Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 92)

— Блядь, Григорий! — задыхаясь, прохрипела Анастасия, и дым рассеялся достаточно, чтобы я смогла разглядеть его огромное тело на бетоне: его грудь была вся в крови, а глаза безжизненно устремлены вверх.

Я снова направила свой пистолет в сторону голоса Анастасии и выстрелила вслепую, но в ответ услышала лишь звук пуль, ударяющихся о дальнюю стену. В любом случае, пули были слишком легкой смертью для нее. Я хотела почувствовать, как остановится ее сердце, когда мой нож пронзит его. Я хотела, чтобы она знала, что жена Найла победила ее во всех отношениях.

— Пристрели ее, Анатолий, — скомандовала Анастасия, и на Land Rover тут же обрушился шквал выстрелов.

Но Анатолий целился низко, думая, что я могу быть там, внизу, а на самом деле я была здесь, наверху, в засаде, как тот мистер Малкольм из «Парка Юрского Периода». Ты не найдешь меня, Анатолий-завр Рекс.

Я оскалилась, открыв ответный огонь, и дым рассеялся еще больше, позволив мне точно увидеть, где укрывались Анатолий и Анастасия.

Я достала из кармана настоящую гранату, уже не заботясь о последствиях, особенно когда Брут испуганно заскулил под машиной и напомнил мне, как сильно эти ублюдки заслуживают смерти. Этот звук окутал мою душу жаждой хаотичной мести, и из моего горла вырвалось рычание, когда я выдернула чеку и швырнула гранату в ублюдков передо мной.

Граната отскочила под машину, за которой они прятались, и Анастасия бросилась бежать за секунду до того, как взрыв подбросил машину к крыше. Бетон подорвался одновременно с машиной, и Анатолий лишился конечностей в этой кровавой бойне, упав в огромную дыру, образовавшуюся на парковке. Он закричал от страха и агонии, но звук оборвался, когда обломки машины рухнули на него, и я почувствовала извращенное удовлетворение от того, что убила человека, который убил моего Найла.

Land Rover подо мной завелся, и я поняла, что внутри него прячется какая-то испуганная мышка. Я направила свой Uzi вниз, прямо на водительское сиденье и нажала на спусковой крючок, держась изо всех сил, когда машина резко развернулась, открыв Брута, лежащего под ней в луже крови.

Изнутри раздался мужской крик, полный ужаса, и Land Rover резко остановился, после чего из машины вылез парень, подняв пистолет, как раз в тот момент, когда мой Uzi разрядился. Но какое-то размытое пятно столкнулось с его спиной, когда он сделал первый выстрел, и пуля просвистела мимо моего уха, потому что прицел парня сбил мой пес.

Брут зарычал и набросился на парня, сбив его с ног, а затем вцепился ему в горло. Мой маленький зверек, держа свою бедную раненную лапку на весу, рвал плоть и кости, и наш враг умер в его пасти.

— Спасибо, Брути! — Крикнула я, оставив его обгладывать свою новую игрушку, и развернулась, чтобы найти Анастасию. Она бежала к пандусу, и я мрачно ухмыльнулась, когда заметила ее, спрыгнула с Land Rover и бросила пистолет. В любом случае, я точно знала, как предпочитаю ее убить.

Я погналась за ней, а ее светлые волосы развевались влево и вправо позади нее, пока она не скрылась за углом. Но я была переполнена такой яростью и ненавистью, какие может породить только горе, и ничто не могло остановить меня от того, чтобы поймать ее и заставить заплатить за содеянное.

Я помчалась за ней по пандусу, с каждым шагом приближаясь к ней, а она в панике оглядывалась на меня через плечо, и я знала, что она понимает, что ее смерть близка.

Я издала маниакальный смешок, достойный Найла О'Брайена, позволяя ее страху проникнуть глубже, играя с ней, пока я приближалась к ней сзади. Именно так он хотел бы быть отомщенным. Без всякого разума, с одним только безумием, направляющим мои действия. Теперь я была настоящим убийцей, более устрашающей, чем я могла себе представить. Я была монстром Анастасии, существом, сотканным из ее худших страхов, и я позабочусь о том, чтобы все они воплотились в реальность.

— Мертва — мертва — мертва! — крикнула я, и она в отчаянии ускорила темп.

Где-то под нами раздавались выстрелы, но мой разум не мог сфокусироваться ни на чем, кроме охоты, поскольку я сосредоточилась на единственном, что теперь существовало для меня. На Анастасии. Моей последней жертве и самой кровавой смерти, которую я когда-либо кому-либо дарила.

Каблуки замедляли ее, но мои ноги были босыми и свободными, что давало мне все необходимое преимущество, чтобы сократить расстояние между нами. Прежде чем она успела завернуть за следующий поворот пандуса, я налетела на нее, и она врезалась лицом в стену перед нами, прежде чем мы обе упали на бетон, а я оказалась сверху.

