Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 67)
– Повторяйте за мной и отрезайте атлас.
Глубоко вздохнув, я начинаю:
Потом беру нож и вспарываю материю. Лезвие без труда проходит по ткани с приятным треском в ночном холодном воздухе. Будет легко. Так легко. Если сделать быстро, то я ничего не почувствую.
Фиона повторяет мои слова и отрезает свой кусок. Потом то же проделывает Ро. Теперь у каждого из нас по паре длинных шнуров. Я беру карты и начинаю их перетасовывать.
– Призываю к нам в помощь энергию трех карт.
– О, круто, – возбужденно говорит Фиона. – А каких?
– Тройка пентаклей, обозначающая совместное дело, – я выбираю их сверху колоды и кладу в центр круга.
– Колесница, чтобы придать нам сил, – переворачиваю я и показываю им вторую карту.
Фиона кивает так усердно, что мне кажется, что у нее вот-вот оторвется голова.
– И восьмерка жезлов, обозначающая безопасный и быстрый путь из… оттуда, где сейчас Лили.
Благоприятные карты. Жизнерадостные. Ничего слишком темного или зловещего. Как будто я говорю Домохозяйке: «Посмотри, можно ведь по-простому. Никой беды, никаких глупостей».
– А теперь, когда карты разложены, нужно начать вязать узлы, – говорю я командным тоном. – Мы все должны сосредоточиться на узлах.
Неужели? Интересно, я правда так считаю? Или просто пытаюсь отвлечь внимание друзей?
– И пока мы вяжем, повторяем следующее:
– Понятно, – кивает Фиона. –
– Правильно.
Я поворачиваюсь к Ро.
– Ро, помни: концентрация, визуализация, намерение. Мы должны поверить в то, что набрасываем веревку на Лили и тянем ее. Мы должны работать все вместе.
– Окей, – говорит он, но не сводит с меня беспокойного взгляда.
И мы начинаем работу. Вяжем узлы и распеваем заклинание. Свечи горят. Масло у меня на лбу начинает подсыхать. Теперь оно кажется липким и треснувшим, как засохшая корочка от раны. Перед нашими глазами только три карты Таро и четыре желтых луча, выхватывающие из темноты наши руки и воды реки Бег.
Наши голоса складываются в общий гул. Поначалу Фиона с Ро пытаются громко и отчетливо произносить каждый слог. Потом простые предложения сливаются, каждое слово повторяется механически, приглушенно, как во время молитвы. Во мне зарождается искра надежды. Я ощущаю энергию заклинания, в воздухе чувствуется вибрация. Нас как будто окружают тысячи пчел, и только я их слышу. Так вот, значит, каково это – быть медиумом. Вот о чем говорила Фиона.
Может быть, просто может быть, мне и не придется ничем жертвовать. Может, будет достаточно энергии нашей общей магии. И мы продолжаем напоминать себе, что Лили не умерла. Просто спит. Это обмен жизни на жизнь.
Жужжание усиливается, и я слегка ерзаю на месте.
– Немного изменим образы, – шепчу я. – Представим теперь, как мы бросаем веревку и захватываем Лили в лассо. Как в вестернах. Мы все должны сосредоточиться и не прерывать заклинание – просто чуть-чуть сменим его, ладно?
Ро и Фиона кивают, не прерывая заклинания. Их голоса отзываются вокруг меня вибрацией, как перебираемые гитарные струны.
– Закройте глаза. Представьте, как веревка обхватывает ее. Глубоко дышите. Крепко держитесь за веревку. Мы не буквально бросаем ее, а лишь образно. Теперь повторяйте:
Они оба повторяют эту фразу, сначала четко, затем снова переходя на механический ритм, как несколько минут назад. Свечи догорают. На моей начинает постепенно исчезать последняя буква «И» в имени «ЛИЛИ». Скоро нас накроет ночная тьма.
У нас получится.
У нас получится.
Не нужно ничем жертвовать! Если было бы нужно, я бы к этому моменту поняла бы!
Я медленно открываю глаза. Фиона с Ро погружены в заклинание, словно младенцы в сон. Их тела окружает синеватая фосфоресценция, легкое мерцающее свечение. Это самое прекрасное, что я видела в жизни.
