Кэролайн О’Донохью – Таланты, которые нас связывают (страница 41)
От этих мыслей мне даже становится немного не по себе.
– Послушайте и меня, – начинает Манон, мелко нарезая пучки трав и делая из них некое подобие пирамидок. – Я лично долгое время изучала этот вопрос и…
– Откуда нам знать, эксперт вы или нет, – вдруг довольно грубо прерывает ее Фиона.
Я не верю своим ушам. И это Фиона, которая ведет себя со всеми вежливо и которую все любят.
– Согласна, информации для одного раза достаточно много. Нужно как следует все переварить, – говорит Манон.
Лили не отворачивается от духовки, разглядывая наши отражения на блестящей хромовой поверхности.
После пиццы атмосфера на кухне становится менее напряженной, хотя я все еще ощущаю, что с Фионой и Ро происходит нечто странное. Как будто они держатся чуть отдаленно, не физически, а психологически.
Манон с Нуалой заканчивают работу над защитными амулетами и весьма торжественно повязывают их нам на шею.
– Вот, Фиона, это тебе. Здесь у нас медная эссенция, жимолость и тимьян, а поскольку Телец, то есть сильный бык, управляет горлом, то и горло курицы.
Фиона распахивает глаза.
– Что? Не может быть!
Нуала продолжает, как будто не услышав ее:
– Ро, это тебе, как проницательным Близнецам: лаванда, крылья бабочки и дикая маслина.
– Это была курица из тех, что
– Спасибо, Нуала, – говорит Ро, надевая свой амулет.
– Теперь Лили, мечтательные Рыбы!
Нуала в ударе, ее серые глаза блестят от возбуждения. Я вдруг вспоминаю фразу Манон про «купленные» магические способности. Нуала не раз повторяла, что у нее нет настоящей магии, но я же видела, как вокруг нее собирается ветер, как загораются серебристым светом ее глаза. Я уверена, что у нее внутри живет нечто глубокое и осторожное. Настолько дикое, что это меня даже пугает.
– Жасмин, печень трески и плюмбум кандидум, – она показывает на меня указательным пальцем. – То есть олово.
Она вручает мне мой амулет, связку чили-перцев и перьев.
– Не хочу носить у себя на шее куриное горло, – говорит Фиона.
– Ну и, конечно, прочие, более обычные ингредиенты, – бодро продолжает Нуала. – Волосы, использованные чайные пакетики.
– Наши? – спрашивает Ро. – Но как?
Похоже, шокирована даже Лили.
– Такие вещи всегда пригодятся. О, не удивляйтесь. Должна же я как-то использовать свои навыки карманника.
С Нуалой произошла какая-то перемена. Она как будто сбросила некую маску, о существовании которой я раньше и не подозревала.
Манон пишет что-то на бумаге для выпечки, зачеркивая слова и начиная сначала. Потом открывает одну из своих коричневых бутылочек с маслом и подзывает нас к себе.
– Знак богини. Для заклинания.
– Какого заклинания?
– Ну не то чтобы заклинания. Скорее договора, – отвечает Манон, рисуя маслом на моей голове какой-то знак.
– Мы пообещаем Колодцу Килбега, что будем защищать его, а взамен попросим защитить нас от людей, которые угрожают нашим жизням. Это наша торжественная клятва.
Она встает, разрывает большой лист бумаги на кусочки и раздает каждому по одному.
– Срифмовала наспех, но должно сработать, – поясняет она почти смущенно.
Ро с Фионой переглядываются. И вот мы встаем вокруг стола, беремся за руки и начинаем распевать в такт, задаваемый недавно приехавшей из Франции незнакомой нам девушкой.
После того как мы повторили куплет несколько раз, Нуала энергично кивает, подавая знак, и мы переходим к следующей части.
Если бы год назад мне сказали, что к окончанию школы мы с друзьями будем обладать магическими способностями, я бы не поверила. А если бы и поверила, то представила бы огненные шары, древние книги, волшебные палочки и целеустремленность в каждом нашем действии. Мы бы всегда были во всем уверены, сверяя каждый свой шаг с предсказаниями из древних фолиантов. А то, что происходит с нами сейчас, я бы точно не вообразила.
Потом мы едем домой. Я сижу молча, чувствуя, что заклинание не сработало. Не сработало, потому что половина из нас не верила в него, и чем дальше мы отъезжаем от дома Нуалы, тем слабее становится наша вера.
22
Поездка домой с самого начала проходит странно. Фиона продолжает разглагольствовать о теории Колодцев, а потом возвращается к самому странному, по ее мнению, вопросу вечера: кто такая Манон и когда это у Нуалы появился ребенок?
– Она что, вообще ничего не собирается нам рассказывать? – восклицает она. – Почему бы не рассказать об этом сейчас?
– Потому что она эксперт по тому, что происходит, – говорит Лили. – По Колодцам.
– Лил, – поворачиваюсь я к ней. – Ты что-то поняла в ее рассуждениях? Ты ей веришь?
Пауза.
– В ее словах есть смысл.
– Мне тоже так кажется.
– Мне так казалось, когда я была рекой, – вдруг добавляет Лили, снова прижимая лицо к холодному, покрытому с другой стороны каплями дождя окну. – Как будто подо мной действительно что-то существовало. Шевелилось.
Ро громко вздыхает и включает дворники.
Наступает тишина, которую прерывает лишь единственный звук – нестройная дробь дождя. У меня из головы не выходят мысли об истощении магии. Мысли о том, что я всего лишь инструмент для «Детей». Организации, для которой все люди – лишь инструменты для получения желаемого. И кто был водителем автобуса? Один из «Братьев целомудрия»? И кто тот парень с лягушачьими глазами? Я вспоминаю о глупых девочках из нашей школы. Неужели они тоже просто средство для получения большей власти, и если да, то что их ожидает? Какова цена их сделки?
Сколько из них хотя бы догадываются о том, что происходит?
Ро сначала подвозит домой Фиону, потом Лили.
– Отвезу Мэйв, – говорит он сестре.
Она кивает и бежит к дому, накинув пальто на голову.
Через три минуты мы подъезжаем к моему дому и останавливаемся. Я пересаживаюсь к нему на колени и кладу голову ему на грудь.
– Ну, как ты? – бормочет он, погружаясь лицом в мои волосы.
От него пахнет домашним теплом и лавандой.
– Странное ощущение, – отвечаю я, прислушиваясь к его сердцебиению. – Мысли об Аароне… словно отнимают у меня силы, а я этого даже не замечаю. Как будто…
– Я имел в виду грипп.
Я поднимаю голову.