилось заставлять его истекать кровью.
Бенджамин жестоко улыбнулся, когда Меррик переместился лицом ко мне. Я выиграю этот бой. Я всегда побеждал. Мы репетировали это сотни раз. Он окажется на земле с окровавленным носом, но ничего страшнее этого не будет.
Перед началом боя мы тайно ухмыльнулись и начали наносить друг другу удары, достаточно сильные, чтобы удовлетворить Бенджамина, но не настолько, чтобы нанести реальный ущерб. К тому времени как мы закончили бой, Меррик лежал на спине, зажав нос и стонал, раскачиваясь из стороны в сторону.
Я взглянул на Бенджамина и увидел, что он внимательно наблюдает за Мерриком, проводя пальцами по щетине на квадратной челюсти. Его глаза были демоническими, полными адского пламени, и у меня защемило сердце, когда я решительно шагнул к Меррику, чтобы оградить его от яда, изливающегося из нашего драконьего правителя.
Бенджамин ничего не сказал, но когда я помог Меррику встать на ноги и потащил его прочь сквозь толпу детей, волосы на моем затылке встали дыбом, и я не мог избавиться от ощущения, что Бенджамин зол.
Мы выскользнули из этого воспоминания и сразу же попали в другое, которое, казалось, продолжало предыдущее.
Это была одна из самых холодных ночей, огня в решетке было недостаточно, чтобы согреть нас, и я дрожал рядом с Мерриком на диванных подушках, а тонкое одеяло, укрывавшее меня, не помогало уберечься от ледяного воздуха.
Каждый раз, когда я открывал глаза, они инстинктивно устремлялись к темной тени Бенджамина, сидящего в кресле у камина на самом видном месте. Я всегда предпочитал знать, где он находится, потому что, когда я этого не знал, обычно это означало, что происходит что-то плохое. Например, он проучил кого-то из детей за воровство пайка. Я уже слышал крики, доносившиеся снизу, и знал, что услышу их снова. Но, по крайней мере, сегодня он, похоже, оставался на месте.
Меррик с тихим стоном перекатился ко мне.
— П-пиздец как холодно, — сказал он сквозь стучащие зубы. — Н-ненавижу холод. Мы должны переехать на юг и попытаться поступить в одну из местных академий, когда наша магия пробудится.
— Хороший план, — согласился я, поднося пальцы ко рту и обдувая их воздухом, чтобы согреть.
— Я слышал, там есть нудистский пляж длиной в десять миль, где полно самых горячих девчонок Солярии, — сказал он с усмешкой.
— Что ты собираешься делать, когда приедешь туда? Вытащишь свой микрочлен, чтобы произвести на них впечатление? — поддразнил я, от моего дыхания между нами поднялся пар.
Он рассмеялся.
— Заткнись, ты уже видел мой огромный член. Я точно стану кем-то большим.
— Не, ты просто Сфинкс, если я когда-либо видел такового. Только и делаешь, что читаешь эти дерьмовые старые книги в кабинете о путешествиях. Они такие старые, что те места, наверное, уже в руинах, — поддразнил я, а он фыркнул.
— Куда мы отправимся сначала? — спросил он, хотя мы уже сотни раз обсуждали этот вопрос.
— Мне нравится название «Полярная Столица», — сказал я.
— Единственное место, где холоднее, чем в этой комнате? — ехидно заметил он, а я ухмыльнулся.
— Просто это звучит… не знаю… тихо.
— Это место слишком шумное для тебя? — спросил Меррик.
— Для меня везде слишком шумно, — признался я.
Мне нравилась гораздо меньшая компания, чем та, которую я был вынужден составлять в доме Бенджамина. Мне приходилось выкраивать места, где я мог дышать. Меррик был единственным, с кем мне нравилось постоянно общаться, и я был почти уверен, что это потому, что он был моим Союзником Туманности — моим другом, выбранным для меня звездами. До него у меня не было никого, с кем бы я хотел проводить много времени. И я не мог представить себе никого, кроме него. Он был полной моей противоположностью: говорил, чтобы заполнить тишину, когда мне хотелось молчать, всегда заводил друзей среди других детей. Я никогда не завидовал тому, как все его любили. Он был таким, каким был, а мне не нравилось, когда на меня обращали внимание. Он оттягивал на себя свет, и я нуждался в этом так же, как он нуждался во внимании к себе.
— Ладно, как только нас отправят в Блаженство, мы поедем в Полярную Столицу, покатаемся на полярном медведе и съедим снежный рожок. По крайней мере, ты овен, и когда твоя огненная магия пробудится, ты сможешь постоянно угощать нас тостами.
Я ухмыльнулся:
— Договорились.
Мы оба потянулись друг к другу, сцепив руки, словно давая звездную клятву, хотя без магии мы не могли дать настоящую. Мне стало как-то теплее, когда я снова закрыл глаза, и мне приснился снег, падающий на мои щеки, когда я скакал на огромном белом медведе, гоня Меррика впереди себя. Белизна была бесконечной во всех направлениях, тишина — идеальной, а сон — таким счастливым, что мне не хотелось просыпаться.
Но толчок заставил меня вынырнуть из этого состояния. Было по-прежнему темно, холод цеплялся за меня, пронизывая до костей. Мой взгляд метнулся к креслу у угасающего камина, и сердце вздрогнуло, когда я обнаружил, что оно пустует.
— Меррик, — шипел я, протягивая руку к темному комочку перед собой. Мои пальцы сжались вокруг его скомканного одеяла, но теплого тела не было. Я поднялся на ноги и, щурясь от темноты, обнаружил, что его кровать пуста.
Откуда-то снизу раздался еще один стук, и я поднялся на ноги, мой пульс бился неровно. Я пересек комнату, перешагивая через спящие тела, добрался до двери и выскользнул на лестничную площадку.
Еще один стук заставил меня остановиться, но я заставил себя идти дальше, желая найти Меррика. Возможно, он просто вышел отлить. Ничего страшного. Но поскольку Бенджамин тоже пропал, мне просто необходимо было проверить. Мне нужно было убедиться.
