Кэролайн Пекхам – Одичавший волк (страница 10)

Я придерживался этой маленькой фантазии, пока охотился за любыми признаками Гастингса, но, похоже, он пока оставался на месте. Парень не заслуживал смерти в этом месте. Он был лучше этого. Лучше Даркмора. Он не должен был соглашаться на эту работу. Охранники здесь тоже были по-своему монстрами, но он был из тех фейри, что подходят для более легкой работы. Такой работы, которая не оставляет шрамов ни внутри, ни снаружи. Даркмор был воплощением ада, оживленным древними правителями, чтобы заставить преступников страдать. Поэтому каждый охранник в этом месте был демоном, обязанным выполнять эту роль.

По крайней мере, так мне показалось. Здешние ничтожества не заслуживали легкой жизни. Убийцы, насильники, монстры. Будь моя воля, я бы выстроил худших из них в ряд и отправил в комнату пыток, где они могли бы понести наказание за грехи, за тех, кому они причиняли зло. Око за око. Получить то, что заслуживаешь.

— Каждая минута, которую ты держишь меня в плену — это еще один год к твоему сроку, Шестьдесят Девять, — дразнил я, и его челюсть сжалась, когда он посмотрел на меня.

— Дело не во мне, Кейн, и никогда не было, — сказал он, его глаза были полны огня, страсти и тех глупых эмоций, из-за которых убивают людей.

— Дай угадаю, — холодно сказал я. — Ты делаешь это ради девушки, которая только что трахнулась с двумя другими парнями прямо у тебя на глазах?

— Следи за своим тоном, — сказал он львиным рыком, но я не боялся его. И вообще ничего не боялся.

— Я тоже на это купился, — признался я, стараясь смягчить резкость своего тона. — Она заманила меня, я почти поверил, что она не такая, как остальные заключенные. Но это ее игра. Она играла со всеми вами, чтобы привести ее сюда. Теперь ее окружает стая могущественных идиотов, готовых пожертвовать собой, чтобы вытащить ее из этого места. Но если ты действительно думаешь, что она не сбросит тебя как мертвый груз, как только ей это будет удобно, то…

— Закрой свою поганую пасть, — прорычал он, угрожающе нависая надо мной, привязанным к стулу, на который меня усадила Розали. — Ты ничего не знаешь обо мне и о ней. Я знаю ее с детства. Мы росли вместе. Так что не смей вести себя так, будто знаешь ее лучше, чем я, потому что ты глубоко ошибаешься.

Возможно, он был прав. Может, он действительно знал ее настоящую, а я был единственным дураком, ставшим пешкой в ее игре. Я полагал, что в любом случае это не имеет значения. Для меня это было одно и то же, и этот придурок явно не собирался склонять меня на свою сторону.

Я пожал плечами и провел языком по клыкам, а мой взгляд снова переместился на вену на его шее.

— Держу пари, ты проголодался, — сказал он, заметив, куда переключилось мое внимание, и на его губах заиграла дразнящая ухмылка. — Мы все здесь так себя чувствуем, понимаешь? Чертовски голодными.

— Ты попал сюда из-за своей задницы, а всего-то и нужно было: подчиниться закону, — пренебрежительно сказал я. — Ты можешь совершить преступление, но не можешь принять его последствия. Все в этом месте озлоблены, как будто это мир их обидел, но это вы обидели мир.

— А как насчет твоих преступлений? — бросил он мне, и в его глазах плескалась правда. Розали рассказала ему о незаконных охотах, в которых я любил принимать участие, она рассказала ему о том, как я люблю охотиться на нее, и сейчас в его взгляде как никогда ясно читалось доказательство этого. — Чем ты так отличаешься от меня?

Этот вопрос я задавал себе множество раз за годы работы здесь. Единственное, что отличало меня от большинства заключенных в этом месте, — это форма, которую я носил, и то, что я никогда не попадался. Если бы меня посадили в тюрьму и представилась бы возможность, стал бы я бороться за то, чтобы выбраться из Даркмора? Возможно. Но дело было не в том, что я был настолько благороден, чтобы попытаться остановить этих кретинов, пытавшихся сбежать, а в том, что меня использовала единственная девушка, которую я когда-либо по-настоящему…

Я похоронил эту мысль, пока она не зашла слишком далеко. Если посмотреть на это логически, то я был гребаным дураком, раз повелся на ее ложь. Она использовала свои слова и свое тело против меня. Она была медовой ловушкой, а я — животным, которое слишком долго оставалось без еды. Разумеется, я попробовал. Разумеется, я вернулся за добавкой. Просто я был так увлечен тем, как хорошо мне было утолять голод, что не почувствовал яда, подмешанного в мед.

