Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 74)

— Мой дядя заставил меня пойти на школьный бал, чтобы дом остался в его полном распоряжении, и я надела свою лучшую одежду, решив, что смогу незаметно прийти на вечеринку, ускользнуть с нее и спрятаться в библиотеке на весь вечер. Но когда я пришла туда, Эндрю и его друзья подошли ко мне и начали оказывать внимание. В хорошем смысле, понимаете? Эндрю сказал, что я красиво выгляжу, а я ответила, что он тоже хорош собой. Потому что это была правда. Он всегда был хорош собой с его темными волосами и еще более темными глазами. Я все еще планировала улизнуть, но тут появилась Пенелопа, настоящая королева бала, воплощение совершенства, и начала извиняться за то, что издевалась надо мной. Она даже подарила мне свою заколку-бабочку, когда я ей сказала, что та красивая. — Я погладила то место в волосах, куда она ее заколола, и вдруг поняла, что мои пальцы дрожат. Я покачала головой, возвращаясь в то самое мгновение, видя его так ясно, и чувствуя, как румянец заливает мои щеки. Как же счастлива я была, что меня заметили. — В тот вечер люди разговаривали со мной. Предлагали напитки и задавали вопросы, будто я не была изгоем. Я так долго обходилась без внимания, что просто хотела насладиться им, игнорируя тревожные сигналы в голове. После нескольких бокалов стало легче. И к тому времени, как стало поздно, я чувствовала себя счастливее, чем когда-либо за долгое время. Я была готова поверить, что в жизни возможно все. Незадолго до полуночи я вышла посидеть на улицу, готовая к тому, что за мной приедет дядя. Я наблюдала, как все садятся в машины своих родителей и ждала. И ждала… — Я нахмурилась, когда подумала о своем дяде. Он никогда не был жесток ко мне, но пренебрегал мной. И, возможно, это одно и то же, если положить эти два понятия рядом в чашке Петри и рассмотреть их под микроскопом.

— Он не пришел, — сказала я, не отрывая взгляда от часов. — Но Пенелопа пришла. Она подошла ко мне и сказала мне приятные вещи. — Рассказывать эту часть истории было почти так же тяжело, как будет следующую. Мне было тошно от осознания того, какой глупой я была, от воспоминаний об этой глупой, глупой девочке и ее глупых, глупых решениях. — Она пригласила меня пойти с ней в лес, чтобы познакомиться с ее друзьями. И я согласилась, потому что… потому что… — Я на секунду задумалась, погрузившись в воспоминания так глубоко, что мне показалось, будто я снова стою перед Пенелопой с ее распущенными рыжими волосами и вишневыми губами. — Потому что я думала, что нравиться окружающим — это важно. Думала, что наконец-то все в моей жизни меняется, и что кто-то исполнил одно из моих желаний. Я не хотела больше быть одной. Я не хотела этого так сильно, что позволила себе довериться девушке, которая мучила меня годами. — Я нахмурилась, коря себя за это. Я была такой гребаной идиоткой. — Она завела меня в лес на окраине кампуса, дальше, чем я когда-либо заходила в него раньше. Где-то впереди смеялись мальчики. А луна светила так ярко, что нам не нужны были фонарики, потому что она рассекала темноту, как серебряное лезвие, вонзаясь в чрево леса, чтобы посмотреть, как он истекает кровью. — Я провела большим пальцем по губам. — Воздух был теплым, а на языке оставался привкус персиков от шнапса, который мы пили. Я чувствовала себя… расслабленной, счастливой. Но чем ближе мы подходили к тем парням, тем сильнее покалывало мою кожу, а мои инстинкты умоляли меня бежать. Но я этого не сделала. Я просто продолжала идти, надеясь, что иду навстречу новой жизни. Чему-то более сладкому, чем та горечь, которую я познала. Глупо было надеяться, правда?

Найл и Матео молчали, и я была благодарна им за это. Потому что мне нужно было рассказать это по-своему, без вопросов или перебиваний. Это должно было выплеснуться из меня, как чернила, и окрасить мир в синий цвет.

— Трое парней из футбольной команды ждали нас там, в том числе Эндрю. Они были пьяны, без рубашек, дурачились и боролись друг с другом. Помню, мне понравилось, как выглядел Эндрю. Он улыбнулся, когда подошел ко мне, а его пальцы были в грязи, когда он запустил их в мои волосы. — Я запустила свои собственные пальцы в волосы, и мое сердце сжалось от ужаса. Его прикосновение было предупреждением, к которому я должна была прислушаться. — Вот тогда я захотела убежать. Но обнаружила, что мои ноги застыли, стали жесткими, как доски. Он толкнул меня к своим друзьям, и они начали прикасаться руками к моему телу, как будто я принадлежала им. Кажется, я сказала «нет», не помню точно. Я не могла осмыслить происходящее, пока меня не толкнули на землю, и Эндрю не рассмеялся. Его смех был подобен треску костра в моих ушах и, казалось, обжигал мою кожу изнутри. Я знала, что совершила глупую ошибку и что за нее придется заплатить. Потому что в тот момент, когда я попыталась встать, друзья Эндрю прижали меня к земле.

