Кэролайн Пекхам – Дикий волк (страница 54)

— Как ты смеешь, — прорычал он. — Я Акрукс, я Дракон, я…

— Мразь, — закончил я за него и сделал выпад, посылая огонь по спирали к его лицу, чтобы ослепить его, и одновременно кружась вокруг него на скорости, готовясь свернуть ему шею голыми руками.

Не успел я приблизиться, как его орденская форма вырвалась из его кожи, его Дракон сбил меня на землю, когда бронзовые крылья раскрылись надо мной, а из его пасти вырвалось адское пламя.

Я бросился в укрытие внутри башни, спрятался в нише, когда жар этого всемогущего огня забил лестничную клетку, устремился вверх и в сторону, но не нашел пути ко мне в тени.

Я подождал, пока огонь утихнет, и Бенджамин издал победный рев, явно полагая, что его огонь уже сделал за него работу, но меня так просто не уложишь.

Я развернулся и ударил своим весом в стену, отчего кирпичи разлетелись, а я выскочил из своего укрытия и набросился прямо ему на спину.

Он взревел от ярости, а я, создав в руке копье пламени, направил его прямо в его череп. Он взвизгнул, и я упал на живот, цепляясь за его чешую, пока он бил крыльями и взлетал в небо, поднимаясь вертикально и заставляя меня держаться за свою проклятую жизнь.

Глава 37

Розали

Я не могла сосредоточиться на реве Дракона, присоединившегося к схватке, — судьбу Бенджамина Акрукса решали звезды и мои люди. И в каком-то смысле это было правильно. Кейн заслуживал мести человеку, который не только украл у него детство и невинность, но и нажился на страданиях детей, которые были достаточно отчаянны, чтобы искать сомнительную заботу, которую он им предлагал.

Мне было противно думать о Кейне и других маленьких фейри, так нуждавшихся в доме, что они были готовы терпеть наказания и жестокие «тренировки» монстра на виду у всех, лишь бы иметь возможность выжить. Я надеялась, что в Солярии больше нет места нищете и отчаянию, как на улицах, где Кейн когтями пробивал себе дорогу в жизнь, и что те, кто в этом нуждается, теперь находят безопасность и помощь, которые им полагаются.

Я стиснула зубы, когда бронзовый Дракон издал рев у меня за спиной, не желая поворачиваться и смотреть на бой, который происходил далеко подо мной. Каждое мгновение, которое я теряла, означало еще одно, когда моим людям придется сражаться дальше. Мы противостояли гадюке, а это означало, что победа придет только тогда, когда я отрублю ей голову. И обезглавить Варда было первоочередной задачей в моем списке.

Мои мышцы дрожали от усталости, когда я снова впилась пальцами в кирпичную кладку, пот струился по коже и скатывался по позвоночнику, пока я взбиралась все выше. Окна над головой подмигивали в лунном свете, маня меня все ближе с каждым пройденным этажом.

Я была так близко. И если мне повезет, то Вард будет прямо там, на вершине башни, обозревая мир внизу, как это часто делали такие stronzos как он. Но если нет, то это не имело значения. Как только я окажусь внутри, я проберусь в каждый слой этой башни, прочешу ее внутренности и покончу со всеми больными bastardos, которые попадутся мне на пути и те, кто были соучастниками той херни, которую они практиковали в этих стенах.

Макс был прав. Ни одно знание об этом не должно было остаться в живых, чтобы другой психопат мог подхватить его и продолжить. Ни клочка информации не должно остаться после того, как все будет сделано. Мы сожжем все это и покончим с каждым куском дерьма, причастным к его махинациям.

Я снова впилась пальцами в кирпичи, моя магия вспыхнула, но, когда я поднялась выше, пронзительный крик разорвал воздух на две части, и я вздрогнула, моя голова закружилась, несмотря на обещания, которые я дала себе, чтобы сосредоточиться только на подъеме.

Я резко вдохнула, заметив огромные двери в основании башни, которые были сорваны, и из недр здания в лунном свете показались сгорбленные фигуры.

Я замерла, в ужасе глядя вниз, поскольку перенеслась во времена войны, к чудовищным существам, которые присоединились к этой битве. фейри, над которыми проводились эксперименты и которые были запятнаны темной и ужасной магией, превратились в монстров, которых практически невозможно было убить, пугающе умных и наделенных магическим оружием.

Монстры вроде Белориана, которого создал сам Вард. Монстры, подобные тому, в которого он превратил Густарда. Монстры, у которых были крылья.

Сердце заколотилось в тревоге, когда из глубин башни выскочило грубое чудовище с кожистыми крыльями и устремилось ввысь. Оно было размером с Бенджамина в его Драконьей форме, но его лицо было до странности человекоподобным, а глаза — пронзительно-желтыми, когда они устремились на меня.

