Кэролайн Линден – Невеста для графа (страница 37)

– Да, дорогая. Я бы хотела их увидеть, – ответила свекровь.

Это была вторая победа Элизы, а третья случилась позже.

Леди Гастингс отправилась к портнихе на примерку, а Эдит куда-то ушла. Элиза же, страшно волнуясь, постучалась к Генриетте.

– Мне очень нужна ваша помощь, – сказала она, когда младшая сестра Хью открыла дверь. – Можно я войду?

Генриетта опасливо осмотрелась – словно боялась, что кто-нибудь увидит, как она разговаривает с женой брата. Вероятно, она опасалась, что ее заметит Эдит.

– А что случилось? – спросила девушка, впуская Элизу в комнату.

– Мне ужасно неловко из-за этого…

Элиза продемонстрировала ридикюль, который Вилли утащил днем ранее. Она пришила оторванную бахрому, но на сумочке осталась небольшая дырка от зубов, которую невозможно незаметно заштопать, разве что залатать, что сильно испортило бы внешний вид сумочки.

– Мне бы хотелось подарить Эдит что-нибудь взамен, но я не знаю ее вкусов. Вы бы не могли поехать со мной на Бонд-стрит и помочь с выбором?

– Сегодня? – оживилась Генриетта.

– Да, – сказала Элиза и с улыбкой добавила: – Я бы хотела сделать ей подарок сегодня за ужином.

– Ладно, хорошо, – кивнула Генриетта. – Ради Эдит поеду. Но Элиза догадывалась, что девушке самой ужасно хотелось пройтись по магазинам на Бонд-стрит.

Вскоре Элиза с Генриеттой в сопровождении горничной Мэри отправиась в поход по магазинам. Стоило им отойти подальше от дома, как девушка сделалась более разговорчивой и призналась, что им с сестрой не удавалось выходить за покупками так часто, как хотелось.

– Эдит нужно приданое, поэтому мама старается покупать как можно меньше, – говорила Генриетта. – Подозреваю, что Хью отчитывает ее за то, что она слишком много тратит.

Элиза знала, что отец дал за ней очень большие деньги, которые уже должны были находиться в распоряжении Хью, но предпочла об этом промолчать.

– Я не считаю, что Хью должен платить за мой подарок Эдит, – сказала Элиза. – Это мой пес испортил имущество вашей сестры, и возместить ущерб я намерена из своих личных денег – из тех, что мне дают «на булавки». Элиза почти ничего не тратила из того, что давал ей отец, и сумма у нее имелась весьма приличная.

Они заходили в одну лавку за другой, рассматривая перчатки, шляпки, носовые платки, ридикюли, даже зонтики от солнца, но так и не нашли ничего, что понравилось бы придирчивой Элизе. Она хотела что-то не просто милое – как те несколько шляпок и зонтик, что приглянулись Генриетте, – но что-нибудь совершенно особенное. И вот, наконец, в крохотной лавочке в конце улицы она увидела оригинальный веер, собранный из тонких пластин слоновой кости, обтянутых кружевом бледно-розового оттенка. По краям пластины были украшены крохотными блестками, а закрывался веер с помощью серебряной защелки с изящной гравировкой.

– Какой красивый! – с придыханием воскликнула Генриетта. – И словно создан для Эдит.

Элиза раскрыла веер, изучая работу, а затем спросила:

– Вы думаете, вашей сестре понравится?

Генриетта посмотрела на веер с тоской и завистью и пробормотала:

– Очень понравится.

– Вот и хорошо. – Элиза обмахнулась веером и с улыбкой спросила: – Тогда берем?

Генриетта тут же кивнула и Элиза попросила продавщицу завернуть покупку.

– На чей счет, мадам? – спросила продавщица.

– На счет графа Гастингса! – опередив Элизу, выпалила Генриетта. Она указала на свою спутницу. – Это моя сестра, графиня Гастингс.

Глаза продавщицы округлились.

– Да-да, конечно, миледи…

Элиза хотела поспорить с Генриеттой: ведь она только что сообщила золовке о своем желании расплатиться за подарок из собственных денег, – но еще больше ей хотелось обнять девушку и расцеловать – ведь та назвала ее сестрой, а это дорогого стоило.

– Пусть Хью оплатит счет, – шепнула ей на ухо Генриетта и с озорной улыбкой добавила: – К тому же, дорогая Элиза, никто наличными не платит.

Да, конечно, вспомнила Элиза. Ведь у аристократов так заведено: в каждой лондонской лавке они имеют по отдельному счету. В этот момент из подсобного помещения вышла продавщица с аккуратно завернутым веером.