Я подняла руки над головой, и мои пальцы сжались, когда я вспомнила сильные руки, обхватившие мои запястья, и другие руки, которые обездвижили мои лодыжки. — Эндрю стоял надо мной, а Пенелопа достала телефон и начала снимать меня на земле, улыбаясь. Кто-то задрал мою юбку выше бедер, но я не могу точно вспомнить, кто. Я точно знала, что это не Эндрю, потому что не могла перестать смотреть на него. Его друзья были просто тенями по сравнению с ним. Он был окружен лунным светом, словно демон, замаскированный под ангела. А в руке у него был нож, складной. И когда он выпустил лезвие, страх пронзил каждый дюйм моего тела. — Я была так погружена в этот момент, что не могла дышать.

— Отпустите меня, — прорычала я, извиваясь, пытаясь освободиться.

— Боишься, грязная девчонка? — Спросил Эндрю. Он всегда называл меня так из-за поношенной формы, в которой я приходила в школу. Но из-за того, как он сказал это сейчас, его слова, казалось, приобрели другой смысл. — Тебе и надо бояться.

— Поторопись, Энди, — нетерпеливо подгоняла Пенелопа.

Я закричала, и Эндрю тут же зажал мне рот рукой. — Шшш, Шшш, — приказал он.

Я судорожно вздохнула, потому что легкие, казалось, сжались в комок. — Эндрю усмехнулся, опустился на колени и провел ножом по середине моего платья, обнажив лифчик. От него пахло травкой и пивом, а рука была скользкой от пота. Я боролась изо всех сил, но не смогла освободиться, особенно после того, как Эндрю просунул нож в ложбинку между моими грудями под лифчик. — Я провела пальцами по тому пути, который проделал нож, взгляд мой был расфокусирован, а голова переполнена воспоминаниями о той ночи. — Он сказал: «Тебе повезло, Бруклин. Капитан футбольной команды хочет увидеть твое тело. Покажи ему, что у тебя есть. Может, Пенелопа одолжит тебе одежду после сегодняшнего вечера. Она будет с тобой тусоваться, тебе ведь хочется иметь подругу, а, грязная девчонка?» — Я с трудом сглотнула колючий ком в горле, эти слова заставили демонов в моей голове взвыть от боли. — Пенелопа ничего не сказала, только направила на меня свой телефон, наблюдая за моим разрушением через экран, как будто так было легче переносить это. — Я усмехнулась. — Мое тело, наконец, отошло от оцепенения, и я вцепилась зубами в ладонь Эндрю, не желая сдаваться. Я понимала, что должна бороться, но это было так тяжело. Никогда не думала, что стану той самой девушкой, которая просто лежит и не двигается, но никто не рассказывает о том шоке, который наступает, когда происходят такие ужасные, чудовищные вещи. Инстинкт выживания становится настолько сильным, что он буквально приказывает тебе лежать неподвижно, пока все не закончится, чтобы не погибнуть. Выживание становится главным приоритетом. Я боролась с этим инстинктом, потому что смерть казалась предпочтительнее того, что они собирались сделать. Но потом Эндрю вырвал свою руку из моих зубов и ударил меня так сильно, что у меня зазвенело в ушах.

Я почувствовала, как Найл и Матео одновременно дернулись, но я не могла посмотреть на них. Если бы я посмотрела, я бы сломалась. Мне нужно было остаться здесь, в прошлом, выплеснуть все это наружу. — «Издашь хоть один звук, и я тебя порежу», прошипел он мне, а затем разрезал мой бюстгальтер по центру и сорвал его с меня. Я помню, как содрогнулась, пытаясь вжаться в землю, и молилась богу, который меня не слушал.

Я облизала губы.

— Он посмотрел на меня как стервятник, наткнувшийся на сочную тушку, и сказал: «Что б меня, ты кое-что скрывала от нас, Бруклин», сжимая и лапая мою грудь, а ледяная рукоять ножа скользила по моей плоти, как угроза. Я снова начала сопротивляться, когда ни одно божество не ответило на мой зов о помощи, и мне удалось вырвать руку из хватки парня справа от меня. Я замахнулась и ударила Эндрю кулаком по щеке. — Я взмахнула рукой, как тогда, но мой кулак встретил лишь воздух. — Он обозвал меня сукой и полоснул ножом по моей руке. — Я провела пальцами по едва заметному шраму в том месте и замерла, когда, клянусь, снова почувствовала, как кровь стекает по моей коже. — Мы встретились взглядами, и что-то изменилось между нами, когда в воздухе повис металлический запах моей крови. Он порезал меня. Он выполнил свою угрозу. И тогда я поняла, что это произойдет, что бы я ни делала. Никто не придет меня спасать, никто не услышит мои крики.