Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 76)

Он отступил назад, и мои пальцы скользнули по блокноту у меня на коленях, пока я обдумывала его слова. Возможно, он был прав, но я не была уверена. Потому что если Красный Здоровяк не ждал меня в аду, то чего мне вообще было дожидаться? Я не хотела думать о том, что все эти годы я на самом деле была одна, разговаривая со зверем, который все это время был частью меня.

Найл собрался уходить, но я швырнула блокнот ему в спину, и он в замешательстве оглянулся. Следующей я швырнула в него ручку и прикусил губу, чтобы не улыбнуться.

— Я не пишу на бумаге.

— Ну и на чем, в таком случае, ты пишешь? На кирпиче? — заартачился он.

— Близко. На камне. И мне понадобится блестящий маркер, чтобы написанное было видно.

Он докурил сигарету, бросил окурок в черную пепельницу в форме черепа и кивнул мне.

— Полагаю, это твой список. — Он снова направился к двери, и я посмотрела на Матео, пристальный взгляд которого следовал за Найлом из комнаты так, что в его глазах мелькали убийственные мысли.

Мне это не нравилось. Я хотела, чтобы они просто поладили. Но, полагаю, после того как тебя месяцами пытал какой-то тип, наладить отношения непросто. Честно говоря, я тоже ненавидела Адское Пламя за это. Но я была в плену нашей связи, а убийца во мне тихо восхищалась им. Возможно, Найл был прав, возможно, Дьявол и вправду живет во мне. Возможно, я была порочной до мозга костей.

В конце концов он вернулся с плоским черным камнем размером с мою ладонь и серебряным маркером, заставив меня улыбнуться от уха до уха. Я выхватила их у него, сняла крышку с маркера зубами и положила свой «камень смерти» на колени. Эндрю и Пенелопа возглавили список, затем шла мадам Люсиль из психиатрической больницы, а за ней следовала остальная часть ее ужасной команды. Еще я добавила Нормана-Крохачлена, потому что он был крысой. Он сказал Люсиль, что если поймает нас на нарушении правил, то сообщит ей. Ему нравилось смотреть, как они причиняют нам боль, и Люсиль всегда одобряла его крысиные замашки, угощая шоколадом, соком и всем хорошим в жизни, в чем остальным из нас было отказано. Затем я добавила людей, которые похитили меня, сеньора Кастильо… хм, а как это пишется? Я написала: Seen Your Case Armadillo и нахмурилась, прочитав. Да, выглядит похоже.

Затем я вписала Рафаэля и Фернанду, а потом, наконец, добавила Седрика Роулингса. Судью, который отпустил Эндрю и Пенелопу, а меня отправил в колонию для несовершеннолетних, запятнал мое имя, изобразил меня злобным зверем, который охотился на них в лесу ради собственного удовольствия, отклонив все мои обвинения в сексуальном насилии.

Закончив, я подула на камень, высушивая чернила и любуясь своей работой, прежде чем передать его Найлу, осторожно взяв обеими руками. — Береги его как зеницу ока, хорошо?

— Хорошо. — Он взял его, разглядывая имена на нем, и тьма окутала его черты.

— О, подожди! — Я выхватила его обратно, перевернула и написала на обратной стороне «Клуб смерти», нарисовав крестами глаза и маленький шов рта поверх буквы «Е». Я улыбнулась своей работе и вернула его Найлу. — Полагаю, это было наше первое официальное собрание клуба. — Я просияла, а Найл цокнул языком.

— El Burro не входит в наш клуб.

— Входит! — Настаивала я. — Я глава совета, и я говорю, что он в клубе.

— Ты ничего не возглавляешь. Я здесь босс, — возразил Найл.

— Не-а, — пропела я.

— Да, — бросил он в ответ.

— Не-а.

— Да.

— Не-а.

— Да.

— Не-а.

— Да.

— Прекратите, — рявкнул Матео. — Вы ведете себя как гребаные дети.

— Нет, не ведем, — сказала я.

— Ведете, — прорычал Матео.

— Нет, не ведееееем, — пропела я, но Матео не поддержал мою игру, его глаза сузились и посмотрели на меня так, словно он хотел перегнуть меня через колено и преподать урок. О-ля-ля. Привет, папочка.

— Клуб смерти — дерьмовое название, — пробормотал Найл, доставая еще одну сигарету и прикуривая.

— Пфф, это лучшее название, — пренебрежительно сказала я.

— Это дерьмо. Нужно что-то вроде… — он задумался.

— Трое мушубитеров? — Предположила я. (Прим.: muskillteers — в оригинальной версии, игра слов: musketeer означает мушкетеры, но KE заменено на KILL)

— Нет, — проворчал он. — И нас только двое.

Я проигнорировала последнюю часть, продолжая.

— Дьявольские громовержцы?

— Нет.

— Банда «Удар-Порез-Взрыв»? «Два члена и вагина»? «Двое — компания, трое — резня»? «Смертельное трио»? «Ирландец, мексиканец и чертовски горячая девчонка?» Клуб…

— Прекрати, — прорычал Матео. — Пожалуйста, прекрати.

