Кэролайн Линден – Ставка на любовь (страница 51)

– У папы было воспаление легких. Он так сильно кашлял, что содрогался от каждого вдоха… У него шла горлом кровь, поэтому я, когда увидела тебя, страшно испугалась. Я ужасно боюсь крови. Я запаниковала и ляпнула первое, что пришло в голову, потому что правда убила бы тебя и была еще большим грехом.

Роберт притянул ее к себе и коснулся губами виска. От ее волос пахло апельсиновой водой, и когда Джорджиана подняла голову, он провел подушечкой большого пальца по ее щеке, стирая дорожку слез, и на мгновение пожелал, чтобы солнце не взошло никогда.

– Надеюсь, у меня хватило бы духу поступить так же. Я чертовски рад, что ты тогда солгала и устроила взбучку Тому, когда он попытался все испортить своей правдой…

Джорджиана неуверенно улыбнулась.

– Сначала эта прогулка, потом заверение, что я поступила правильно, солгав… Ты оказываешь на меня дурное влияние.

– Разве не этого ты ждала от маркиза Уэстмарленда? – подмигнул ей Роберт.

Джорджиана опустила глаза, но он увидел, что на губах ее заиграла улыбка.

– От нынешнего – нет.

Лошади в нескольких футах от них мирно щипали траву. Вокруг по-прежнему не было ни души. Небо окрасилось бледно-розовым цветом, и это означало, что совсем скоро ему придется проводить девушку домой и они опять будут связаны по рукам и ногам необходимостью соблюдать приличия. Но пока эти последние минуты принадлежали им, Роберт не преминул этим воспользоваться.

Рука об руку они медленно шли вдоль озера. Гладкая как зеркало водная гладь отражала небо, расцвеченное розовыми и золотыми полосами. Голова Джорджианы покоилась на его плече.

– Это безумие, но самое чудесное безумие на свете.

– Самое подходящее время для того, чтобы нестись во весь опор.

Джорджиана улыбнулась.

– Ты помнишь.

Роберт крепче обнял девушку за талию. Он помнил все, что она ему говорила, каждую ее улыбку, каждый исполненный удовольствия взгляд.

– Как бы хотелось погулять так еще, – с тоской проговорила Джорджиана.

– Непременно погуляем, – заверил ее Роберт. – В Салмсбери мы сможем кататься сколько захотим.

– А там будет Артемида?

Роберт улыбнулся.

– Конюшни в Салмсбери намного лучше здешних: там хозяйничает мой брат Уилл. Он воспитает для тебя прекрасную кобылу: не хуже Артемиды, только повыше, и тогда ты сможешь обогнать меня без всякой форы.

Глаза Джорджианы округлились помимо ее воли.

– Но ведь на это потребуются годы!

– Всего несколько лет, – произнес Роберт, – из множества, которые последуют за ними.

– Вы все решили за меня, сэр…

– Нет, конечно, но очень надеюсь, что ты сама примешь правильное решение. – Роберт приподнял лицо девушки. – Или я ошибся, позволив себе надеяться?

Джорджиана обвила его шею руками и прошептала, приподнимаясь на мысочки:

– Нет.

Уже пора было возвращаться. Небо с каждой минутой становилось все светлее, и вскоре в парке появятся первые всадники. Но когда Джорджиана прильнула к нему всем телом, жаждая поцелуя, все благоразумные мысли вылетели у Роберта из головы. Сейчас ему хотелось только одного – сжимать в объятиях любимую женщину и никуда не отпускать.

Его чуть дрожащие пальцы расстегнули пуговицы ее жакета, и Джорджиана выгнулась ему навстречу, вздохнув и отдавшись на волю поцелую, когда рука его скользнула по груди. Сердце его судорожно сжалось, когда он ощутил, что на ней нет корсета. Он ощущал ее упругую плоть под тонкой тканью нижней рубашки и уткнувшийся в ладонь тугой сосок. Вот оно – еще одно преимущество пробуждения до рассвета, когда служанка еще в постели.

Запрокинув голову, Джорджиана судорожно выдохнула, когда Роберт, точно завороженный стал поглаживать сосок подушечкой большого пальца. Пальцы девушки вонзились в плечи, пока он играл с нею, восторгался ею, мучая обоих. Джорджиана прошептала его имя хриплым от желания голосом, и у Роберта зашумело в ушах. Ему хотелось попробовать ее на вкус, хотелось уложить на траву и заняться с ней любовью, хотелось ощущать ее губы и прикосновения на своем теле, хотелось, чтобы она смеялась, оседлав его обнаженного, хотелось увидеть, как потемнеют ее глаза в момент наивысшего наслаждения…

И тут из тумана совершенно не вовремя появился Том. Хорошо еще, у него хватило ума предупредить их покашливанием. Испуганно охнув, Джорджиана отшатнулась и принялась поспешно застегивать пуговицы. Роберт развернулся спиной к брату, успел запечатлеть на шее девушки последний поцелуй и привел в порядок собственную одежду. Его кровь все еще бурлила в жилах, когда он отошел в сторону и принялся возиться с лошадьми.