Я нанесла сильный удар по ее уже разбитому носу, а она ответила своим собственным яростным ударом, от которого у меня хрустнуло ребро. Но я не почувствовала боли. Теперь в этой человеческой плоти обитал адский зверь, и дикий, безумный взгляд ее глаз сказал мне, что она знала, кто держал ее в своих когтях.

Я ударила ее головой о бетон, оглушив ее и дав себе время вытащить паучий нож из ее кармана.

Когда ее взгляд сфокусировался, она увидела его — лезвие, поблескивающее над ней, и окровавленную, избитую девушку, которая, как ей казалось, была в ее власти, но теперь держала оружие, готовое покончить с ней. Теперь вся власть была в моих руках, каждая чертова божья коровка была зажата в моем кулаке, и я держала ее в напряжении целую вечность, прежде чем вонзить нож прямо в ее гребаные сиськи.

Она взвыла в агонии, но этот крик был ничем по сравнению со вторым воплем, который она издала, когда я сделала это снова. И снова, и снова, и снова. Я протыкала ее упругие Бренды и заставляла ее визжать, как свинью, отправленную на убой. Я была ее мясником, ее жестоким и неумолимым концом. Но ее мясо было гнилым и протухшим, и я не хотела даже лизнуть его.

— Скажи, что тебе жаль, и я вызову скорую, — прорычала я, и ее глаза расширились от надежды, а на губах выступила кровь.

— Мне ж-жаль, — пробормотала она, и я наклонилась так, что мои губы оказались рядом с ее ухом, вгоняя нож под ее ребра, пока не почувствовала момент, когда он пронзил ее жалкое сердце.

— Вот тебе скорая помощь, — прошептала я.

Борьба в ней прекратилась, и я откинулась назад, наблюдая, как жизнь угасает в ее глазах, а ее тело подо мной неподвижно обмякло, и после моей мести наступила горькая тишина.

Выстрелы на нижнем уровне парковки смолкли, и тишина продолжила нарастать, давя со всех сторон и вновь унося меня прочь.

Я тосковала по компании моих психов, но знала, что мы никогда больше не будем целыми без Найла.

Меня передернуло, сладость мести оказалась отравлена тем, ради чего она была совершена. Найл ушел. Сумасшедший, неукротимый адский пес, в котором я обрела родственную душу, теперь навсегда покинул меня. Первый мужчина, который увидел меня и не сбежал, первый, кто увидел во мне ценность, которую никто другой никогда не замечал. И теперь он ушел из этого мира, а я не знала, как жить дальше и смогу ли я вообще.

Но когда я направила собственный нож на себя, намереваясь последовать за ним и найти в смерти какое-то утешение, появились Джек и Матео окровавленные и запыхавшиеся. Они не замедлились ни на секунду, увидев, как близко мой собственный клинок был к моему горлу.

Джек схватил меня за руки, а Матео выхватил нож из моей ладони, прежде чем я издала ужасный всхлип, который эхом разнесся повсюду и нигде. Потому что мой Адское Пламя угас. И все, что я хотела сделать, это забрать нас всех из этого мира, чтобы отправиться на поиски его в загробной жизни.

Я застонал, глядя в безоблачное небо, чувствуя, как смесь оцепенения и боли разливалась по моему телу, пока я проклинал себя и пытался дышать в течение бесконечно тянувшихся секунд.

Крики сменились стрельбой, и каждая мучительная секунда боя отзывалась эхом в моей голове, а я не мог даже повернуть голову из-за дротика с транквилизатором, который попал мне в левую грудь.

Паника поглотила меня целиком и съедала за живо, пока я ждал в темноте, а мое тело было заключено в металлический кокон крыши машины, на которую я приземлился после падения с высоты двух этажей прямо со стены парковки.

Мне пришлось предположить, что я не должен был упасть, иначе дротик был бы бессмысленным, но список людей, которые хотели бы схватить меня живым, был чертовски коротким. Какой гребаный любитель усыпляет кого-то, когда тот сидит на стене над чертовой пропастью?

Мои губы приоткрылись, чтобы произнести имя, которое я пытался выкрикнуть, пока наркотики держали меня в плену, так что мне едва удалось выдавить из себя лишь шепот.

— Бруклин, — ее имя с хрипом вырвалось из моей груди, а мои пальцы дернулись в поисках оружия, или, что еще лучше, в поисках ее.

В затылке у меня стучало, боль медленно разливалась по всему телу, по мере того как действие того, чем меня укололи, начинало медленно рассеиваться. Я был крупным парнем, крупнее почти всех ублюдков, которых когда-либо встречал, за исключением того великана, которого Бруклин привела домой из «Иден-Хайтс», и мне нужны были более высокие дозы наркотиков, чтобы они подействовали на меня желаемым образом. Я предполагал, что прямо сейчас я даже не должен был быть в сознании. Хотя и не мог точно сказать, было ли это потому, что кто-то хотел, чтобы я умирал медленно, или потому, что в этот момент происходило что-то еще.