— Ладно. Значит будет «Клуб смерти», — решила я, и Найл нахмурился. — Нам нужен лозунг, талисман, атрибутика и…

— Давай для начала просто убьем пару ублюдков и посмотрим, что будет, а? — Предложил Найл, строго приподняв бровь.

— Ладно, — вздохнула я, но мысленно уже начала продумывать все эти вещи. Нашим талисманом мог бы стать зеленый попугай по имени Грег, и он мог бы носить крошечный берет с нашим лозунгом, который гласил бы: «Где-то пора убивать» Нет. «Можно убить быстро, можно медленно, в любом случае будет шоу» Не-а. «Убивать или не убивать» Нет. «Сдохните, ублюдки!!» Хммм. «Убийства для всех возрастов» Не-а. «Убийство своими руками». Это не т…оооо, я придумала!

Клуб смерти: Да начнутся убийства…

Пот блестел на моей коже и стекал между сводами мышц, когда я все сильнее и сильнее напрягал себя, приступая к пятому подходу из ста подтягиваний за утро.

Сегодня мой мозг гудел. Шепотки о насилие, тьма и все плохое, что было во мне, всплывали на поверхность. Сегодня был один из тех дней, когда всему миру было видно самое худшее во мне, и демон внутри меня хотел вырваться на свободу, чтобы терроризировать мир.

В моей прошлой жизни в такой день я, скорее всего, пролил бы кровь.

До того, как я оказался здесь, до того, как я сбежал от человека, которым был рожден, и начал свой путь в бегах, я воплощал в себе все самые отвратительные проявления зла. Это было необходимо, чтобы подняться в картеле Кастильо. Жестокость. Бесчеловечность. Хитрость и расчетливость. Во меня было все это и даже больше.

Когда ты поднимаешься по карьерной лестнице так, как это делал я, за тобой всегда пристально следят сотня людей. Каждый из них был предан, боялся тебя, и все же жаждал твоего падения, стремился превзойти тебя. Это было беспощадно, кроваво и до ужаса просто. Закон джунглей: слабого сжирают. А я был волком, который регулярно пировал.

Некоторые могут удивиться, почему я решил бежать от этого, почему я отказался от власти и положения и нарисовал на своей спине мишень, которая практически гарантировала, что однажды меня убьют. Но они не могли даже представить, каково это — расти так, как рос я, быть окруженным такими мужчинами и подвергаться насилию со стороны таких женщин. Все они были гнилью, которую нужно было вырезать. Я лишь нанес первый надрез.

Я закрыл глаза, борясь с воспоминаниями, которые постоянно пытались пробиться наружу, с лицами женщин, которые пошли на такие крайние меры, чтобы избавить меня от тьмы, но только усилили ее.

В тишине я слышал, как они нараспев читают молитвы: и старые, и новые. Некоторые были направлены прямо на меня и мою душу, которую, как они утверждали, так хотели спасти.

Эхо их голосов, отражаясь от каменных стен, становилось все громче и громче, латинские слова, которые они произносили, вызывали у меня головокружение. День за днем я был заперт в той коробке, вынужденный слушать, как они приходили и уходили, всегда оставляя хотя бы одного человека, который продолжал петь до глубокой ночи.

Я ждал звона церковных колоколов, моля бога, который никогда не слышал моих молитв, чтобы он призвал их на богослужение и даровал мне благословение тишины. Pero mis oraciones nunca fueron respondidas. (Прим. Пер. Испанский: Но мои молитвы так и не были услышаны)

Шрам в форме креста, пересекающий центр моей груди, горел от воспоминаний, а запах моей пылающей кожи, когда они прижимали распятие к моей кожи, навсегда остался в моей памяти.

Они утверждали, что оно обожгло меня из-за демона, который вселился в мою душу, и у меня не было другого объяснения этому. Я до сих пор не понимал, почему оно обожгло меня так сильно и оставило такое клеймо. Но я также принял демона, живущего во мне. Если эти женщины не смогли изгнать его, я понимал, что у меня нет шансов сделать это. Поэтому я примирился с ним, насколько мог, и старался не становиться жертвой его желаний больше, чем мог справиться.

Я отпустил решетку, моя грудь тяжело вздымалась, когда я одной рукой ухватился за холодный металл двери и наклонился вперед, чтобы отдышаться, а свободной рукой провел по старому ожогу, задаваясь вопросом в миллионный раз в своей жизни, почему я был проклят таким образом. Почему именно я должен нести бремя этого существа, живущего внутри меня? В чем я был виноват?

Звук отпираемой двери подвала заставил меня поднять голову, и я с надеждой посмотрел в сторону лестницы.

Я понимал, насколько глупо было питать какие-либо надежды, но эта девушка заражала своим оптимизмом.

Я всегда был собственником. С самого первого задания для Кастильо я собирал информацию и ревностно присваивал все ценное, что попадалось на моем пути. Сначала это была еда, оружие, деньги, имущество, машины — все больше и больше, но я никогда не был этим сыт. Мой голод был зверем, которому суждено было оставаться неутоленным.