Кэролайн Пекхам – Карнавал Хилл (страница 44)

— Но какой бы талантливой она ни была, мне кажется, её поведение, к тому же по отношению к уже умершей знакомой, несколько выходит за рамки приличия, — осторожно уточнила я.

— Да,да, разумеется, — затараторила Александра. — Меня подобное поведение тоже удивило. Хотя Ирина темпераментная девушка, она понимает границы дозволенного и раньше волю своему темпераменту на людях или там, где они могут появиться в разгар ссоры, не давала, а сейчас она как будто с цепи сорвалась. Понимаете, хоть Ира и Юля не были близкими подругами, их вполне можно было назвать приятельницами. Хотя Ира и довольно быстро обзавелась влиятельной покровительницей, и между ними, разумеется, вспыхивали трения. До недавнего времени всё было нормально, я имею в виду, что никто не пытался облить картину краской, порезать холст. Знаете, художники натуры творческие, им свойственно порой перегибать палку.

— Я далека от художественных кругов, — осторожно заметила я и, задумавшись, отхлебнула порядком подостывший чай, моментально закашлявшись. Боже, он такой сладкий! Туда что, сахарницу высыпали? — возмутилась я про себя и одновременно с этим отметила, что Ярославу бы понравилось. Жестом успокоив встревожившуюся женщину, поставила чашку, на низенький столик и чуть хрипловатым голосом заметила:

— Боюсь, о подобном поведении художников я раньше наслышана не была, — призналась я, а Александра хохотнула:

— Ну хуже нас, художников, отжигают только артисты и балетные. Так вот, незадолго до смерти Юлии они с Ириной сильно повздорили. Как раз были объявлены результаты работы комиссии, и стало известно, что именно Вагнер в составе группы поедет на стажировку в Италии. Для Иры это стало настоящим ударом, она абсолютно уверена в том, что Вагнер использовала не самые благородные методы для того, чтобы добиться победы. Они поссорились здесь, в галерее, потом Ирину забрала барышня Мышкина, а Юля отправилась к себе домой. Она снимала небольшую квартирку практически под самой крышей, говорила, что оттуда открывается чудесный вид на город. А на следующий день или через день, простите, я сейчас уже не вспомню точно, нам сообщили о её смерти. Разумеется, всех начали таскать на допрос. Ирину, наверное, допрашивали раза два или три, а то и все четыре. Она потом долго разорялась, что из-за их допросов так и не смогла закончить картины к выставке. Она была уверена, что после смерти Юли место на выставке освободится для неё. — Звучит прямо как мотив для убийства, — хмыкнула я.

— Думаю, в полиции считали так же, — отозвалась Александра. — Но, как вы понимаете…

—Если Ирина не арестована и ей не предъявлено обвинение, то, скорее всего, от неё как от предполагаемой убийцы отказались в пользу других версий. — покивала я головой

—Скажите, вы действительно хотите организовать посмертную выставку Юлии? — Осторожно уточнил Александра, понимая, что подобное я могла сказать в заполиные эмоциях.

— Да., — подтвердила я,— Как и выкупить все её картины. Возможно, часть потом передам в дар императорскому музею. Ну или открою свой, — улыбнулась я.

— Видите ли, несмотря на то, что Юля была молодым художником часть ее работ уже было продано, и на их выкуп понадобится время. Да и не так много этих работ, чтобы организовать музей. Юлия очень скрупулезно подходила к работе и, как правило, тратила на написание много времени. Сейчас практически на всё, что осталось после неё, есть права у нашей галереи.

— А как же её родители, близкие, семья?

— Насколько мне известно, у Юли никого не было, — вздохнул Александра. — Разве что только наш небольшой кружок. С выставки я уходила с тяжёлым сердцем. Мне до слёз было жалко молодую талантливую девушку. Так получилось, что о жертвах я всё узнавала из рассказов, но, столкнувшись с картинами Юлии, мне показалось, что я смогла немножечко заглянуть в глубь неё, возможно, стать к ней немножечко ближе. А то, что я обнаружила её тело, вызывала ещё больший эмоциональный отклик. Пока мы ехали в машине домой, дед что-то рассказывал, а я смотрела в окно и пыталась успокоить бушевавшие эмоции, среди которых ярко выделялось желание прибить того, кто виновен в этих убийствах, как бы непрофессионально это ни было.

Глава 27

— Слишком много трупов, — вздохнула я, развалившись на кровати.

Сашка, в кои-то веки занявшая место на полу, скрестив ноги по-турецки и опершись локтями на кровать, посмотрела на меня и уточнила:

— Ты о чем?

— Слишком много трупов вокруг Маши Мышкиной, ты не находишь? — Я резко села, а потом, поморщившись, потрясла головой, пытаясь разогнать черные мушки, запрыгавшие перед глазами.

— Но если только опосредованно, сама она лично с этими трупами никак не связана, — уточнила Сашка.

