Кэролайн Пекхам – Общество психов (страница 15)

Она продолжала издавать эти звуки, пока их крики наполняли воздух, а я не мог оторвать от нее взгляда. Мое сердце колотилось, кровь закипала, и куча невысказанных слов связывала мой язык узлом. Но осталось сказать только одно, что действительно имело значение.

— Ты останешься? — Тихо спросил я, снова привлекая ее внимание к себе, и она медленно кивнула, отчего напряжение в моей груди наконец ослабло, когда я услышал ее ответ и постарался не улыбаться, как ребенок, разбивающий тыквы на Хэллоуин.

— Да, Адское Пламя. Я останусь.

— Хорошо, Паук, так где я могу найти того броненосца, который тебя обидел? — Спросил Найл, сидя за кухонным островком.

После того как вчера он подарил мне миску Coco Pops, он спрятал их, вместо этого угощая меня блинчиками сейчас. Я любила блинчики, но если он думал, что я забуду о восхитительных Pops в ближайшее время, то сильно заблуждался. Я была экспертом по Pops и, в конце концов, я вынюхаю их, а потом спрячу там, где он никогда не додумается искать, только для себя. Тогда он увидит, кто здесь настоящий хозяин Coco Pops. Он придет ко мне и будет умолять меня вернуть их, а я заставлю его целовать мои ноги в качестве платы. Один поцелуй будет ровняться одной хлопушке. Я бы заставила его пройти путь вверх поцелуями по моим ногам, раздвинула бы их пошире и велела бы называть меня королевой Pops, пока его язык скользил бы по моему… подожди секундочку, что он только что сказал?

— Какого броненосца? — спросила я с набитым ртом, жуя блинчик с сиропом.

Матео сидел рядом со мной с тарелкой овсянки, в которую Найл даже не добавил молока или сахара. К тому же она была переварена и выглядела как клейкая масса из какашек.

Я демонстративно давала откусывать Матео от своих блинчиков, и он слизывал сироп с моих пальцев. Его зубы каждый раз слегка прикусывали подушечки моих пальцев, когда он принимал угощение, и от этой легкой боли моя кожа покрывалась мурашками, а предупреждающий взгляд его глаз напоминал, что я играю с монстром. Но это была моя любимая игра.

Найл наблюдал за нами с яростью безумца, написанной на его лице. Но я не понимала, почему его волновало то, что я делала с Матео, ведь он собирался жениться на своей пышногрудой невесте. Не то чтобы меня волновали она или ее огромные белужьи сиськи. Он мог бы жениться и на них, если захочет, и засунуть их себе в задницу во время их медового месяца. Плевать.

Я посмотрела вниз на свои упругие сиськи, слегка сведя руки вместе, чтобы выделить декольте в моем ярко-розовом боди с бретельками. Я сочетала его с рваной джинсовой юбкой, на которой были нашиты две скелетные руки на ягодицах. Выглядело мило. Или, по крайней мере, я так думала, пока в мою голову не вторглись мысли о высокой, светловолосой, русской женщине с большими сиськами, и я не могла не сравнить себя с ней, потому что я была маленькой, черноволосой, старой доброй американкой с упругими сиськами, которая была «слишком молода», хотя я не совсем понимала, какое отношение к этому имели цифры. Я была зрелой, как старый сыр, и опытной, как коза на холме. Я многое повидала. Многое сделала. Совсем как та коза. Так что кому какая разница, что у меня еще нет морщин на заднице? Да и вообще, разве морщины на заднице — это так уж привлекательно?

— Того, что в твоем списке убийств. — Найл достал из кармана мой камень со списком убийств и толкнул его через стол. Я ахнула, схватила его и прижала к груди. Рокси.

— Ты сохранил его? — выдохнула я, и Найл пожал одним плечом.

— Конечно, сохранил. Зачем мне выбрасывать такой хороший камень?

Матео бросил на него холодный взгляд, а затем снова обратил все свое внимание на меня, и каждое преступление, которое он когда-либо совершил, отразилось на его лице. Он был опасностью, притаившейся в лесу, смертью, несущаяся на черной волне, и, черт возьми, это заставило мое сердце затрепетать.

— Ты убил некоторых из них? — прошептала я, глядя на свой камень убийств, и мои глаза расширились от обожания, когда я увидела имена, которые теперь были вычеркнуты. Я подняла глаза и увидела, что Найл ухмыляется мне в ответ, как кот, укравший сметану.

— Он помог, — сказал Матео, схватив меня за подбородок и повернув к себе, в то время как кончики его пальцев впились в мою кожу. — Хочешь, я расскажу тебе, каково было ощутить их кровь на своей коже?

У меня вырвался стон, грязный, сексуальный и полный желания, и я кивнула, глядя на это темное создание, которое искупалось в крови моих врагов.

— Расскажи мне о хрустящих костях и колющих ударах, Мертвец, — с придыханием умоляла я, чувствуя, как между бедер разлился жар. — Расскажи мне о том, как стихли крики и их кровь остыла на твоей коже.

