Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 39)
— Если бы ты хотел моей смерти, я бы уже была мертва, похоронена и разрезана на куски. Но ты не хочешь этого, и твоя рука не дрогнет рядом со мной. Ты лучший в своем деле, и мне нужно, чтобы ты продолжал меня учить. Мне нужно, чтобы ты обращался со мной грубо, доводил до предела. Не смотри на меня так, словно я вот-вот разобьюсь вдребезги, потому что я уже разбилась, Адское Пламя, для этого слишком поздно.
Его брови сошли на переносице, но он избегал встречаться со мной взглядом, поэтому я ударила его в живот, заставив закашляться, и его рука метнулась вперед, вцепившись в мою футболку, и притянув меня так близко, что я едва могла дышать, а потом еще немного.
— Знаешь, что говорят о людях, играющих с огнем, маленькая психопатка? Рано или поздно они обожгутся. Это не игра. Это моя жизнь. Я живу и дышу смертью. Я жнец, собирающий души. Убийство для меня слишком простое дело, и всегда есть шанс, что я случайно проткну твою плоть и украду биение твоего сердца, понимаешь? Я не собираюсь этого делать. Более того, я готов поклясться, что никогда, блядь, не причиню тебе вреда, но что, если я это сделаю? Что тогда?
— Ты не сделаешь этого, — сказала я, зная это каждой клеточкой своего существа.
— Но что, если сделаю? — настаивал он, и я покачала головой, прижав ладонь к его щеке.
— Ты. Не. Причинишь. Мне. Вреда. Найл. О’Брайен, — произнесла я, не моргнув и глазом, прямо говоря то, во что верила.
— А что, если мир причинит тебе боль, а меня не окажется рядом, чтобы остановить его? — спросил он вполголоса. — Или я окажусь недостаточно большим монстром, чтобы спасти тебя от твоих врагов?
Я нахмурилась, пытаясь представить врага, с которым это свирепое создание не смогло бы справиться. Я слышала, что коалы могут быть довольно агрессивными. Возможно, стая таких могла бы одолеть его, особенно если бы они дружили с несколькими мускулистыми кенгуру.
— Хорошо тренируй меня, и я стану достаточно сильной, чтобы справиться с чем угодно, — предложила я. — В смысле, я думаю, конечно, есть вещи, с которыми я не смогу справиться в одиночку. Например, если бы на меня напали двенадцать человек с бейсбольными битами и парой автоматов. Или если бы появился тираннозавр, жаждущий человеческой крови, не уверена, что я смогла бы справиться с ним, Найл. Я бы, наверное, попытался засунуть ему бомбу в задницу, но где я возьму бомбу? У тебя есть бомба? А у тираннозавров вообще есть дырки в заднице?
— Ну, это хороший вопрос, — сказал он, сразу же ухватившись за эту мысль и вытащив телефон из кармана. — Давай узнаем?
Он обнял меня за плечи, усаживая на диван, и я прижалась к нему ближе, пока он зачитывал, что говорит интернет на этот счет. Оказалось, что у тираннозавра действительно есть дырка в заднице. Большая дырка в заднице. И это было всего лишь вишенкой на моем кексе идеального вечера.
Звук пения Бруклин вырвал меня из моего беспокойного сна, и я вздохнул, переворачиваясь на другой бок: мое тело все еще не привыкло к мягкости настоящей кровати, к моему большому недовольству. С тех пор как я вернулся в основную часть дома, я спал очень беспокойно, чаще, чем хотел бы признать, заканчивая ночь на полу, просто для того, чтобы урвать несколько часов сна, не ворочаясь с боку на бок до утра.
Я больше не знал, что я здесь делаю. Я оказался в какой-то странной ситуации, где я уже не был пленником, как раньше, где у меня было гораздо больше свободы и меня больше не допрашивали, и все же на моей шее по-прежнему был ошейник, а мой извращенный похититель управлял мной меня всякий раз, когда ему заблагорассудится.
Найл часто говорил о том, что хочет найти мои сокровища, но больше не делал попыток разговорить меня, что не имело смысла, особенно учитывая, что он утверждал, что хочет сбежать от своей семьи сейчас больше, чем когда-либо.
Голос Бруклин донесся ближе к моей двери, и я замер, лежа на спине в центре своей кровати, закинув одну руку за голову и с откинутым в сторону одеялом.
— Звонок не сработал! — крикнула Бруклин, прежде чем распахнуть дверь, толкнув ее плечом. Она прислонилась к дверному косяку, когда дверь широко распахнулась, и склонила голову набок, глядя на меня.
На ней была плиссированная мини-юбка в синюю клетку, черные гольфы до колен и черная майка на бретельках. Одного ее вида было достаточно, чтобы кровь хлынула к моему члену, когда я увидел ее.
