Кэролайн Линден – Ставка на любовь (страница 39)

– Да-да, я слышал. Это просто отвратительно.

Леди Сидлоу шумно втянула носом воздух, однако замечания виконту не сделала. В таких случаях она предпочитала молчать, хотя всем своим видом выражала недовольство.

– Что ты слышал? – уточнила Джорджиана. – Чарлз писал, что произошло нечто ужасное.

Леди Сидлоу еле слышно зацокала языком, но молодые люди сделали вид, что ничего не слышат.

– А… – Стерлинг перевел взгляд на пожилую даму, глаза которой горели гневом, и на губах его опять заиграла дьявольская улыбка. – Конечно, сплетничать нехорошо… но ставка действительно была весьма… необычной. Его каким-то образом угораздило связаться с Уэстмарлендом, Хитеркотом и их компанией. Из этого, конечно же, не вышло ничего хорошего. Уэстмарленд не моргнув глазом забрал у Уинстона закладную на дом, и сколько тот ни умолял его смилостивиться, тот не соглашался, что неудивительно – таких снобов, как этот маркиз, еще поискать.

Услышав столь нелестный отзыв о Роберте, Джорджиана машинально ощетинилась, но тотчас же взяла себя в руки. Ей нужна была информация, а не ссора. К тому же предполагалось, что они с маркизом незнакомы. Она нарочито испуганно округлила глаза.

– Именно это Чарлз и написал Китти! Но… почему он поставил на кон дом?

– Такое в «Веге» случается, – туманно ответил Стерлинг. – Уэстмарленд не дал Уинстону возможности отыграться, а потом исчез из Лондона и с тех пор нигде не показывался. Проклятый негодяй.

Джорджиана мысленно молилась, чтобы никак себя не выдать – например не покраснеть.

– И все же меня удивил поступок Чарлза. Как случилось, что он связался с такой компанией?

Стерлинг вскинул брови.

– А что такое?

– Глупо ставить на кон собственный дом. Немудрено, что его жена пришла в ярость: я бы вообще убила!

– О, не сомневаюсь! – рассмеялся Стерлинг. – Если откровенно, то Уинстону вовсе не стоило садиться с ним за один стол. Ведь Хитеркоту нет равных в том, что касается карт. Но раз уж Уинстон включился в игру, ему пришлось сделать ставку.

– Почему?

Стерлинг откашлялся.

– Кажется, он проиграл довольно крупную сумму денег, а посему ему пришлось рискнуть, чтобы поправить дела.

– То есть, бесконечно проигрывая, он рискнул проиграть еще больше? – Интересно, что бы сказала на это Софи, всегда тщательно просчитывавшая свои возможности? – Разве это не верх безумия?

Стерлинг снисходительно улыбнулся.

– Все это довольно сложно, дорогая. Тебе не стоит из-за этого беспокоиться.

– Но я ничего не могу с собой поделать! – воскликнула Джорджиана. – Моя дорогая подруга Китти пребывала несколько недель в отчаянии из-за страха лишиться крыши над головой! Конечно же, я хочу знать, что произошло.

Стерлинг украдкой взглянул на леди Сидлоу: пожилая дама разве что не шипела, прислушиваясь к беседе.

– Еще раз повторю, вопреки здравому смыслу: мне непонятно, почему тебя это так расстраивает.

– Чарлз проиграл закладную на дом!

Однако Стерлинг лишь отмахнулся в ответ:

– Разберутся. Если Уэстмарленд действительно джентльмен, то даст Уинстону шанс отыграться.

– А что, если Чарлз проиграет?

Впервые за все время разговора на лице Стерлинга отразилось раздражение.

– Значит, ему придется отдать свой дом.

– Что? – воскликнула Джорджиана. – А как же Китти и ребенок? Стерлинг, ты не можешь одобрять такие поступки. Ведь ты так не сделал бы, верно?

Виконт удивленно взглянул на невесту.

– Конечно, нет. И ни за что не стал бы связываться с такими, как Уэстмарленд и Хитеркот. От их компании ничего хорошего не жди. Я бы ничуть не удивился, если бы обвинение в мошенничестве подтвердилось. Уинстон, конечно, идиот, но разве ты не понимаешь, что это единственный способ решить проблему?

Джорджиана раздраженно всплеснула руками.

– Боюсь, нет. Чарлз проиграл дом, но должен садиться за карточный стол снова и снова, пока не выиграет. Но что, если этого не произойдет? Ты сам сказал, что Уэстмарленд и Хитеркот прекрасные игроки, да к тому же мошенничают. Поэтому может статься, что Чарлз проиграет все, что у него есть. И все же ты полагаешь, что другого пути решения проблемы нет. Я права?

Стерлинг пожал плечами.

– Это дело чести, дорогая.

– Что ж, если у джентльменов такое понятие чести, то я очень рада что родилась дамой, – заявила Джорджиана, откидываясь на спинку стула.

Стерлинг рассмеялся.

– А уж как этому рад я! Ты идеальная леди.

– Но и будь я мужчиной, никогда не поставила бы на кон свой дом.

Продолжая посмеиваться, Стерлинг выставил руки ладонями вперед, словно на все соглашался.

– Я в этом не сомневаюсь.

Вскоре после этого он ушел, пообещав на днях заехать, раз уж она вернулась в Лондон. Мэри вошла в гостиную, чтобы забрать поднос с чайной посудой, а Джорджиана все сидела, недовольно сморщив лоб. Стерлинг вскользь обвинил Роберта и его друзей в мошенничестве, хотя, судя по всему, его это не слишком возмутило. К тому же он полагал, что Чарлзу Уинстону следует продолжать играть, поскольку это единственный благородный способ вернуть себе дом. Впервые в жизни Джорджиана усомнилась в верности суждений своего жениха.

– Я знаю, что ты не приемлешь моих советов, – нарушила тишину леди Сидлоу, прервав раздумья своей воспитанницы, – но ты напрашиваешься на неприятности.

Джорджиана сдержанно, без эмоций ответила:

– Я знаю, что азартные игры, равно как и разговоры о них, неприемлемы для леди.

– Бесспорно, – кивнула пожилая дама. – Но сейчас я хочу указать тебе на другое: ты подстрекала лорда Стерлинга говорить о том, что джентльмены с леди не обсуждают.

Леди Сидлоу постоянно твердила своей воспитаннице, что она поступает неправильно, и Джорджиана сердилась на нее за это, даже когда знала, что ее наставница права, а сама она зашла слишком далеко, но сегодня это было не просто ворчание вечно недовольной чем-то немолодой дамы.

– Почему вам так не нравится Стерлинг? – выпалила девушка.

Леди Сидлоу застыла.

– Не мне высказывать мнение о нем.

– Но он вам не нравится.

Наставница замялась, и на мгновение на ее лице отразились сомнения, хотя раньше Джорджиана не замечала за ней ничего подобного.

– Лорд Уэйкфилд ясно дал понять, в чем состоят мои обязанности. Он кандидатуру лорда Стерлинга одобряет, и только это важно.

Джорджиане не следовало настаивать: леди Сидлоу всегда казалась ей слишком чопорной и церемонной, поэтому девушка целых два года мечтала поскорее освободиться от ее чрезмерной опеки, – однако этот проблеск сомнения и собственные, пребывающие в смятении мысли о Роберте и Стерлинге, заставили ее добиться ответа.

– Это мне известно, но я спрашиваю вас как женщина женщину: почему вам не нравится Стерлинг.

Рот леди Сидлоу приоткрылся от удивления. Она с мгновение смотрела на воспитанницу, а потом сцепила лежавшие на коленях руки в замок.

– Хорошо, отвечу, только ты должна понять, что я никоим образом не пытаюсь обсуждать решение твоего брата. Это всего лишь мое личное мнение, которое имеет значение лишь для меня одной.

Джорджиана так сильно хотела услышать ответ, что не обратила внимания на столь пространное предостережение.

– Лорд Стерлинг слишком самоуверен: принимает твою любовь как должное, и посему не слишком ценит. Ты ведь знаешь его давно.

– С детства, – подтвердила девушка. – Наши отцы дружили.

– Мне это известно, – ответила леди Сидлоу, чем очень удивила Джорджиану. – Чего не скажешь о твоей матушке.

Этого Джорджиана не знала. Ей было всего восемь лет, когда умерла мама. О дружбе отца и лорда Пелхэма, отца Стерлинга, она часто слышала и полагала, что и мама была дружна с этой семьей.

– Она всегда держалась с графом и его женой вежливо и любезно, – продолжила леди Сидлоу, – но при этом особо не жаловала.

– Я этого не знала…