Кэролайн Пекхам – Клуб смерти (страница 35)
Я долго смотрел на кофе в ее руке, а она пожала плечами и сделала шаг назад, но я внезапно протянул руку через решетку и схватил ее за запястье.
Я улучил момент, когда ее кожа прижалась к моей, и сжал пальцы крепче, глядя на ее соблазнительные губы, во мне резко вспыхнули похоть и насилие, сражаясь друг с другом за господство. В ее голубых глазах пылали жар и сила, но я видел, как близка она к тому, чтобы сломаться. Я хотел этого. Хотел, чтобы она разбилась ради меня, чтобы я мог собрать осколки и заявить права на каждый из них. Но не сегодня. Поэтому я взял чашку у нее из рук.
— Извини, что плюнула в нее, — сказала она, и я фыркнул. Если она всерьез думала, что у меня проблемы с тем, чтобы пить то, что побывало у нее в рту, то она заблуждалась. Я слишком часто думал о ее рте и у меня не было никаких проблем с тем, чтобы быть рядом с ним.
Я поднес кружку к губам и выпил все до последней капли этого бодрящего напитка, вздохнув, когда кофеин проник в мои вены и помог обострить мои чувства после бессонной ночи.
Когда я снова посмотрел на свою маленькую искорку она снова пыталась вытащить расческу из своих спутанных волос, и на ее лицо вернулось печальное выражение, когда ей это не удалось.
Мой пристальный взгляд блуждал по ее телу, пока я упивался видом мокрой рубашки, прилипшей к ее плоти, и старался не застонать. Она, казалось, совершенно, блядь, не обращала внимания на то, как выглядела, а мой член пульсировал от острой потребности заявить на нее права, выпирая из спортивных штанов, пока я боролся с желанием дотянуться до нее.
Неужели она была здесь именно поэтому? Как искушение? Чтобы свести меня с ума, пока я боролся с разъяренным монстром внутри меня, который хотел сначала доставить ей удовольствие, а потом причинить боль?
Она даже не заметила, как я протянул ей чашку обратно, продолжая дергать за расческу и шмыгать носом.
— Там есть кондиционер? — Спросил я, указывая на ванную, и ее глаза снова встретились с моими.
— Да. Мне нравится намыливать им все тело, потому что от него я становлюсь скользкой везде.
Мой взгляд опустился вниз по ее телу, и челюсть дернулась. Теперь это видение навсегда отпечаталось в моем сознании.
— Иди и принеси его.
Она на мгновение задумалась, а затем поспешила за кондиционером, оставив мою кофейную чашку на тумбочке, и быстро вернулась, протягивая мне бутылку.
— Подойди ближе, — сказал я, задаваясь вопросом, будет ли она продолжать выполнять мои команды, независимо от того, куда они ее приведут, и мое сердце забилось чаще от этой мысли.
Она медленно выдвинула ногу вперед, прежде чем внезапно шагнула другой, так что оказалась по другую от меня сторону решетки. К счастью, лужа мочи была справа от нас, и все, что мы могли сейчас сделать, — это игнорировать ее.
Я долго смотрел на нее. На самом деле слишком долго. Но она либо не возражала, либо не до конца понимала, что я за существо. Ей следовало бы подумать, прежде чем подходить ко мне так близко, хотя, возможно, после ночи, проведенной со мной в клетке, она была склонна немного доверять мне. Тем хуже для нее.
Я протянул руку сквозь решетку, и она замерла, когда я обхватил ее за талию и медленно развернул так, чтобы она оказалась ко мне спиной. Она оглянулась на меня через плечо, наблюдая и ожидая, а я поднял руку, чтобы вылить половину бутылки кондиционера на ее голову.
— Не двигайся, — скомандовал я, протягивая ей бутылку, а затем пальцами распределил кондиционер с ароматом папайи по ее волосам и вокруг расчески.
Как только я закончил, я использовал образовавшуюся скользкую субстанцию, чтобы вытащить расческу, намереваясь просто передать ее ей, как только закончу, но когда мои пальцы скользнули по ее шее, у нее вырвался хриплый стон, и я замер, мой член дернулся, а мой демон замурлыкал.
— Я тебе нравлюсь, Матео? — Тихо спросила она. — Потому что я не очень нравлюсь людям.
Мне нечего было на это сказать. Нравилась ли она мне? Она была как глоток свежего воздуха в этой тюрьме. Лучом света, который напомнил мне, что жизнь там, снаружи, все еще продолжается. Нет. Она мне не нравилась. Мои чувства к ней были гораздо менее здоровыми. Я испытывал сильное искушение поглотить ее. И я сделаю это. Со временем. Бороться с тьмой во мне всегда было бесполезно. Она уже взяла верх, перечеркивая любую надежду на то, что я смогу сопротивляться ее зову. Но я не буду торопиться с ней. Она была особенной. И я хотел основательно заклеймить ее, полностью завладеть ею и сделать так, чтобы она жаждала, чтобы я предъявил на нее права, так же сильно, как я жаждал сделать это сам.