– Спасибо вам за совет, Генриетта, – сказала Элиза, когда они вышли на улицу. – Я очень надеюсь, что Эдит понравится веер.

– Он как раз в ее вкусе! Она обожает изящные милые вещицы…

Генриетта внезапно умолкла, уставившись на молодого джентльмена, выходившего из соседней лавки. Он в этот момент надевал шляпу, и потому не заметил остановившихся неподалеку молодых дам.

– Мистер Бенвик!.. – удивилась Генриетта.

Услышав свое имя, джентльмен посмотрел в их сторону. Он был прекрасно одет и хорош собой – кареглазый, с темными волнистыми волосами. Узнав Генриетту, молодой человек помедлил в нерешительности: казалось, он хотел что-то сказать, но вдруг заметил Элизу – и словно лишился дара речи. При этом все трое замерли: Генриетта – в изумлении, Элиза – в растерянности, а что до мистера Бенвика, то его мимика была более чем красноречива. Чего стоили одни лишь его поджатые губы!

– Добрый день, мистер Бенвик, – сказала наконец Генриетта. – Позвольте представить вам мою невестку леди Гастингс. Элиза, позвольте представить мистера Реджинальда Бенвика.

Так вот он какой, жених Эдит! Элиза присела в реверансе и проговорила с улыбкой:

– Добрый день, сэр. Приятно познакомиться.

Бенвик взглянул на Генриетту, и снова показалось, что он хотел что-то сказать, но затем вдруг резко развернулся и ушел. Ушел, так ни слова и не сказав. Элиза вздрогнула от недоброго предчувствия. Генриетта же была на грани обморока – стояла, словно окаменев.

– Генриетта… – Элиза осторожно тронула золовку за плечо. – Генриетта, пойдемте. На нас уже оглядываются. – Девушка не реагировала, и Элиза обняла ее за плечи и повела к дому. – Не печальтесь, дорогая, все будет хорошо.

Переступив порог дома, Генриетта тотчас же побежала наверх, сославшись на головную боль. Элиза посмотрела на Мэри, и та в ответ лишь плечами пожала.

К счастью, Хью оказался дома – сидел у себя в кабинете, склонившись над гроссбухами. При появлении жены он поднял голову и улыбнулся.

– Заходи, дорогая.

Элиза вошла, плотно закрыла за собой дверь и сообщила:

– Мы с Генриеттой только что вернулись с прогулки по магазинам на Бонд-стрит.

Но Хью, уже что-то писавший, встретил ее слова негромким смешком, потом проговорил:

– Прогулки по магазинам – ее любимое занятие.

– Я хотела купить Эдит подарок – в качестве компенсации за растерзанный Вилли ридикюль, – сказала Элиза.

– Нашла что-нибудь? – Перевернув страницу, Хью снова принялся что-то писать.

– Да, веер из слоновой кости, – ответила Элиза и, нахмурившись, продолжила: – А потом случилось что-то очень странное… Разве Эдит не помолвлена с мистером Реджинальдом Бенвиком?

Граф внезапно нахмурился, а затем пристально взглянув на жену, проговорил:

– А почему ты спрашиваешь?

– Мы заметили его на улице. Генриетта назвала его по имени, и тогда он повернулся и посмотрел на нас… – Элиза прикусила губу – ведь это случилось не тогда, когда он посмотрел на Генриетту, а когда посмотрел на нее.

– И что же произошло? – Хью встал из-за стола и приблизился к жене. Лицо его исказилось от гнева. – Что он тебе сказал?

Элиза густо покраснела.

– Ничего. Ни единого слова. Просто он… развернулся и ушел, не удостоив нас даже кивком.

Граф сжал кулаки и, сорвавшись с места, прошелся по комнате. Когда же он повернулся к жене, на него было страшно смотреть. Элиза никогда еще не видела мужа таким. Впрочем, уже через мгновение он взял себя в руки и со вздохом пробормотал:

– Вот бесстыдник… – Как ни странно, Хью сказал это безо всякого гнева – разве что с некоторой досадой. – А еще кичится своим воспитанием.

– Между ним и Эдит что-то не ладится? – решилась спросить Элиза.

– Эдит тут ни при чем: это Бенвик… капризничает.

Элиза прикусила губу. Для нее было совершенно очевидно: Хью либо не осознавал серьезности проблемы, либо не хотел посвящать в это дело ее.

– И в чем именно заключаются его капризы?

Хью не ответил. «Но что же он скрывает?» – думала Элиза. По лицу его ничего нельзя было прочесть.

– Это не слишком приятная история, – проговорил он, наконец, опустившись в потертое кожаное кресло. – Во всем виноват отец Бенвика.