— Она не связана. — Согласилась я с этим, вполне обоснованным, замечанием, а после поспешила уточнить: — А вот ее свита связана еще как. Там каждую первую можно тянуть для допроса как потенциальную убийцу. Некоторое время мы молчали, осознавая, что буквально почти каждую девушку из компании Маши Мышкиной уже-таки допрашивали в связи со смертью их “недоброжелательниц”. Там в допросной со своим персональным убийством не побывала только Лира Волкова и Инна Добрышевская. Возможно, их трупы пока не нашли. В смысле, не их, конечно, а, так сказать, парные им. Они просто обязаны быть, так сказать, по закону парных случаев. В конце концов, не зря говорят, что «один раз — случайность, два — совпадение, а три — закономерность».

— Ты же не хочешь сказать, — неожиданно рассмеялась Сашка, — что это Мария Юрьевна Мышкина убивает? Для светской львицы нетипичное времяпрепровождение. Да и зачем ей это? Мне кажется, гораздо проще отомстить обидчикам, натравив на них какой-нибудь СМИ. Ты не хуже меня знаешь, что пресса порой бывает беспощадной, и стоит кому-нибудь оступиться, они устраивают настоящую охоту. Хотя, стоит признать, газетные заголовки в этом случае получились бы на славу. Как тебе такой вариант: «Темная сторона современной аристократии» или «Порочные тайны почти кронпринцессы»? Сам Б.Р.Езгливов обзавидуется.

— Знаешь, а это хороший вопрос. — Я на некоторое время задумалась, перебирая варианты и причины, которые бы сошли за мотив для убийства. Обычные причины, такие как ревность и жажда наживы, тут не подходили. Идеальным вариантом была бы месть, если бы убивали те, кто действительно имел причины для мести. Хотя… Я улыбнулась и, почувствовав себя настоящей злодейкой, поинтересовалась у насторожившейся Сашки:

— Слушай, а если бы меня кто-нибудь обидел, чтобы ты сделала?

Подруга некоторое время недоумевающе смотрела на меня, а потом буквально покатилась со смеху:

— Скажешь тоже, да ты сама кого хочешь обидишь!

— Ты меня с панталыку не сбивай и от ответа не уходи, — погрозила я ей пальчиком. — Дана ситуация: меня обидели. Твои действия?

— Ну, — Сашка ненадолго задумалась. — В зависимости от уровня «обидели» могу все косы повыдирать, могу мордой по асфальту повозить, а могу и прибить сгоряча.

Она запнулась, настороженно посмотрела на меня и уточнила:

— Только не говори, что ты думаешь о том, что Мышкина убивает из-за того, что ее подруг кто-то обидел?

— Идея интересная, — признала я,— Но, скорее всего, слабо состоятельная. Я готова поспорить на последний круассан с миндальным кремом, что если проверить ее алиби, то на каждое убийство оно у нее будет. Считай это пресловутой интуицией, но я слабо представляю себе Марию нашу свет Юрьевну с ножом в руке. К тому же она не пробудившаяся. А по всем раскладам выходит, что нам нужен прыгун.

— А ещё какие-нибудь предложения есть? — заинтересовала Сашка. — Как-то некорректно спорить с тобой на последний миндальный круассан с учётом того, что ты почти не ешь сладкое.

— Ну не то чтобы предположение, — отмахнулась я. — Так, безумная теория. Представь себе милую кофейню, за столиком сидит компания юных девушек...

— Мира, — прервала меня Саша, — ты мне сейчас роман читаешь или криминальную теорию озвучиваешь? Потому что пока по ощущению всё-таки первое.

— Дай договорить, — отмахнулась я. — Это всё для антуража, так сказать, погружение в глубины разума.

— А может, давай без этого? — взмолилась Сашка и перевела взгляд на окно, за которым стояла темень. — Ночь на дворе, спать пора. А мы как настоящие детективы имперской криминальной полиции, только нам за это не платят.

— Ладно, ладно, — отмахнулась я. — Говорю же, бредовая теория. Смотри, у девушек есть алиби на момент убийства их потенциальных соперниц в той или иной области. Ирина не могла убить Юлю, Алёна — Агриппину и так далее. Но что, если Юлю убила Алёна, у которой нет алиби на этот момент? Её просто не рассматривали как потенциальную убийцу художницы. Ну нету у неё для этого мотива. А то, что в тесном столичном сообществе есть тесный кружок девушек, так или иначе связанных с убийствами, это никого не удивит. Давно ли гремели те времена, когда у каждого уважающего себя аристократа было по два-три трупа в шкафу.

— Поправь меня, если я ошибаюсь, — решила резюмировать Сашка. — Ты предполагаешь, что девушки убивали обидчиц своих подруг.

— Не то чтобы я всерьез рассматривала такой вариант, всё-таки чтобы убить с такой точностью, с какой выбивали погибших девушек, нужен определенный уровень мастерства и тренированности, но согласись, звучит интересно.