Кэролайн О’Донохью – Все наши скрытые таланты (страница 35)

– Нет, все нормально, – отвечает Сильвия. – Только сначала дам Хосе что-нибудь перекусить. И с собой у меня нет карт, предупреждаю.

– Все в порядке. У Мэйв есть свои. И я давала ему перекусить.

– Чипсы, – радостно восклицает Хосе, и Сильвия строго смотрит на Фиону.

– Чипсы, Фифи?

– Предатель, – ворчит Фиона.

Через двадцать минут, когда Хосе наконец-то доел чашку морковных палочек, мы усаживаемся на полу в гостиной Фионы, и я раскладываю карты лицом вверх на ковре. Сильвия внимательно изучает каждую.

– Неплохая колода.

– Спасибо, – гордо отвечаю я.

– И довольно старая. Может, 1960-е или 1970-е. На e-Bay за них можно получить сотню евро, Мэйв.

– Она их не продает, – вмешивается Ро, тут же засмущавшись своей откровенности. – Ну, наверное, не захочет.

– Так ты говоришь… тут не хватает одной карты?

– Да. Домохозяйки. Она появилась, когда я делала расклад Лили, а потом снова исчезла. За исключением снов. Точнее, кошмаров.

Сильвия пробегает рукой по волосам и минуту думает.

– Она выглядела как остальные карты? С такой же красной рамкой? В таком же стиле?

– Она выглядела иначе. Без рамки. И стиль был более жутковатый, более детализированный.

Сильвия кивает, сведя брови, словно пытаясь решить головоломку.

– Значит, она не из колоды. Домохозяйка посещает колоду.

– Да.

– Или, – практическим и размеренным тоном добавляет Сильвия, – ее призывают в колоду.

– Да.

– А ты видела ее раньше, тита? – спрашивает Фиона.

Сильвия снова молчит и в задумчивости проводит пальцем по нижней губе.

– Не совсем, – наконец отвечает она. – Опиши, как она выглядела.

Я описываю. Длинные черные волосы. Белое платье. Нож. Собака. Такое впечатление, что она только походит на человека, а не человек: такие волосы, как у нее, ни за что не завьются, даже если их намочить; кожа без единой морщины.

– Твое описание кое-что напоминает, Мэйв.

– Напоминает? Вы ее знаете? Кто это?

– Все ее знают. Черные волосы, белое платье. На Филиппинах мы бы назвали ее «Капероса». Но варианты такого образа существуют повсюду: у малайцев это «Понтианак», в Бразилии – «Дама Бланка». В каждой культуре есть своя версия «Белой госпожи». Погугли, если не веришь.

– Почему так?

– Точно не знаю. Это лишь одно из необъяснимых явлений. Знаешь ли ты, что история Иисуса почти дословно излагалась еще в древнеегипетском мифе про Гора? У него даже было двенадцать учеников.

– Значит… христиане позаимствовали у египтян? – спрашивает Ро, желая узнать подробности.

– Возможно. Но мне кажется, что, скорее, некоторые истории, образы или места бывают настолько мощными, что привлекают к себе различные культуры. Это как гравитация.

Сильвия медленно сводит пальцы в кулак, как бы показывая действие силы гравитации.

– Ладно, значит, она везде, – говорит Фиона, уже теряя терпение от такого урока истории культуры. – Но она реальна?

– Да.

– Хорошо. Окей, – говорит Фиона. – Как-то ты… слишком быстро ответила.

– Все, во что сообща верят люди, реально. Любое сильное чувство, любая энергия, сконцентрированные на чем-либо, порождают нечто.

– Нет, я не имею в виду типа «воображаемое существование». Не в том смысле реальна, что вопрос «Реальна ли любовь?» Я имею в виду – реальна в буквальном смысле?

– Я же говорю тебе, Фифи, что да.

Сильвия не столько говорит, сколько процеживает сквозь зубы. Похоже, эту спокойную разумную женщину вдруг раздражает ее племянница.

– Как ты думаешь, почему люди верят в привидения, Фифи?

– Потому что они горюют и они хотят, чтобы их родные были живы или что-то еще.

Ноздри Сильвии раздуваются, и Фиона снова закатывает глаза. Мы с Ро обмениваемся неловкими взглядами. Говорящими: «Ох, снова мы стали свидетелями очередного старого семейного спора. Пора прощаться и уходить».

– Это потому, что только очень мощные эмоции способны пробуждать очень, очень мощную энергию. Привидения появляются, потому что горе – это одно из самых сильных чувств, какие испытывают люди. Горе порождает призраков.

– А что насчет Белой госпожи? Что порождает ее? – спрашиваю я.

– Это может быть гнев. Предательство. Месть.

Я с трудом глотаю.

Гнев от того, что Лили отчитала меня перед всем классом, от того, что заставила меня почувствовать себя виноватой.

Предательство – это когда я бросила ее, чтобы подружиться с двумя девочками, которых я даже как следует не знаю.

Месть за простое существование, за вечное напоминание о том, что я хотела бы позабыть. Позабыть про глупые игры, в которые мы играли слишком долго. Про занятия для отстающих в школе. Про лизание книг в «Уотерстоунсе».

Галочки поставлены во всех местах.

Сильвия глядит прямо на меня, но я не могу встретиться с ней взглядом. Не могу поведать этой милой женщине о том, что я способна на такие чувства. Я гляжу на свои руки.

– Я не знаю про эту Домохозяйку, – говорит Сильвия, осторожно вставая. – Я знаю только про то, во что верю. А я верю, что коллективные чувства людей порождают таких духов. Нам хотелось бы думать, что эмоциональный и физический миры существуют раздельно. Но это даже близко не так. Ты когда-нибудь плакала, когда тебе было грустно, а затем ощущала упадок сил? Ты когда-нибудь испытывала такой голод, что едва не сходила с ума? Фиона?

– Ой, да ладно тебе.

– Все существует в равновесии. Все имеет свои противовесы. Как качели, понимаешь? Если повредить левую ногу, то вес перейдет на правую. Правильно?

– Правильно, – отвечаем мы одновременно.

– То же и с энергией.

Она показывает качели руками.

– Если энергия с одной стороны перемещается, то ей навстречу идет энергия с другой стороны. Горе вызывает духов. Страх вызывает демонов.

– А счастье? – спрашивает Фиона.

– Счастье, – улыбается Сильвия, посматривая то на меня, то на Ро, – призывает любовь.

– О господи, тетя! Хватит их смущать, – хлопает Фиона ладонью по лбу.

– Ш-шш. Ладно, твоя мама, наверное, уже приготовила ужин.

Мы с Ро воспринимаем это как намек на то, что пора уходить.

– Сильвия, – вежливо заговаривает Ро. – Как вы думаете… это нечто вроде Белой госпожи, или Домохозяйки, или как там ее, как вы думаете – моя сестра могла пожелать так, чтобы та начала существовать?

Я прикусываю губу. Лили не желала призывать Домохозяйку. Это я пожелала. Я произнесла слова. Я пожелала, чтобы Лили исчезла. Но Ро этого не знает. Он перестанет разговаривать со мной. Фиона бросает взгляд на меня, но тут же придает своему лицу нейтральное выражение.