Найл достал из кармана пульт от шокового ошейника и хорошенько шарахнул моего Мертвеца током, заставив его руку оторваться от моего лица, когда он упал со своего табурета, и я надула губы, гневно уставившись на него.

— Я тоже хочу поиграть с шокером, — потребовала я, и Найл бросил на меня такой горячий взгляд, что у меня поджались пальцы на ногах.

— Позже, — пообещал он, и я сглотнула, обдумывая его слова, кивая в знак согласия и надеясь, что когда придет время, он хорошенько шокирует меня. Так, что разряды тока устремятся прямо к моему клитору, и заставят меня извиваться, как змею на солнце. — Кажется, ты говорила о том, что убила эту сучку Люсиль? — добавил он, протягивая мне маркер, и я ухмыльнулась, как адская кошка, когда взяла его.

— Да, — согласилась я, с энтузиазмом вычеркнув ее имя с камня, а затем перевернула его и вычеркнула имя Нормана-Крохачлена. — А Джек голыми руками свернул шею Крохачлену из-за меня. Было так горячо, Адское Пламя, ты бы это видел.

— Я многим свернул шеи голыми руками, — ответил он с насмешкой, когда Матео сумел встать на четвереньки на полу рядом со мной. — В этом нет ничего особенного.

— Да, но Эй Джей сделал это с шармом, — запротестовала я. — Это было нечто особенное.

— У меня тоже есть шарм, — прорычал Найл. — И драматический талант. И я могу говорить полными предложениями.

— Да, но Джек может передать целую речь одним словом, — заметила я. — Это прекрасно в своей простоте. У него глубокая душа.

— Глубокая, как лужа, — проворчал Найл.

— Да, океаническая лужа, — парировала я. — Кроме того, он убил цель из моего списка и сделал это ради меня, так что ты не можешь быть с ним грубым. Таковы правила.

— Какие правила?

— Правила клуба, — прорычала я, зная, что он это знает и просто пытается меня позлить, делая вид, что не знает.

— Мы не клуб.

— Мы клуб, и Джек теперь тоже в нем.

— Ни за что, — прорычал Найл, как раз в тот момент, когда до наших ушей донесся звук того, как Джек что-то сломал в подвале.

Матео выругался, взобравшись обратно на табурет, и сказал что-то на своем языке, что, скорее всего, было угрозой насилия и заставило мои мышцы напрячься в приятном смысле. Но, должно быть, произошедшее ему все же немного понравилось, потому что он произнес слово «coño» (Прим.: Слово «coño» в испанском языке является грубым ругательством, которое, в зависимости от контекста, можно перевести как «сука» или «пизда»), и оно определенно означало «спасибо».

— Хватит о несуществующих клубах, — рявкнул Найл. — Расскажи мне больше про этого броненосца.

Я нахмурилась, яростно качая головой.

— Нет никакого броненосца, Адское Пламя. И даже если бы он откусил мне ноги и обозвал сукой с плоскими сиськами, я бы не хотела причинить ему боль.

— Так зачем тогда ты внесла его в свой список, женщина? — требовательно спросил Найл, указывая на Рокси, на котором теперь осталось всего два имени, и я должна была признать, что осознание всего того кровопролития, совершенного от моего имени и моими руками, заставляло меня трепетать.

— Я не вносила, — прорычала я, не имея ни малейшего представления, о чем он говорит. Иногда он действительно был загадочным человеком. — Ты бы возразил броненосцу, если бы он так сказал, Найл?

— Что сказал? — спросил он, запихивая в рот еще один блинчик и говоря с набитым ртом.

— Что я сука с плоскими сиськами? — Я посмотрела на него, а затем на Матео, гадая, стал бы кто-нибудь из них драться с броненосцем за честь моих сисек. Или мои сиськи просто не стоили того, чтобы вызывать гнев броненосца.

— Какого хрена мне тратить время на споры с броненосцем, когда я могу заниматься убийствами? — усмехнулся Найл, и во мне вспыхнула боль, заставив меня надуться.

— Так ты теперь согласен с броненосцем? — спросила я, пытаясь скрыть свою обиду, но Матео внимательно следил за мной, как будто мог видеть сквозь каждую трещину в моей идеально отполированной броне.

Найл пожал плечами, как будто больше не слушал, и я схватила нож со стола, с силой вонзила его в дерево.

— Что ж, может, я и убью броненосца.

— Mi sol, — прорычал Матео, наклоняясь ближе, так что его горячее дыхание коснулось моей шеи. Ох, как же я любила, когда он так делал. Его дыхание было обжигающим бризом, посланным прямиком из глубин ада, чтобы разбудить во мне грех. — Скажи нам, кто еще есть в твоем списке.

Мой взгляд переместился с его пронзительных глаз к манящим губам, а потом я опустила глаза на мой камень смерти.

— Оо, может, следующим убьем судью? — спросила я, заметив имя человека, который не проявил ко мне ни капли милосердия после того, как в школе я подвергалась издевательствам со стороны этих чудовищных хулиганов и порезала ножом парочку из них. Седрик Роулингс.