Дверь открылась, и Розали шагнула в комнату, казалось, высасывая из нее весь воздух. Если я и жаждал Льва, то это было ничто по сравнению с тем, как сильно я хотел вонзить клыки в шею этой девушки. Ее кровь взывала ко мне, словно была создана для меня. Но если бы я снова стал питаться ею, то не для того, чтобы выкачать ее магию, а чтобы забрать все, удовлетворить свою жажду мести и получить ее слабую и умоляющую в своих объятиях. Я хотел, чтобы она чувствовала себя такой же маленькой и такой же одноразовой, каким она сделала меня. Но стоило мне представить, как я сверну ее стройную шейку, как проклятие полыхнуло в моих венах, словно жидкий огонь, и меня охватило чувство крайнего сожаления из-за того, что я даже представил себе это.

Я стиснул зубы от боли, но вынужден был зажмурить глаза, борясь с неистовой агонией проклятия, которое все глубже и глубже проникало в мое тело.

Я покойник.

Она сделала это. Она использовала меня, и теперь моя жизнь на таймере, отсчитывающем время до последних ударов сердца. Жаль, что я никогда не жил по-настоящему. Я провел годы в этом месте, как будто был заключенным, а не свободным человеком.

В глубине души я знал, почему редко покидал эту тюрьму. Я наказывал себя за свои неудачи, за друга, которого подвел в молодости. Я не заслуживал того, чтобы исполнить все его мечты о путешествии по королевству, потому что мое сердце было черным, и я не жаждал чистоты в мире, как он. Я жаждал темного, развратного, неправильного.

Может быть, я был мальчиком, который заслужил свою судьбу, и я искал покаяния в этих мрачных стенах, подпитывая своего внутреннего монстра на незаконных охотах, которые я посещал в свободное время. Я видел в себе то, чем меня хотел сделать Бенджамин Акрукс. Я согласился на эту работу отчасти потому, что хотел стать одним из тех, кто будет следить за тем, чтобы фейри, подобные ему, страдали от рук правосудия, чтобы доказать, что я не так уж плох. Но теперь посмотрите, к чему я в итоге пришел? Связанный и во власти тех самых животных, которых я пытался сдерживать.

— Я хочу поговорить с ним наедине, Роари, — сказала она, и Шестьдесят Девятый кивнул, проведя пальцами по ее руке, прежде чем выйти из комнаты. Син просунул голову внутрь, но Лев оттолкнул его и захлопнул дверь, оставив нас вдвоем. — Так ты собираешься говорить?

— Ты не выполнила единственную просьбу, которую я от тебя требовал, — пренебрежительно сказал я.

— Я пыталась, — прорычала она. — Нам пришлось убегать от Лунных и прятаться, пока…

— Ты кончала на два мужских члена? Да, я был свидетелем этого, дорогая. Ты заперла меня здесь перед всеми этими камерами видеонаблюдения, помнишь? — сухо сказал я, узел ревности в моей груди не ослабевал ни на йоту.

Ее щеки слегка порозовели, когда она взглянула на мониторы, и с ее губ сорвалось фаэталийское ругательство.

— Нам нужно было убить немного времени. — Она пожала плечами, быстро приходя в себя, и снова посмотрела на меня. — А тебе какое дело, Мейсон? Тебе не обязательно было смотреть. Ты мог бы посмотреть куда-нибудь еще.

— Я не смотрел, — пробормотал я, но был уверен, что мы оба знаем, что это неправда.

— Да ладно, я пыталась его найти. Разве это ничего не значит? — надавила она, придвигаясь ближе ко мне.

Я поразмыслил над этим, но решил, что нет, в основном потому, что был так охренительно зол на нее, что едва мог контролировать туман ярости в своей голове. Я хотел сказать, что это из-за ее предательства, но сейчас это было нечто большее. Видя, как она трахается с другими фейри, словно они значили для нее все, я понял, что ничего не значу.

— Я умру прежде, чем расскажу тебе что-нибудь, — ледяным тоном сказал я, решив, что лучше ей узнать это сейчас, прежде чем она решит тратить время на мои мучения.

Она нахмурилась и продолжила приближаться, каждый ее шаг завораживал меня, каждое ее движение было соблазном. Была ли она такой от природы? Или это было шоу, устроенное для меня? Я не знал, и это была половина гребаной проблемы.

Она придвинула еще один стул и поставила его передо мной, прежде чем сесть на него, и одним движением пальца крепко сжала лианы, связывающие мои руки вместе. Я сжал челюсти, проклятие все еще жгло мои вены, но метка на руке пульсировала, когда она придвинулась ко мне еще ближе, наклоняясь так, что наши лица оказались всего в нескольких дюймах друг от друга, хотя я не отрывал взгляда от стены справа от нее.

— Посмотри на меня, Мейсон, — прорычала она твердым тоном, и я перевел взгляд на нее, выражая полное презрение к этой манипулирующей сучке. Черт бы побрал эти звезды, она была прекрасна. Ее лицо, должно быть, подарок небес, созданный для того, чтобы мучить меня, — еще один способ заставить меня страдать по ней.

— Выхода нет, Двенадцать, — сказал я смертельно низким шепотом. — Ты можешь вскрыть мою голову, как консервную банку, если захочешь, и вычерпать все секреты, которые, по твоему мнению, там скрываются. Но ничто из того, что я знаю, не поможет тебе выбраться. Нет никакого способа. Это невозможно.