Я тоже продолжаю нараспев повторять слова, не в силах отвести взгляд от свечения вокруг моих друзей. Мои замечательные, блестящие друзья.
Поток света меняет цвет. От темно-синего до цвета морской волны, потом до болезненно-желтого и золотого. Пряди света отрываются от Ро и Фионы и устремляются в центр, где до сих пор лицом вверх лежат карты Таро. Свет накапливается и мерцает, образуя плотный круг вокруг карт.
Заклинание продолжается.
Рисунки на картах плывут, краски перемешиваются. Я смотрю на это, чувствуя, что у меня пересохло в горле. Моей свече осталось гореть несколько секунд, прежде чем она окончательно превратится в горку расплавленного воска.
Но света еще достаточно, чтобы разглядеть, что выбранные мною три карты – Тройка пентаклей, Колесница, Восьмерка жезлов – превратились в три одинаковые Домохозяйки. Джекпот вселенской слот-машины.
Я так давно не видела этой карты, что не сразу признаю ее. Свадебное платье, собака, нож в зубах. Пятна крови на подоле. Небольшие штрихи, делающие ее еще более страшной.
Я смотрю на Ро с Фионой, которых до сих пор обволакивает кокон теплого золотистого сияния. Сейчас я могла бы громко закричать и позвать их по именам, но они не услышали бы меня.
Что бы ни случилось дальше, с этим иметь дело буду только я.
Я перевожу взгляд обратно на центр круга. И там сидит она. В последнее время я часто видела Домохозяйку: в кошмарах, в минуты ужаса, гнева или зависти. Но никогда не видела ее настолько близко. И никогда не оставалась настолько спокойной, увидев ее. Нас как будто только что впервые представили друг другу.
Дамы, встречайте карту Домохозяйки!
40
Я пододвигаюсь чуть ближе к ней, царапая колени о землю. Ритуал уже не кажется забавным занятием, викканской причудой, которую можно посмотреть в Tumblr. Лужицы горячего воска, сгоревшие травы – все это создает плотный аромат, похожий на жареного ягненка. Белые шелковые шнуры перепачканы в грязи. А прямо на меня смотрит Домохозяйка, зажавшая кинжал в зубах. Глаза Ро и Фионы до сих пор закрыты. Неужели они не чувствуют ее присутствие? Неужели она здесь только ради меня?
Я снова всматриваюсь в ее лицо, на котором, как ни удивительно, нет ни единой морщины. Ровные тонкие губы. Совершенно невыразительные глаза. Мне даже как-то не хочется называть ее «
Я вглядываюсь в ее глаза. Мое лицо выражает мольбу.
Я жду ответа.
Она пристально смотрит на меня без всякого чувства. Вынимает нож изо рта и протягивает его мне. Я беру его. У него тяжелая рукоятка, скользкое лезвие. Хороший нож. Для гуманных убийств. Пару секунд пробую его на вес, и в это мгновение выходит луна.
Совершенно полная луна в ту ночь, когда не должно быть никакой луны. Она подмигивает мне. Заставляет сделать следующий шаг.
– Пожалуйста, – говорю я громко. – Пожалуйста, скажи, есть ли другой способ.
Я начинаю плакать, и от стекающих по щекам слез лицо становится мокрым и холодным. Сейчас не имеет смысла храбриться. Неужели я на самом деле должна сделать это? Вот так все и будет?
– Прошу тебя. Должен же быть какой-то другой способ.
Сквозь слезы лицо Домохозяйки расплывается. Ро и Фиона сидят неподвижно, с закрытыми глазами, как будто присутствие Домохозяйки их парализовало.
Мне кажется, как будто само время замедлилось, и каждое микромгновение длится вечность. Я смахиваю слезы, и движение руки как будто занимает несколько часов. Отблеск свечи, моргнувшей несколько секунд назад, до сих пор лежит на лице Фионы, похожий на золотистую татуировку.
Я смотрю на реку. Не слышно ни малейшего всплеска волн, а сама река похожа на темную полосу посреди земли.
– Как и писала Лили, – умоляю я. – Никто не плавает, никто не тонет.
Я держу нож в руках и шепчу одновременно себе и Домохозяйке:
– Никто не умирает.