Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 46)

Она не могла уйти далеко, но я не хотел, чтобы она приближалась к моей невесте или к кому-либо из русских, которые были разбросаны по помещению, как ряд уродливых статуй. Я не хотел, чтобы кто-нибудь из них приближался к моей маленькой психопатке, и также не хотел, чтобы она действовала сгоряча.

— Вот твой напиток, перчатка. Я заказал твой любимый, — сладко сказал я, поднося бокал к ее губам и, черт возьми, почти заставляя ее сделать глоток, если она не хотела рисковать устроить сцену.

Глаза Анастасии вспыхнули от отвращения, и я был почти уверен, что она слегка подавилась, когда я наклонил стакан выше, заставляя ее выпить еще.

— Вот так, — промурлыкал я, обнимая ее за талию и прижимаясь губами к ее уху, говоря только для нее. — Покажи мне, как тебе нравится глотать, перчатка.

Я должен был отдать ей должное, девушка была профессионалкой и заглотила эту дрянь так, будто родилась для этого, широко раскрыв горло и опустошив весь бокал.

Я ухмыльнулся ей, швырнув стакан на стойку позади нее, и отпуская ее так же быстро, как и схватил, не потрудившись указать на пивные, молочно-белые усы, которыми она теперь щеголяла, пока пыталась овладеть чертами лица и скрыть желание проблеваться.

— Спасибо, малыш, — промурлыкала она, похлопывая меня по груди и заставляя меня напрячься от ее прикосновения. В этот момент она видимо действительно хотела лишиться этой руки.

Мой взгляд зацепился за мелькнувшую розовую ткань, и я посмотрел мимо девушки по имени Панкейк или, может быть, ее звали Пэтти, на танцпол, где Бруклин в данный момент двигалась под музыку, как будто она текла прямо через ее душу.

Это были не те движения, которые она демонстрировала во время нашей танцевальной битвы несколько недель назад. Нет. Это было прям-таки воплощением секса в движении: ее бедра двигались в такт битам, руки скользили по телу и запутывались в волосах, а ее томный взгляд был устремлен на какого-то ублюдка, которым был не я.

Гребаная Мэл. О чем, черт возьми, я думал, позволяя этой женщине учить Бруклин соблазнять мужчин? Этого не должно было случиться. Ни за что на свете.

Я стиснул зубы, наблюдая, как судья Седрик Роулингс приближается к ней, притянутый, как мотылек на пламя, в то время как она продолжала танцевать для него, отводя взгляд, как будто внезапно застеснялась. Он выглядел как типичный хлыщ, явно переполненный самомнением и увешанный дорогими побрякушками, с голодным выражением в глазах. Он был хорош собой, даже красивее, чем на фотографиях. И мне это совсем не понравилось.

Я сделал шаг в сторону танцпола, но Анастасия дернула меня назад, а ее смех был таким фальшивым, что мне захотелось, чтобы из ее чрезмерно накрашенных губ потекла кровь, когда она наклонилась, чтобы заговорить мне на ухо.

— Если ты попытаешься выставить меня на посмешище публично, я заставлю тебя заплатить за это так, как ты и представить себе не можешь, — прошипела она, прежде чем отступить и захихикать, как будто все, что она сказала, было милым пустяком, призванным соблазнить меня.

Я натянул на лицо фальшивую улыбку, гадая, как бы мне от нее отделаться, потому что, хотя мне и было плевать на ее угрозы и всю эту херню, я не хотел устраивать здесь сцену. Симпатичный ублюдок, который сейчас танцевал с моей женщиной на другом конце зала, через несколько дней будет мертв, и он был из тех мудаков, из-за которых полиция поднимет настоящий шум. Они бросят все силы на поиски его убийцы, а мне не нужны были разговоры о том, как мы с Бруклин устроили скандал на его вечеринке во время расследования убийства, если я мог этого избежать. За ней и так охотилось более чем достаточно людей, и я был полон решимости обеспечить ей максимальную безопасность. Возможно, шумиха вокруг поисков ее и Джека утихла из-за того, что теперь все заголовки пестрили новостями о вакцине, но если она снова попадет в поле зрения полиции, копы начнут охоту на нее с удвоенной силой.

— Она просто все время жаждет члена, правда? — Пошутил я, глядя на скользких ублюдков, с которыми был вынужден разговаривать. — Уверен, что вы, парни, знаете об этом не понаслышке?

Достаточно многие из них кивнули, ухмыльнулись или просто выглядели смущенными, из-за чего стало более чем очевидно, что Анастасию «пускали по кругу», и пара девушек заметно разозлись из-за этого. Я уловил возникшее между ними напряжение и ухмыльнулся еще шире, когда две из них сделали несколько едва завуалированных, язвительных комментариев, которые Анастасия постаралась проигнорировать.

