Кэролайн Пекхам – Одичавший волк (страница 11)
Она подняла руку, ее пальцы провели по щетине на моей челюсти, и я откинул голову назад, издав рычание.
— Не надо, — прорычал я, и в ее глазах мелькнули эмоции. Возможно, фальшивые.
— Хочешь знать, почему я приехала в Даркмор? — прошептала она, ее дыхание затрепетало у моего рта. Блядь, как же я хотел пить. Так чертовски хотелось пить, что я отдал бы все на свете, лишь бы питаться из ее вен. Чтобы ей было больно, пока я забираю у нее что-то ценное. От этих мыслей проклятие злобно запульсировало, и я вздрогнул от боли.
— Звучит так, будто ты сама сделала выбор, чтобы прийти сюда, — сказал я, цокнув.
— Может, и так, — серьезно ответила она, усаживаясь обратно на свое место, и я ничего не ответил, хотя любопытство меня не покидало. — Это работа, Мейсон. Меня попросили прийти сюда, чтобы вызволить Сина Уайлдера. Мне заплатят кучу денег, если я справлюсь. Но я согласилась на эту работу не из-за этого. Я согласилась на нее из-за Роари.
— С чего ты взяла, что я поверю хоть одному слову из твоего лживого рта? — прорычал я, и на ее лице мелькнула обида. Это все притворство. Она была хороша в этом, просто эксперт. Мне стало интересно, знает ли она вообще, где заканчивается ее фальшивая личность и начинается настоящая Розали.
— Я знаю, что не давала тебе повода верить мне. Я знаю, что рассказывала тебе сказки, играла в игры. Но все это не было игрой. И это моя правда, Мейсон. Я пришла сюда, чтобы спасти Роари Найта, потому что десять лет назад он оказался в Даркморе из-за меня.
Я изучал выражение ее лица, ища ложь, но я явно не был лучшим судьей ее честности.
Она продолжила:
— Роари выполнял работу в поместье Лайонела Акрукса. Я была с ним в ту ночь, я была нужна ему для выполнения одной из частей работы.
От имени Акрукса у меня по коже побежали мурашки, а из глубин сознания поползли темные воспоминания. Однажды я уже был во власти Акрукса, мне была знакома их жестокость, я знал, как им нравится причинять боль и заставлять мир подчиняться их прихотям. И про Роари Найта я тоже это знал. Что он украл у Властелина Драконов, и, честно говоря, меня не удивило, что его поймали. Никто не шел против Лайонела Акрукса и не оставался безнаказанным. Это знала вся Солярия. Но я не знал, что Розали была там — если это вообще было правдой.
— Я была еще ребенком, — сказала она, ее голос был полон сожаления. — Мы убегали по крыше поместья, Лайонел гнался за нами, и там были сотрудники ФБР. Меня сорвало с крыши и бросило в бассейн, во внутренний двор. У меня еще не было магии, потому что мне было всего четырнадцать. Меня должны были поймать, и все. Я знала, что мне конец. Но потом Роари вернулся за мной. Он мог уйти. У него было время сбежать. Ему не нужно было… — Она покачала головой, ее глаза налились эмоциями, но она вытерла слезы, прежде чем они успели упасть.
Я уставился на нее, не зная, была ли это очередная ложь, которую она мне нарисовала. Но как я мог узнать наверняка? Она уже не раз доказывала, что способна плести истории, вызывать слезы, когда ей это выгодно. Была ли это очередная попытка манипулировать мной? Еще один способ проникнуть под мою плоть и привязать марионеточные ниточки к сердцу?
— Он спас меня, зная, что его поймают. И он уже потерял здесь десять лет своей жизни, — вздохнула она. — Я не позволю ему потерять еще больше времени, чем он уже потерял. Так что, пожалуйста, Мейсон. Помоги нам.
Она смотрела на меня с отчаянием, и я впитывал потребность в ее глазах, страх, панику, которая зарождалась. ФБР приближались, ее план провалился, и теперь мне оставалось только сидеть и ждать, пока они прибудут. Но, как ни крути, этот взгляд все равно нашел путь в мою грудь и задел что-то жизненно важное.
— Черт бы побрал тебя и твою ложь, — сказал я сквозь зубы. — Меня тошнит от нее. Неужели ты думаешь, что я стану тебе помогать? Позволю тебе использовать меня, как ты делала это раньше? Почему бы тебе просто не пустить сюда других своих марионеток, чтобы они выведали все секреты, которые, по твоему мнению, я скрываю. Я бы предпочел это. По крайней мере, в жестокости есть честность.
— Может, я и лгала тебе языком, но не телом, Мейсон. То, что между нами — настоящее. Я знаю, что ты это чувствуешь. Думаешь, я хотела испытывать к тебе такие чувства? Сначала ты был пешкой, это правда, но потом все изменилось. Ты никогда не должен был заставить меня чувствовать себя так. — Она снова переместилась в мое личное пространство, и я не успел отстраниться, как ее рот коснулся моего.