— Еще рано, и никто не хочет играть со мной, — фыркнула она, сдувая с глаз прядь темных волос, прежде чем она упала обратно и снова прикрыла их.
— И во что же ты хочешь поиграть? — Спросил я, заставляя себя сесть, когда она вошла в комнату, зная, что не могу этого допустить. Если она закроет за собой дверь, мы окажемся здесь совершенно одни, а после беспокойной ночи, полной воспоминаний о мрачном прошлом, я не доверял себе рядом с ней.
Это было единственное, что я ненавидел в этой новой свободе. С большей свободой передвижения и гораздо большим количеством возможностей заполучить это милое создание я подвергался гораздо большему риску того, что худшее во мне вырвется наружу и я совершу нечто непоправимое.
Когда Найл оставил меня с ней наедине, в то время как сам был пойман в ловушку собственной тьмы, я изо всех сил старался не прикоснуться к ней, держась на расстоянии и убеждая ее спать в комнатах, куда мне не позволял зайти ошейник, чтобы не потерять над собой контроль.
Но чем дольше я боролся с желанием, которое испытывал к ней, тем сильнее, казалось, оно становилось. Это желание превратилось в настоящую потребность, такую же, как потребность в кислороде, воде и пище. Я все чаще нуждался в ней, гораздо чаще, чем следовало бы.
Но вся эта сдержанность, все это наблюдение и ожидание достигли критической точки, и я знал, что не смогу снова спокойно спать, пока мне не удастся дать демону во мне хотя бы немного того, в чем он нуждался.
И эта потребностью была только она.
— В прятки? — предложила она. — На улице дождь, так что можно прятаться в лужах, или за каплями дождя, или в водостоке, или…
— Может, лучше поиграем в доме,
— Бу-у-у, — пожаловалась она, и я преодолел расстояние между нами тремя длинными шагами, взял ее за подбородок и заставил посмотреть на меня.
— Не капризничай, — предупредил я, от чего ее нижняя губа тут же выпятилась вперед, и я наклонился, захватив ее зубами и потянув достаточно сильно, чтобы причинить ей небольшую боль за непослушание, прежде чем так же быстро отпустить.
Ее глаза расширились, она втянула губу в рот, пробуя на вкус эту небольшую боль, и удивленно моргнула, глядя на меня.
— Когда-то я превращал охоту на людей в игру, — сказал я ей, понижая голос и снова придвигаясь ближе к ней, так что расстояние между нами наэлектризовалось, когда оно стало меньше. — Никто не выживал после того, как я находил их. До тебя.
— А что я получу, если выиграю? — спросила она, запрокинув голову, чтобы посмотреть на меня снизу вверх, пока я наступал, заполняя ее личное пространство.
— Ты не выиграешь, — заверил я ее.
— Тогда, что я получу, если проиграю?
Я позволил своему взгляду скользнуть по всему ее телу, и облизнул губы, пока обдумывал ответ. Я так долго сдерживался рядом с ней, что это превратилось в особую форму пытки, и я был более чем готов немного облегчить эту потребность своей плоти.
— Найл проснулся? — Спросил я, заставив ее удивленно моргнуть из-за смены темы разговора, но она все равно кивнула.
— Он проводит дополнительные исследования о судье, — сказала она с досадой. — Говорит, этот тип — настоящий стратег. Это так скучно. О, а еще он смотрел новости и сказал, что его племянник — настоящий хитрый маленький ублюдок из-за какой-то истории с вакциной.
— Вакциной? — спросил я, выуживая важную часть этой истории, но она лишь пожала плечами, давая понять, что ей это неинтересно. Значит, ответы придется искать в другом месте.
— Он сказал, что мои уроки придется отложить на потом, потому что ему нужно заняться занудными мужскими делами, и иногда ему приходится быть этим занудой, хотя ему от этого хочется вышибить себе мозги.
Я задумчиво кивнул. В последние несколько недель он сосредоточился на том, чтобы как можно чаще тренировать Бруклин, бороться с ней и показывать ей, как сражаться с помощью разных видов оружия, он даже пытался втянуть меня в это, и хотя я отказался сражаться с ней, я участвовал в нескольких драках с ним, что помогло мне выплеснуть часть накопившейся ярости. Конечно, это не могло компенсировать месяцы пыток, которым я подвергался по его милости, но, по крайней мере, я получал некое удовлетворение, чувствуя, как хрустят костяшки моих пальцев о его ухмыляющуюся физиономию.
У Бруклин тоже были свои уроки — телефонные разговоры с какой-то проституткой, которая обучала ее всевозможным трюкам манипулирования мужчинами, и я должен был признать, что она все лучше и лучше осваивала эти приемы, обводя вокруг пальца трех мужчин в этом доме, держа их на все более коротком поводке. Хотя, возможно, это были вовсе не трюки. Возможно, дело было именно в ней.
— Тогда иди прячься,