Мой взгляд вернулся к Бруклин, когда она повернулась спиной к судье и оказалась лицом ко мне, а затем начала тереться попкой о его пах, прижимаясь к нему. Он позволил своим рукам блуждать по ее телу так откровенно, словно умолял меня переломать каждый гребаный палец на них, и внутри меня зашевелился уродливый зеленый гремлин, требуя крови.

Я строго посмотрел на Бруклин, кивнув подбородком, приказывая ей отойти от него, но она только покачала головой, тряхнула волосами и одними губами произнесла «медовая ловушка», подмигивая мне, как будто считала себя полноценной наемной убийцей и даже не нуждалась в моей помощи.

Я оскалил на нее зубы, но она проигнорировала меня, развернулась, встала на цыпочки и прошептала что-то на ухо этому лапающему ублюдку, прежде чем взять его за руку и увести с танцпола, явно давая ему понять, что они собираются «пойти куда-нибудь потрахаться».

— Нет, — прорычал я, заставляя группу ублюдков вокруг меня удивленно посмотреть в мою сторону.

Их смешки по поводу того, с кем трахалась моя невеста, стихли. Но так не пойдет.

Я переводил взгляд с одного на другого, ища виноватые лица, и нашел одного парня, у которого горели щеки, и он смотрел куда угодно, только не на Анастасию, а его рука крепко обнимала талию другой девушки. Этот подойдет.

— Ты трахнул ее на этой неделе, да, грязный пес? — Громко спросил я его, рассмеявшись и хлопнув его по плечу так сильно, что у него подкосились колени и он чуть не шлепнулся на зад.

— Ты ему рассказала? — с ужасом ахнул парень, глядя на мою невесту, у которой от удивления отвисла челюсть.

— Что? Нет! Как ты вообще узнал об… — Она повернулась ко мне с этим обвинением, но девушка, которая была с упомянутым загулявшим членом, взвизгнула и выплеснула ей в лицо свой напиток, не дав ей продолжить расспросы.

Я успел отойти в сторону, получив всего пару брызг от напитка, прежде чем началась настоящая кошачья драка. Мне удавалось ускользнуть, когда началась потасовка, и я оставил их разбираться в этом самостоятельно.

Но это была только половина моей проблемы, потому что, когда я снова обратил внимание на остальную часть зала, я обнаружил, что Бруклин и ее цель исчезли.

Моя кровь закипела от ревности и ярости при мысли, что она соблазнила этого козла, позволила ему прикоснуться к себе, целовать и кто знает, что еще, прежде чем она сможет его убить.

Нет. Нет, блядь.

Я не позволю этому случиться.

Но это означало, что мне нужно было прочесать особняк, а времени на это почти не было.

Мое сердце начало бешено колотиться в слишком знакомой панике, отбрасывая меня на десять лет назад, к тому ужасному моменту, когда я понял, что они забрали Аву, и я понятия не имел, где ее искать, зная, что каждая секунда промедления только увеличивает риск для нее.

У меня зазвенело в ушах, когда я подумал обо всех способах, которыми все могло пойти не так, о том, что такой мужчина мог сделать с моей маленькой психопаткой, если бы взял верх, о том, что я именно был тем, кто, блядь, привел ее сюда, и теперь все могло повториться, как раньше. Но только хуже. Гораздо, мать его, хуже, потому что каким бы мудаком меня ни делала мысль об этом, я знал, что не смогу пережить потерю Бруклин так, как мне удалось пережить потерю Авы.

Мое чувство вины за смерть Авы было всепоглощающим, но жизнь, которую я потерял вместе с ней, была красивой ложью, и какая-то часть меня всегда знала, что рано или поздно она закончится. Но с Бруклином не было лжи. Только правда, слишком огромная, чтобы ее скрывать, и связь, о которой я никогда даже не смел мечтать до этого момента.

Я не позволю этому ублюдку прикоснуться своими недостойными руками к ее плоти. Я не мог. Ярости и ревности внутри меня от одной только мысли об этом было достаточно, чтобы обрушить все это здание на головы каждого дурака, который встанет у меня на пути.

И движимый этим страхом и гневом, я бросился в дом, начав поиски, полный решимости найти ее, пока не стало слишком поздно, снова.

Судья цепко держал меня за руку, пока вел в свою спальню наверху через, как мне показалось, мили коридоров, и все это время ухмылялся, глядя на меня сверху вниз. Он не узнал меня, и, возможно, это было связано с наркотиками, которые он принимал, потому что его зрачки были похожи на два огромных темных моря, которые хотели утянуть меня в сундук Дейви Джонса (Прим.: Де́йви Джонс — персонаж, появляющийся в серии фильмов «Пираты Карибского моря»). Или, может, я просто была для него пустым местом. Жизнью, которую он разрушил, поверив в ложь. Я значила для него так мало, что он даже не запомнил моего лица, хотя оно снова мелькало во всех новостях после моего второго побега из «Иден-Хайтс». Не знаю, что именно сыграло роль. Но вспомнит он очень скоро.