Малейшего привкуса ее губ было достаточно, чтобы привести меня в бешенство от жажды крови и плотской потребности.
Она мягко и нерешительно поцеловала мой рот, не сводя с меня глаз и оценивая мою реакцию. Кровь густо и быстро прилила к моему члену, выдавая мое желание к ней. Я хотел отвернуться, но когда ее губы снова коснулись моих, я подался вперед и укусил ее. Мои клыки рассекли ее нижнюю губу, и, когда ее сладкая, пьянящая кровь омыла мои вкусовые рецепторы, я потерял всякое ощущение себя.
Она задыхалась, как будто ей это нравилось, и я начал целовать ее в ответ между укусами, причиняя ей боль, желая ее, презирая себя за эту слабость во мне и ненавидя ее за то, что она раскрыла ее.
— Еще, — умоляла она, не отрываясь от моего языка, и я охренительно ненавидел себя за то, что хотел дать ей это.
Но я не мог. Это была еще одна игра, еще один способ обвести меня вокруг пальца.
Я откинул голову назад, отвернув щеку, и закричал, злясь на себя. От ее крови в моих венах забурлила энергия, и я понял, что боль от проклятия отступила. Что это значит? Что ему нравится, как я ее целую? Это не имело никакого смысла.
Ее пальцы вцепились в мою футболку, ее рот переместился к моему уху, ее дыхание было горячим и манящим на моей плоти.
— Остановись, — приказал я, хотя сердце умоляло подойти ближе, позволить мне поддаться на ложь этой девушки и проглотить каждую из них еще раз, чтобы я мог утонуть в их сладости. Я хотел, чтобы все это было реальностью. Потому что печальная правда заключалась в том, что я никогда не был так счастлив, как тогда, когда верил, что Розали Оскура хочет меня.
— Только если ты признаешь, что тоже это чувствуешь. Как я могу подделать это, Мейсон? Скажи мне. Ведь ты для меня как притяжение луны. Думаешь, я хотела влюбиться в охранника? В человека, который запер меня в темноте на долгие месяцы? Все должно было быть не так, но так вышло. И я никогда не хотела причинить тебе боль, но давным-давно я дала обещание спасти Роари, и ничто на этой земле не помешает мне его сдержать.
Я повернул голову к ней, проклятие, казалось, билось в такт с моим пульсом, пока я боролся с силой ее чар. Теперь я ясно видел ее такой, какая она есть. Ведьма с лицом искусительницы. И я никогда больше не попадусь в ее ловушку, как бы ни хотелось моему телу попасть в нее.
— Ты действительно хочешь выбраться отсюда? — спросил я, сохраняя голос низким и мягким, словно поддаваясь ее очарованию. Она повернулась ко мне, в ее глазах зажглась надежда, и я почувствовал нездоровое удовлетворение от осознания того, что держу эту надежду в своих руках. — Есть только один способ сделать это, Розали.
Она наклонилась ближе, ее пальцы крепче вцепились в мою рубашку, ее глаза не мигали, пока она соизмеряла свои планы с моими следующими словами.
— Все, что тебе нужно сделать, — это отправиться в шахту главного лифта, пробить себе путь через несколько футов стали, миновать смертельные ловушки, поджидающие тебя на пути вверх по шахте, а затем встретиться лицом к лицу с бесчисленными охранниками на самом верху. Где-то на этом пути ты умрешь и улетишь отсюда призраком.
Она с рычанием отпрянула от меня, и я бросил на нее взгляд.
— Думаешь, я не доберусь туда? — насмехалась она.
— Я знаю, что ты этого не сделаешь, — твердо сказал я, не обращая внимания на огонь в ее глазах и беспокойство, проникающее в мои кости.
Она откинула свои эбеновые волосы на плечо, и с ее лица исчезло всякое притворство заботы обо мне.
— Не стоит меня недооценивать, офицер. Насколько хорошо это получалось у вас в прошлом? — Она изогнула одну бровь.
— Не будь дурой, — процедил я, не потому что мне было все равно, а потому что ну ее на хрен.
Она встала, прислонившись к стене, и сложила руки.
— Всех смелых фейри в истории называли дураками, прежде чем они совершали невозможное. Нельзя стать великим, не будучи сначала дискредитированным. Это право на переход. Так что избавь меня от разговоров о технике безопасности и начни рассказывать о ловушках в этой шахте.
— Я тебе ни черта не расскажу.
— Значит, ты позволишь мне забраться туда вслепую? — спросила она с обидой в голосе. — Тебе действительно все равно, если я умру?
Я уставился на нее, ненавидя эту мысль больше, чем мог бы выразить словами. Как бы я ни был зол на нее, я все равно не мог смириться с мыслью, что она потеряет свою жизнь в этой глупой попытке.
— Не делай этого, — прохрипел я, хотя это прозвучало скорее, как мольба, чем как приказ. Я был таким жалким тупицей.
Между ее глазами образовалась складка, и она на мгновение пожевала большой палец, прежде чем вздохнуть.