Кэролайн Пекхам – Карнавал Хилл (страница 36)

— Почти как вы.

Градус агрессии резко скакнул вверх, и я почувствовала, как напряглись посетители кафе. Вот блин…

Глава 22

Бить нас не стали только потому, что в это время явилась Сашка вместе с Максимом. Не то чтобы у нас резко появился численный перевес. Но почему-то Сашка всегда находила некий отклик в сердцах присутствующих, и буквально одним своим появлением она умудрилась разрядить обстановку.

— Мирка, — рассмеялась подруга. — Ну ты умеешь находить неприятности на свою голову. — Перед последним словом она как-то замялась, и мне показалось - ей очень хотелось сказать что-то другое.

— Ну вот как-то так, — развела я руками. А потом обратилась к Юле:

— А вы вот на мой перстень посмотрели. Возможно, Елизаровой кто-то с похожим угрожал?

Официантка долго смотрела на меня, а потом всё ещё настороженно продолжила:

— Агриппа заявление в полицию написала, здесь-то на районе у неё приняли. А вот только выше не пошло. А потом — убили её. Матери ещё тело не отдали. Девушка всхлипнула, а мне осталось развести руками:

— Следственные процедуры. А вы точно не знаете, кто ей угрожал?

Официантка покачала головой, но всё же уточнила:

— Агриппка, когда рассказывала, её трясло всю, и она постоянно по пальцу, на котором вы кольцо носите, постукивала.

Сашка понимающе закивала и уточнила для Петра и Макса, которые всю жизнь провели в клане:

— Так иногда аристократов обозначают, так сказать, в разговоре. Я подтверждающе покивала головой, решив не уточнять момент, который Сашка опустила. Обычно так в разговоре обозначали либо ограбленных аристократов, либо обыгранных в притонах и подпольных казино. Как говорится, это всего лишь нюансы.

— А вы вот поспособствовать можете, чтобы матери тело отдали? - неожиданно спросила Юля.

— Не могу, — покачала я головой. — Этим делом занимается имперская криминальная полиция, никто в расследование извне вмешаться не может. Разве что по прямому императорскому указу. А у меня такого влияния нет. Мне жаль.

Мне действительно было жаль, что в этой ситуации я не могла ничем помочь. Разве что позвонить Бурому и просто уточнить. Одно его ворчание на тему, что я сую свой нос не туда куда надо, думаю, я переживу.

— Ой! — спохватилась Юлия. — Вы, наверное, к Алевтине Васильевне шли?

Я кивнула, показывая, что действительно отправлялась к матери Елизаровой. С одной стороны, в беседе в кофейне мы узнали достаточно много. С другой, возможно, Алевтина Васильевна хотя бы знает, кто угрожал её дочери и по какой причине. Если изначально Павел не хотел брать меня с собой, потому что опасался за безопасность, то сейчас мне что-то подсказывало: в этом районе нам если и будет кто-то угрожать, то совсем уж отмороженный.

— А хотите, я вам ещё кофе налью?

— С удовольствием, — откликнулась я и пояснила для Сашки: — Кофе здесь действительно хороший.

— Ну тогда и нам по чашечке, — Сашка бесцеремонно пододвинула к нашему столику ещё два стула для себя и Макса.

— Сию секунду, — засуетилась Юлия, и, прежде чем она успела отойти от нашего столика, я окликнула её:

— И ещё пирожков прихватите.

Девушка кивнула и скрылась за стойкой.

— Раз уж ты здесь, — обратилась я к Сашке, — пойдёшь и поговоришь с матерью Елизаровой. Если что-то нужно будет, окажи помощь. Ну, мало ли что.

— А ты? — подозрительно прищурилась подруга.

— Выпью кофе и поеду в участок. Если они приняли заявление Елизаровой, значит, у них есть копия, даже если дело было закрыто через примирение. Посмотрю, кто ей угрожал и почему, — невозмутимо ответила я, порадовавшись тому, что есть на кого скинуть общение с безутешной женщиной, потерявшей дочь. — Кстати, у тебя есть знакомые среди Беркутовых?

— Откуда, Мира, — практически взмолилась Сашка. — Я, конечно, многих знаю, но не всех же. И вообще, по поводу аристократов проще набрать либо Яну, либо Волкова. А ещё ты можешь нанести им официальный визит, думаю, будущей княгине они не откажутся рассказать некоторые подробности деятельности Елизаровой.

— Если эти самые подробности связаны с внутрянкой клана, никто мне ничего не расскажет, — развеяла я необоснованную Сашкину уверенность.

