Кэролайн Невилл – Позиция прикосновения (страница 2)
Кассета слегка потрескивала при смене кадров, но мне это даже нравилось. Иногда дисковод барахлил из-за своей негодности, и мне приходилось пару раз привести его в себя лёгкими ударами.
– Ну же, только не на моём самом любимом моменте! – заныла я, подойдя к злополучному ящику.
Но похоже, что мои молитвы были услышаны.
Всю комнату заполнила музыка. Я затаила дыхание так, словно видела всё впервые.
На сцене кружили девушки в пуантах, пачках и белоснежных корсетах. Каждый раз у меня захватывало дыхание, когда я видела, как они легко порхали по паркету, словно в невесомости. Они исполняли пируэты так свободно, что я даже завидовала. Мне всё ещё приходилось много тренироваться, чтобы это ненавистное движение наконец-то поддалось мне.
Стоило мне на секунду застыть в своих мыслях, как сквозь темноту, проглядывался свет. Это была мама. Она исполняла главную роль.
Отрывок с постановкой "Лебединого Озера" – был моим самым любимым.
С экрана на меня смотрела своей лучезарной улыбкой восемнадцатилетняя девчонка, которая в свои года уже была достаточно известной и молодой.
Актрисой, но не балериной.
Я крутила на повторе момент из полноценного мюзикла, где она играла.
Мама была из тех людей, кто проживал сотни историй, становясь их частью лишь на какое-то мгновение. Примеряла на себя разные образы для лучшего погружения в персонажа. И ей это всегда удавалось.
Я верила ей и её сотням других жизней. Но эта история навсегда поселилась в моём сердце.
Балет был моей любовью. С первых просмотренных кадров. С первого па.
Взаимной любовью.
В отличие от одного парня.
– Одри! – позвала меня мама. Я не сразу услышала её голос. – Только не говори, что снова пересматриваешь этот мюзикл.
– Всего какой-то сотый раз, – с моих губ сорвался смешок.
Мама подошла ближе и села рядом со мной, укутав в свои объятия.
– Можешь мне не верить, но я ни разу не смотрела эту кассету после премьеры. Не самая моя лучшая работа.
– Если бы не эта кассета, то у меня никогда бы не появилась мечта.
– Верно, милая. Каждому из нас отведена особая роль. И я точно знаю, что твоя – стать самой настоящей примой.
– Одной мечты всегда недостаточно. Но я сделаю всё возможное.
– Ты этого заслуживаешь, – она бережно поцеловала меня в лоб, а затем посмотрела на меня. – Семья Картеров уже пришла. Мы все собираемся в саду.
– Я скоро приду. Только приведу себя в порядок, – мне оставалось только натянуть улыбку.
Меньше всего мне хотелось вновь встретится лицом к лицу с Брэндоном. Мы знали друг друга почти целую вечность. Но с каждым разом я ощущала, как привязываюсь к нему. Смотрю на парня совсем по-другому. Не как на друга, хотя раньше всё было совсем иначе.
Сердце отчаянно стучало в груди в ожидании.
Я схватила с дивана свои пуанты нежно-розового цвета и выбежала в коридор. Мысли в голове путались, и я не заметила, как наткнулась на кого-то. Ноги запутались, и мне оставалось упасть в неловком положении, но крепкая рука смогла меня удержать.
– Куда спешишь, Одетт?
Стоило мне только поднять свой взгляд, как всё вокруг перестало иметь хоть какой-то смысл.
Ладони Брэндона всё ещё придерживали мою талию, а затем он помог мне встать ровнее. Так, чтобы я смогла устоять на ногах в его присутствии.
Я обещала себе, что больше не посмею испытывать к этому парню любые чувства, но его предательские карие глаза глядели мне в самую душу и я была очарована ими.
Он был идеален. Аполлонские черты и грубый характер. Сильные мышцы, заметно выделяющиеся рельефом под его одеждой, заставляли меня пылать. Совсем юную меня, и я считала это притягательным. Неизведанным. Взрослым.
Он передал мне пуанты, которые я едва удерживала в руках.
– И когда ты перестанешь так меня называть? До моего совершеннолетия?
– По-моему тебе очень идёт.
– Конечно, тебе лучше знать.
Я отстранилась, сделав шаг назад и прижав ценную вещь к груди. Улыбка спала с лица. В последние месяцы мне всё труднее было находится с Брэндоном наедине. Всё усложнялось с каждым днём, когда он навещал нас со своей семьёй.
Как бы я не пыталась спрятать своё смущение, парень всё видел насквозь. Он слишком хорошо знал меня. Мои секреты. Мои ошибки. Мои мечты.
Всё, кроме моих чувств.
Я была для него маленькой четырнадцатилетней девчонкой, в которой он видел никого иного, как дочь друга его отца. Он был на шесть лет старше.
– Ты стала отстранятся.
– Вовсе нет.
Парень вновь пошел мне навстречу, но в этот раз я осталась стоять на месте. Его пальцы коснулись моих волос, спадающих на щёки. Он аккуратно отвёл прядь за ухо. От его прикосновений мурашки бегали по коже. А пленительный запах древесного одеколона хотелось вдыхать ещё и ещё.
– Тогда почему ты избегаешь меня? Мне нужно знать, что ты в порядке.
– Брэндон…
Очередные слова про заботу. Я слышала их довольно давно. И в последнее время мне так их не хватало. Причина мимолетной радости и отчаяния.
– Ты важна для меня.
Всё внутри перевернулось от этой глупой, брошенной в воздух фразы, и я решила, что больше не смогу скрывать свою влюблённость.
Это была его вина. Он подпустил меня слишком близко к себе. Заставил испытывать что-то запретное, пока между нами расстилалась пропасть в несколько лет.
Я встала на носочки и коснулась своими губами его.
Не знаю, сколько секунд мне понадобилось опомниться от случившегося, но я навсегда запомнила то, как мне было хорошо. Ему тоже. Он ответил на мой поцелуй, а затем, отпрянул так, словно его ударили током.
В его взгляде читалась потерянность и непонимание. Я ждала, когда он вновь прикоснется ко мне, но от него повеяло холодом.
– Забудь об этом, Одри. Так будет правильнее, – он провёл большим пальцем по моим губам, и тяжело вздохнув, вышел прочь.
Он украл мой первый поцелуй, а затем заставил меня разбиться о собственные желания.
Глава 1. Брэндон
Я снова на поле боя. Вокруг обволакивающая пустота. Приглушенный свет скрывал за собой тень на другом конце ринга. Темнота кричала громче простой тишины. Я шел на звук, опасаясь оступиться.
Мне нужно было сделать ещё пару шагов, чтобы разглядеть то, что находилось слишком далеко. Наверное, я мог дотянуться и развеять эту пелену перед глазами, но всё казалось гребанным обманом.
Тело заныло, и я попытался выпрямиться в полный рост, как ощутил непривычную скованность.
Руки были связаны. Я чувствовал боль жгута, что сильнее стягивал мышцы.
Я снова увидел в себе слабака, и от несправедливости вновь дернул веревку, но она не поддалась мне.
Тень приближалась. Звуки шаркающей обуви становились слышнее. Внутри всё шипело беспомощностью. Собственный голос насмехался надо мной.
– Заткнись, нахрен! – мои крики терялись среди темной прохладной комнаты.