Я тряхнула головой, пытаясь отогнать мысль о том, что оно идет за мной. Я была невидима. Я чувствовала прилив лунной магии и знала, что он никак не мог меня увидеть.

Но зверь не сворачивал с пути, мчась по небу ко мне, и я прокляла его, наблюдая за раздувающимися ноздрями.

Нет, оно не могло меня видеть. Но оно учуяло меня.

— Твою мать, — вздохнула я, потянувшись вверх, чтобы оторвать взгляд от зверя, который летел на меня с такой скоростью, что это не поддавалось физике.

Я взвилась в небо за мгновение до того, как оно столкнулось с башней, где я только что была, кирпичи рассыпались и упали на землю далеко внизу, а вся конструкция завибрировала с такой силой, что меня едва не выбило из нее.

Чудовище снова заревело, оттолкнувшись от каменной башни, и снова взмыло в небо, его крылья сильно бились, пока оно кружило по кругу, а ноздри раздувались, когда оно снова охотилось за мной.

Я не стала раскрывать себя: все равно любой мог бы увидеть зверя, атакующего башню, и, оставаясь невидимой, выпустила лианы над собой, целясь в металлический молниеотвод, который возвышался над башней.

Чудовище с воплем бросилось на меня, целясь точно в цель, его скорость была ужасающей.

Лозы натянулись, и я бросилась с башни за мгновение до того, как оно во второй раз врезалось в кирпичи на том месте, где я только что была.

По моей команде лианы обвились вокруг моих запястий, а затем вздернули меня ввысь, подбрасывая к окнам.

Цель приближалась, но монстр бросился за мной, его глаза были устремлены на лианы над моей головой, зазубренные челюсти дико щелкали.

Я вскрикнула от ужаса, когда оно столкнулось с моими лианами. Я призвала свою магию, чтобы спастись, но была недостаточно быстра, и мой живот завибрировал, словно наковальня опустилась прямо в его яму, когда мой спасательный круг был разорван, и я кувырком полетела с неба.

Глава 38

Син

Мой разум был разорван на две части, как ненужный конверт, и разорванные края приводили меня в неописуемое замешательство, пока я пытался собрать свои половинки воедино. Одна часть меня смеялась над маленькой игрой Джерома, над его шалостью, которая выходила за рамки всего, что он делал раньше, а другая часть меня была извращенной кучей предательства.

Я понятия не имел, на чьей стороне правда. Ведь, конечно, мой дорогой-предорогой приемный брат все эти годы на самом деле не предавал меня? Он был единственной вещью в моем прошлом, на которую можно было опереться, а все остальные воспоминания были лишь морем суматохи, которое не переставало бурлить. Он был моим братом, пусть не по крови, но по узам, скрепленным самой жизнью. Так почему же я лежал на операционном столе без рубашки и ждал, когда мне разрежут кожу?

Мой брат Макс лежал на столе рядом со мной, его мускулы бугрились, когда он пытался разорвать сковывающие его путы. Комната была холодной, безликой, лишенной красок, словно кто-то засунул в нее соковыжималку и выжал досуха.

Некоторое время я бормотал про себя, то громко, то тихо, периодически смеялся, а потом изрыгал проклятия в холодный воздух. Макс твердил, чтобы я сохранял спокойствие, искал выход, но его не было. Я видел это ясно и отчетливо. С блокирующими магию наручниками на запястьях и подавителем Ордена в венах мы были не более чем смертными в этой башне убийственной магии.

— Это ирония судьбы, Максимус? — обратился я к нему. — Один брат предает другого только для того, чтобы в процессе схватить его настоящего брата и привязать нас обоих к холодным металлическим столам. Я так и не понял смысла, но, по-моему, здесь есть какая-то ирония.

— Просто сосредоточься, — настаивал Макс. — Попробуй освободить руки.

— Мне кажется, я хочу верить во что-то другое. В то, что Джером в любую секунду выскочит из шкафа и, смеясь, скажет мне, что я такой дурак, что сомневаюсь в нем, что, конечно, он никогда не утащил бы меня в башню посреди Полярной Столицы, где сомнительный ученый сможет извлечь мой Орден. Ага, я, пожалуй, в это поверю.

— Син, — тяжело произнес Макс, и я повернул голову, чтобы посмотреть на него рядом с собой.

— Джером Новиус всю свою жизнь делал неописуемые вещи с другими фейри. Он использует своих союзников и всаживает им нож в спину, как только они перестают быть ему полезными. Я и мой отец возглавляли охоту ФБР, чтобы найти его, в течение многих лет. Я видел изображения того, что он делал с людьми, и у меня от этого все скручивалось в животе. Неужели ты думаешь, что являешься исключением из его безжалостности?

Я замолчал, слишком тихо, достаточно тихо, чтобы услышать жужжание пчел в моей голове. Я не хотел слушать мнение большинства фейри, но Максимус был моим младшим братом. Я должен был попытаться выслушать его.