В полицейском управлении нас тоже встретили настороженно, я бы даже сказала, недружелюбно. В конце концов, никому не нравится, когда кто-то суёт нос в твои дела. Однако молоденький следователь неожиданно быстро согласился дать возможность ознакомиться с заявлением Елизаровой. Ни подкупать не пришлось, ни уговаривать. Даже странно. Причём, если верить шкале эмоций, которую я активировала для того, чтобы лучше понимать, как строить предстоящий разговор, он очень надеялся, что мы сможем добиться для Агриппины какой-либо справедливости. Блаженны верующие. На мой субъективный взгляд, пытаться переложить на других то, к чему ты сам должен приложить усилия хотя бы по долгу службы, это просто непрофессионально. Вот только указывать на это следователю, имя которого даже не удосужилась запомнить, я не стала, тем более как раз этим непрофессионализмом я воспользовалась для своих целей. Хотя исключительно для протокола: с заявлением Елизаровой он дал мне ознакомиться только в пределах управления. Этот вариант меня в принципе устроил.

Если верить заявлению, то в рамках выполнения служебной деятельности у неё возникли расхождения с одним из конкурентов, который, расстроившись из-за проигранного тендера, угрожал ей и даже использовал пробуждение. Интересно. Использование пробуждения в империи каралось достаточно строго, если бы данный прецедент доказали, угрожающий, точнее, угрожающая, получила бы вполне приличный тюремный срок. Вот только фигурирующая в заявлении фамилия ясно намекала на то, что это дело будут заминать со страшной силой и сделают всё, чтобы не принять доказательства Елизаровой, разумеется, если они были. Одна видеозапись тут не поможет. И вот кажется, здесь должна была фигурировать какая-нибудь значимая графская или княжеская фамилия, однако нет. Власовы хоть и действительно имели титул графа, были родом молодым, получившим аристократическое достоинство за проявленное мужество в войне. С учётом небольшого по меркам истории времени, которое прошло с того момента, клан даже молодым назвать нельзя, так, детским. Однако он быстро набирал силу и власть, по некоторым обмолвкам деда, не чураясь практически ничего. Я на балах имела несчастье наблюдать за молодыми представителями клана Власовых. Мне они не нравились. И с учётом того, что в заявлении Елизаровой фигурировала Алёна Власова, третья младшая дочь графа, стало понятно, почему дело спустили на тормозах. Честно говоря, я бы ещё уточнила этот момент у тётушки. Она известная сплетница. Может, чем-то и поделится.

Кстати, если Власова так обозлилась на Елизарову, возможно ли, что она была причастна к её смерти? Разумеется, не сама. Но если у нас есть специалисты по грязной работе, то почему их нет у Власовых? Ну а даже если нет своих, всегда можно нанять кого-то со стороны, главное, проконсультироваться с безопасниками, которые всегда знают обо всех подводных камнях подобных действий. И, как правило, очень не любят, когда их подопечные творят дичь, не поставив их в известность.

Во многих кланах безопасники не только обеспечивали безопасность объектов, но и решали разные возникающие проблемы. Я некоторое время задумчиво сидела над заявлением, постукивая пальцем по столу. А потом кивнула следователю, встала и направилась к выходу.

—Вы так и уйдёте? — неожиданно спросил он и, кажется, даже приподнялся с места от возмущения.

—А что, вы предполагаете, я должна буду сделать? — уточнила я, глядя на него через плечо.

—Агриппину убили, и возможно, это Власова.— возмутился он с таким пылом, что мне показалось, он был влюблен в девушку и только ради этой, возможно, так и невысказанной любви позволил мне ознакомиться с заявлением. — У меня связаны руки,— буквально выплюнул он, — а вот у вас?

Я тяжело вздохнула, демонстративно закатила глаза и ответила:

— У меня тоже связаны руки — законом. Огневы закон чтят еще с того времени, когда Власовы не были даже просто значимой фамилией. Или вы думаете, я должна на основе этого заявления пойти и свершить суд за человека, которого даже не знала? — судя по его взгляду, да, должна была. Тишина в полицейском управлении стояла такая, что казалось, можно услышать, как упадет иголка. А вот смотрящие на меня сотрудники, кажется, в очередной раз убедились в сволочизме аристократов, думающих только о своих шкурных интересах.

—Да,— продолжила я, стараясь не обращать на уровень неприязни ко мне, который рос с каждым словом. — Эти данные мне нужны. Но получить их я могла и не от вас. Избавьтесь от идеализма. Не всё будет так, как вы хотите. И раз уж вы так настроены отомстить за Агриппину Елизарову, найдите доказательства, что это Власова угрожала ей, использовала на ней принуждение и, возможно, поспособствовала её смерти. Только при наличии этих доказательств можно привлечь её к ответственности и суду. Либо преступите через свои убеждения и закон. У вас есть выбор. У всех есть выбор.

Следователь замялся. Судя по всему, он не рассчитывал на такую отповедь. Я даже понимала, почему. В подобных районах и кварталах все считают аристократов всесильными, находящимися над законом. Скажем так, до того, как я вернулась в клан, я считала так же. Но клан — это часть империи. И время, когда можно было беспредельно творить дичь, уже прошло. К добру или худу, но точно прошло. Сейчас у власти сильный император, которому не нужны разброд и шатания.