– Почти рассвет, – провозгласил Томас. – Я подумал, что к этому часу надо бы отправить леди Джорджиану домой.

– Вы правы: мне действительно пора возвращаться, а то леди Сидлоу непременно что-нибудь заподозрит. Спасибо вам, майор, – проговорила девушка. – Надеюсь, вы когда-нибудь простите меня за весь этот обман.

Томас с минуту смотрел на нее, потом сказал:

– Осмелюсь предположить, что Роберт наверняка оценил бы эту шутку, если бы не проблемы с головой.

– Да, он прав, – пробормотал Роберт, поправляя подпруги.

Джорджиана понизила голос, но он все равно расслышал ее слова.

– И тем не менее мне необходимо, чтобы вы меня простили. Мои действия причинили вам душевные страдания, и я прошу у вас прощения за это.

Томас, упершись кулаком в бок, взирал из седла на Джорджиану со странной ухмылкой на губах. Голова девушки была запрокинута в ожидании ответа, и в неясном свете первых лучей рассвета ее волосы переливались подобно золоту.

– Я прощаю вас, миледи, – проговорил наконец Томас и перевел взгляд на брата. – И не только потому, что не желаю портить отношения с Уэстом. Думаю, не стоит судить поспешно о благих намерениях, особенно о тех, коими руководствуются в экстремальных ситуациях.

Ответная улыбка Джорджианы была поистине ослепительной, и Роберт понял, что она испытала огромное облегчение.

– Спасибо, сэр. Надеюсь, с этого момента наши отношения станут лучше.

– Я в этом не сомневаюсь. – Томас опять взглянул на брата. – Нужна помощь с подпругами? Я приехал сказать, что уже половина пятого и служанка скоро обнаружит отсутствие своей хозяйки.

Джорджиана фыркнула, хотя и поспешила к Артемиде.

– Надин не заходит ко мне в спальню раньше восьми. Ей нравится завтракать неторопливо. И сегодня мне это очень на руку!

Всадники двинулись вдоль озера, а потом воспользовались последней возможностью пустить коней в галоп. На этот раз Джорджиана прильнула к шее кобылы, пустила ее во весь опор и выиграла гонку у обоих братьев, хотя и с очень небольшим преимуществом. Издав торжествующий возглас, девушка подкинула вверх шляпу, и Роберту пришлось поднимать ее с земли.

– Отличная гонка! – воскликнул Томас, и губы его наконец-то растянулись в улыбке.

– Благодарю вас, сэр. Мне тоже она доставила огромное удовольствие, не говоря о победе.

Девушка поклонилась и, витиевато взмахнув шляпой, водрузила ее на голову.

– У меня всего один вопрос, ведь мы теперь друзья и все такое. Как отреагировала леди Уинстон, когда вы рассказали, что произошло на самом деле?

Джорджиана покраснела.

– О… хорошо, что напомнили. Я намерена написать ей письмо, но на это требуется время, знаете ли, поскольку объяснить все довольно непросто.

– И как продвигаются дела? – спросил Роберт.

– Пока готово лишь начало: «Дорогая Китти, надеюсь ты сама и остальные обитатели Осборн-Хауса чувствуете себя хорошо. Особенно малышка Аннабель». – Джорджиана ненадолго замолчала. – Остальной текст я еще не продумала.

Роберт закашлялся, пытаясь скрыть смех, а Томас не стал и пытаться. Джорджиана посмотрела на него с печальной улыбкой и тяжело вздохнула.

– Знаю, это ужасно. Думаю, все мы пытаемся придумать какие-то положительные объяснения своим поступкам.

– Можете сослаться на внезапное ухудшение зрения, – предложил Томас.

– Но голоса-то вряд ли перепутаешь, я ведь не глухая, – с усмешкой возразила Джорджиана. – Хотя проблемы со слухом мне бы очень пригодились, когда мы с Китти встретимся и она начнет высказывать все, что обо мне думает.

– Сомневаюсь, что леди Уинстон так поступит, – произнес Роберт.

– О, можешь мне поверить: Китти придет в ярость, – уверенно заявила Джорджиана. – Мне страшно представить, что она обо мне подумает, но еще страшнее – что скажет. А ведь еще есть Женева и матушка Уинстон…

– Я не собираюсь отбирать у них дом, – в который раз повторил Роберт. – Этот вопрос решен, не так ли?

Джорджиана озадаченно наморщила лоб.

– Думаю, да, и все же… Мы с Китти дружили еще со школы. Она непременно захочет знать, зачем я сочинила эту историю.

Но Роберт лишь подмигнул в ответ. Они как раз въезжали на Оксфорд-стрит, где уже появились первые прохожие, однако им удалось проскользнуть незамеченными. Когда же они оказались на Кавендиш-сквер, крыши домов позолотили первые лучи солнца.

Роберт спрыгнул на землю, и Джорджиана едва ли не упала в его объятия. Оставив лошадей на попечение Томаса, они поспешили вниз по Мортимер-стрит. Оглядевшись по сторонам, Роберт отворил садовую калитку и, после того как в последний раз поцеловал, погладил по щеке и прошептал: