Кэролайн Линден – Невеста для графа (страница 35)

– Почему вы должны делать выбор? – в недоумении пробормотал Хью. – Вы ведь не мальчик, а взрослый мужчина. Насколько я понимаю, против Эдит ваши родственники ничего не имеют. Вас ведь никто не лишал права самому выбирать себе невесту?

Бенвик побагровел и процедил сквозь зубы:

– От моего выбора зависит благополучие всех моих близких. Я должен отдать отцу половину приданого Эдит, вернее – половину приданого моей будущей жены, чтобы отец мог расплатиться с долгами. – Тут Бенвик вдруг прищурился и с усмешкой добавил: – Но если бы вы пожелали компенсировать потери от мошенничества Кросса…

– Простите, вы о чем? – перебил Хью, ошеломленный таким поворотом.

– Кросс обманул моего отца на двадцать тысяч фунтов. Я хочу их вернуть.

Откинувшись на спинку стула, Хью скрестил на груди руки. Он сохранял внешнее спокойствие, хотя внутри у него все кипело. При всем своем обличительном пафосе Бенвик и сам оказался изрядным мошенником. И все же… Скрепя сердце, граф утвердительно кивнул.

– Хорошо, я дам за Эдит двадцать тысяч.

– Нет-нет! – воскликнул Бенвик. – Двадцать тысяч я должен вернуть отцу. В общем… за сорок тысяч я готов закрыть глаза на ваши, мягко говоря, неудачные родственные связи.

– Вы шутите! – возмутился Хью.

Щеки Бенвика пошли красными пятнами, руки дрожали, но смотрел он на графа с вызовом.

– Что ж, понимаю… – пробормотал Хью, как бы размышляя вслух. Он не мог пойти на поводу у Бенвика. От приданого Элизы у него останется всего десять тысяч, а Генриетте на следующий год предстоит выход в свет. Мог ли он отдать сорок тысяч за одну сестру и всего десять – за другую, оставив при этом и жену, и мать ни с чем.

Хью посмотрел на Бенвика с нескрываемым презрением.

– Итак, все, что вы говорили о своих чувствах к моей сестре, – пустая болтовня. Вам следовало бы раньше дать понять, что Эдит для вас не более чем потенциальный источник дохода. Я бы немедленно выставил вас за дверь и избавил нас обоих от ненужных проблем.

– Я люблю Эдит! – крикнул Бенвик. Лицо у него сделалось свекольного цвета. – Как вы смеете?

– Ваши поступки говорят сами за себя, – холодно сказал Хью. – Позавчера вы ее обожали и страстно желали жениться, вчера решили бросить, а сегодня вдруг заявляете, что ваша семья всегда будет для вас на первом месте, но за сорок тысяч вы, так и быть, возьмете Эдит в жены. Это не любовь, сэр. Вы, мистер Бенвик, торгуетесь, вот и все.

– Вы не понимаете! – воскликнул молодой человек. – Вам-то не приходится выбирать между сердечной привязанностью и верностью семье! Поверьте, я действительно ее люблю и был бы счастлив жениться на ней, даже если вы так неразборчивы в своих связях. Но мой отец упорно стоит на своем, и он может смилостивиться лишь при условии, что ему вернут украденные у него деньги.

Хью стиснул зубы. Казалось, еще немного – и он расквасит Бенвику физиономию. Его правая кисть словно сама собой сжалась в кулак. Один удар – и от идеально прямого носа Бенвика останутся лишь воспоминания. Безмозглый юнец понятия не имел, о чем говорил.

С трудом преодолев искушение, граф проговорил:

– Верность своей семье требует от вас предать девушку, которая самозабвенно вас любит? Ради своих близких вы готовы разбить ей сердце?

Бенвик болезненно поморщился.

– Если вы одумаетесь, вы знаете, где меня найти, – добавил Хью. – Желаю вам приятно провести время, мистер Бенвик. Не дожидаясь ответа, он вышел на улицу.

На свежем воздухе Хью сумел наконец собраться с мыслями и трезво оценить ситуацию. Было ясно: надеяться на прозрение Бенвика по меньшей мере наивно. Он бросит Эдит – как пить дать. И можно было лишь надеяться, что у мальчишки хватит такта сделать это наименее болезненно. Хотелось верить, что он найдет возможность сообщить об этом Эдит лично и наедине. Впрочем, судя по сегодняшнему поведению Бенвика, на его деликатность не следовало рассчитывать. Что ж, если так… «Придется мне самому все рассказать Эдит», – решил Хью. Да, он сделает это. Даже если сестра за это возненавидит его.

Возвращаясь домой, Хью думал о том, как было бы приятно поужинать с Элизой наедине, а потом всю ночь заниматься любовью. И было бы очень хорошо, если бы вот этим самым вечером какой-нибудь другой юнец вскружил Эдит голову и она забыла Бенвика. Возможно, им всем следовало срочно перебраться в Розмари. Там, в Корнуолле, наверняка найдется пяток-другой достойных молодых джентльменов, которые сочтут приданое в десять тысяч фунтов вполне достаточным. Впрочем, пяток не потребуется: достаточно и двоих одного для Эдит, другого – для Генриетты.