Я поднял расческу и провел ею по ее волосам. Узлы цеплялись и рвались, образуясь снова и снова, но она ни разу не дрогнула. Это существо знало, что такое настоящая боль. Она не дрогнет от подобного. Но вздрогнет ли она, когда увидит всю мощь тьмы во мне? Когда я нависну над ней, сжимая рукой ее горло, а мой член будет глубоко внутри нее, что тогда? Попытается ли она отстраниться или обнаружит, что ей нравится быть там, в моей власти, под моим контролем?
Несколько минут прошло в тишине, пока я снова и снова проводил расческой по ее длинным черным волосам, а кондиционер забрызгал все вокруг нас и все колтуны исчезли.
Мои пальцы в последний раз скользнули по ее волосам, и я провел ими по ее шее, просто желая на мгновение ощутить тепло ее кожи. Я пробыл здесь так долго, что было соблазнительно поверить, не является ли она всего лишь осколком моего рассудка, отколовшимся и принявшим эту соблазнительную форму, чтобы помучить меня. Но даже мое воображение не было настолько чертовски хорошим.
Она оглянулась на меня через плечо, ее длинные ресницы четко вырисовывались в свете тусклого освещения с дальнего конца комнаты. С приливом решимости я отступил на шаг и бросил расческу обратно через прутья клетки.
Она поднесла два пальца к губам и запечатлела на них поцелуй, прежде чем прикоснуться этими же пальцами к пруту моей клетки и оставить его там для меня. Я наблюдал, как она схватила расческу и поспешила обратно в ванную, оставляя за собой капли влаги с мокрой рубашки, и когда дверь за ней захлопнулась, я тихо выдохнул.
Мой взгляд переместился на прут, где она оставила свой поцелуй, и я снова шагнул вперед, прижимаясь щекой к холодному металлу и вдыхая аромат папайи и душевной боли, которые она оставила после себя. Жесткая борода, которая за время моего заключения успела покрыть мою челюсть, задела слегка проржавевший металл, и я закрыл глаза, чувствуя, как она скользит по коже при каждом моем движении.
Дверь наверху лестницы снова хлопнула, и Найл вернулся, выглядя более раздраженным, чем обычно, вертя ножницы на пальце и неся под мышкой ноутбук. Я узнал этот взгляд в его глазах — вся его тьма была на виду, потому что что-то грызло его изнутри. Я замечал этот взгляд и раньше, когда он отвечал на звонки или отсутствовал дома, и обычно это означало боль для меня. Однако я не отступил со своего места у решетки, и когда его ярко-зеленые глаза остановились на мне, улыбка, тронувшая его губы, была полна темных намерений.
— Ты готов рассказать мне, где спрятал свое сокровище,
Я ничего ему не ответил. Никогда не отвечал. На каком-то уровне у меня сложилось впечатление, что ему это даже нравилось во мне. Наверное, просто потому, что он знал: это значит, что он может держать меня и использовать для своего удовольствия и дальше.
Он щелкнул ножницами в мою сторону, его зеленые глаза блуждали по моей обнаженной груди, словно он обдумывал, что именно может ими со мной сделать, но прежде чем он успел что-либо предпринять, дверь ванной с грохотом распахнулась.
Девушка появилась в свежем сером спортивном костюме, широко улыбаясь, а затем наклонилась, чтобы достать до носков, и резко выпрямилась, откинув волосы назад.
— Больше никаких колтунов, — гордо объявила она, а затем на мгновение перевела взгляд на меня, и ее улыбка стала еще шире.
Я никак не отреагировал, но, конечно, Найл заметил, обернувшись, чтобы посмотреть на меня, а затем снова на нее с видом акулы, которая только что почуяла кровь в воде.
— Где мои Coco Pops? — потребовала маленькая искорка, заметив явное отсутствие хлопьев в руках Найла.
— Я не смог найти Pops, — ответил он, отходя от меня и поворачиваясь ко мне спиной, словно я был пустым местом. Человек, которым я был до встречи с ним, убил бы и за меньшие оскорбления. Человек, которым я был, избавился бы от него более основательно, чем он мог себе представить. Однажды. Совсем скоро. Я дернул за толстый кожаный ошейник на шее и проклял его за все, что он со мной сделал.
— Нет Pops — нет сделки, — прошипела она, как кошка, и ее взгляд упал на ножницы в его руке, прежде чем она плюхнулась на кровать и скрестила под собой ноги.
Найл открывал и закрывал ножницы снова и снова, резкий щелчок, щелчок, щелчок наполнял воздух обещанием насилия, прежде чем он внезапно остановился.
— Ладно, — отрезал он, и это прозвучало довольно раздраженно. — Ты решила, чего еще хочешь?
— Я говорила, что мне нужна шляпа, чтобы…
— Да-да, у тебя будет полный доступ к моей платиновой карте, можешь заказывать онлайн сколько душе угодно модных сандалий и диадем, — согласился он, пренебрежительно бросив ноутбук перед ней, и я нахмурился, пытаясь понять, что происходит между ними двумя. Чего он от нее хотел? К какой сделке они пришли?