Переступив порог дома, Хью оказался в настоящем бедламе. Вилли отчаянно лаял, а Элиза, стоя на коленях, вцепилась в него изо всех сил, не давая двинуться с места. Эдит же, вся дрожа, сидела на корточках на лестнице, держась за стойку перил.

– Вилли, тихо! – крикнул Хью.

Пес тут же прекратил лаять, и Элиза, воспользовавшись моментом, подхватила его на руки и помчалась на кухню. Хью бросился к Эдит. Обняв дрожащую как осиновый лист сестру, он принялся гладить ее по волосам, бормоча что-то ласковое.

– Он такой громкий… – стуча зубами, пробормотала Эдит. – Зачем она привезла его сюда?

– Я должен был тебя предупредить, – гладя сестру по спине, произнес Хью.

За всеми своими заботами он и в самом деле забыл подготовить домочадцев к Вилли. Впрочем, они и Элизу встретили без восторга.

– Хью, дорогой… – Эдит с мольбой посмотрела на него своими ясными, полными слез глазами. – Пусть она отвезет его обратно в Гринвич, хорошо? Ненадолго. Как только я выйду за Регги, она сможет привезти его обратно.

Будь проклят Реджинальд Бенвик!

– Не беспокойся, мы что-нибудь придумаем, чтобы вы с псом не встречались, – пообещал Хью.

В этот момент в холл вбежала вторая сестра – смертельно бледная, с глазами как блюдца.

– Генриетта, мама дома? – спросил Хью.

Девушка кивнула и побежала за матерью, но оказалось, что та уже спускалась в холл.

– Ах, мама!.. – Эдит бросилась матери на шею.

Хью со вздохом прикрыл глаза, не в силах смотреть, как сотрясались в рыданиях хрупкие плечи Эдит.

– Что случилось, моя драгоценная? – ласково спросила Розмари.

Эдит обернулась и посмотрела на брата. Глаза ее покраснели от слез.

– Мама, я ходила в гости к леди Харлоу и Миллисент, а потом, когда я пришла домой и сняла шляпку… этот пес на меня набросился!

– Набросился? – в ужасе воскликнула Розмари.

Хью снова вздохнул и спросил у сестры:

– Что именно он сделал?

– Он выбежал… и прыгнул на меня, – ответила Эдит дрожащим голосом. – Он вцепился в мою сумочку и попытался вырвать у меня из рук. И хотел меня укусить!

– Он не пытался вас укусить, – возразила Элиза, входя в холл. – Вилли не кусается.

Глаза Эдит вновь наполнились слезами.

– Но он хотел меня укусить! Он хватал зубами одежду и лаял как цербер! И еще…

– Так он тебя укусил или нет? – перебил сестру Хью.

Если пес действительно кого-то укусил, ему тут не место, как бы Элиза ни была к нему привязана.

– Он пытался!

– Мне так жаль… – чуть не плача, пробормотала Элиза.

Обнимая старшую дочь, Розмари повернулась к невестке и сказала:

– Эдит в детстве укусила собака. Ваша собака, возможно, и не причинила ей вреда, но очень напугала.

– Мы с Элизой придумаем, как сделать, чтобы пес к тебе не приближался, Эдит, – проговорил Хью.

«Ты предатель», – взглядом сказала ему сестра.

Розмари повела Эдит наверх, а за ними молча последовала Генриетта. Хью посмотрел на жену и поманил к себе.

Элиза тотчас подошла к нему, и Хью, ни слова не говоря, увлек ее в ту самую утреннюю комнату. Закрыв дверь, он обнял жену, а она судорожно вцепилась в его сюртук. И лишь сейчас Хью осознал, что Элиза напугана не меньше Эдит.

– Вилли не хотел ее укусить, не хотел… – повторяла она, уткнувшись лицом в грудь мужа. – Ему приглянулась ее сумочка. – Элиза отстранилась и показала ридикюль Эдит – необычайно яркое изделие из бирюзовой парчи с отделанным бахромой донышком и украшенной блестящими камешками ручкой из плетеной тесьмы. Бахрома частично пострадала от зубов Вилли.

– Это его не оправдывает, – проворчал Хью.

– Конечно, нет! – воскликнула Эдит. – Вилли вел себя из рук вон плохо! Я лишь хотела сказать, что он не пытался ее укусить и не нападал на нее. Ему была нужна лишь эта сумочка!

– Да, знаю…

В очередной раз вздохнув, Хью уселся на диван. Немного помедлив, Элиза присела рядом с мужем, обняла и спросила:

– Дорогой, что случилось? Я заметила, что ты пришел расстроенный.

– С чего ты взяла? – Хью улыбнулся.

– Ну… я догадалась. А тут еще и Вилли… Мне очень жаль, что так получилось. Не понимаю, как случилось, что дверь оказалась незапертой.