Кэролайн Линден – Любимый плут (страница 2)

– Я предпринял несколько попыток, чтобы хоть что-то о них узнать, но все оказалось безуспешно. – Мистер Эдвардс помолчал. – Прошло столько времени. Кто знает: может, их уже и в живых нет.

Герцогиня фыркнула:

– Разве что внуки. Ему, должно быть, уже лет восемьдесят, а то и больше. Мужская часть Карлайлов не живут так долго. – Ее лицо вновь исказилось от горя, но потом она продолжила: – И внуки, даже если они у него есть, должно быть, французы.

– Скорее всего, – пробормотал мистер Эдвардс. – Мне хотелось бы основательно заняться поисками лорда Томаса и его потомков.

– А вам это зачем? – спросила она резко.

Поверенный заколебался:

– Если у лорда Томаса остался сын или внук… Его претензии будут превалирующими, ваша светлость.

Минуту герцогиня посидела с выражением горестного неодобрения на лице, затем ядовито заметила:

– Военный, карточный игрок или француз. Ее взгляд поднялся к потолку, покрытому роскошной росписью, затем переместился в сторону высоких сияющих окон, обежал изысканную мебель, картины в позолоченных рамах. – И один из них получит Карлайл. – Дама опять повернулась к Эдвардсу. – Пошлите за всеми, но эти двое должны быть здесь, и как можно скорее. Я не могу позволить, чтобы какой-нибудь круглый дурак или бессердечный мерзавец заняли место моего сына.

– Да, мадам.

– Навестите меня на следующей неделе, – продолжила герцогиня. – У меня будут кое-какие распоряжения на счет этого безрадостного набора наследников и, кроме того, есть несколько вопросов, касающихся поместья, которые должны быть улажены как можно скорее.

Мистер Эдвардс вздохнул:

– Ваша светлость, я не могу заниматься всеми делами поместья, даже если бы поселился в замке. Вы должны позволить мне нанять нового управляющего. Мистер Граймс заверил меня, что он ни в коем случае не вернется на свой пост, и боюсь, что так и есть.

Герцогиня нетерпеливо отмахнулась.

– Хорошо-хорошо. Но только с испытательным сроком! – Поверенный выдохнул с облегчением, а она добавила: – Граймс меня вполне устраивает, и я не оставляю надежды на его возвращение.

Мистеру Граймсу было почти семьдесят, и он серьезно страдал от болезни легких, так что на свой пост он не вернется. Мистер Эдвардс уже решил вопрос с его пенсией, осталось только получить согласие герцогини, а также решить вопрос с заменой. Пока все заботы лежали на плечах мистера Эдвардса, и после полугода такой жизни он был сам готов подать в отставку.

– Я наведу необходимые справки, как только окажусь в Лондоне, мадам.

– Хм… – Мрачно взглянув на поверенного, герцогиня погрозила ему пальцем. – Нужен здравомыслящий, надежный человек с большим опытом управления подобным поместьем, а не один из этих голодных молодых людей, которым хочется поэкспериментировать, чтобы улучшить то, что и так прекрасно работает и не требует улучшения!

– Естественно, мадам.

– Можете идти, – объявила герцогиня, и мистер Эдвардс поднялся, собрал бумаги и, кланяясь, вышел из комнаты.

София Констанс Сент-Джеймс, когда-то самая завидная наследница в Англии, сидела в своем обтянутом шелком кресле, безучастно смотрела в высокое многостворчатое окно, за которым виднелся идеально подстриженный газон, а на дальних холмах там и сям тучные стада овец, и ее унизанные перстнями пальцы стискивали носовой платок из тончайшего ирландского полотна. Это все был Карлайл, акры земли, которые лежали в поле зрения, а еще и те, которых взглядом не охватишь.

Почти шестьдесят лет назад она приехала сюда молодой женой Джорджа Фредерика, четвертого герцога, который был старше ее вдвое. В день свадьбы мать прошептала ей на ухо, чтобы она сразу поставила себя, иначе будет уступать всю жизнь. Вот София и решила «поставить». Она была единственным ребенком и наследницей богатого банкира, который дал за ней целое состояние, поэтому потребовала от мужа признать ее достоинство. И он, несмотря на свое высокомерие и замашки тирана, смирился с этим, потому что молодая жена не оставила ему выбора.

Когда он умер, София ожидала, что жить станет проще и комфортнее, но тут навалились мучения из-за сокрушительной потери одного сына, потом произошло фатальное ранение ее старшего ребенка, затем смерть единственной дочери. Однако она не падала духом, оставаясь верной своему долгу. Почти тридцать лет она продолжала защищать все, что было у нее перед глазами, вместо сына, в яростной надежде на то, что Карлайл в целости и сохранности перейдет к следующему поколению.

Теперь поместье перейдет к кому-то другому, у кого есть сын, а ей предстоит похоронить своего – нежного, умного, любимого Стивена, усладу ее сердца. Горло перехватило от душевной боли. Трое ее детей мертвы. Ушли все мечты, канула вся любовь. Оставался, правда, в живых ее старший сын Джонни, но он больше ей не принадлежал и не будет жить так, как ей мечталось. Бескрайняя зелень за ее окном не радовала глаз – должно быть, мираж.

Легкое движение возле юбок отвлекло ее от мрачных мыслей.

– О, это ты, Персиваль! – воскликнула герцогиня, когда рыжий кот вскочил ей на колени.

– Простите меня, ваша светлость, – сказала Филиппа Киркпатрик, входя в комнату. – Он лежал у двери и ждал, пока откроют.

Герцогиня улыбнулась, подняв кота так, чтобы мордочка оказалась перед лицом.

– Не желаешь оставаться в стороне, мое великолепное животное, да?

Она опустила кота, и тот тут же свернулся у нее на коленях, прикрывшись хвостом.

– Выгнать его? – спросила Филиппа.

– Нет-нет, Пиппа, пусть остается, – сказала герцогиня и пальцами взъерошила, а потом пригладила кошачью шерстку. – От него веет теплом и уютом.

Девушка молча села на стул рядом с ней, сложила руки на коленях и стала ждать, за что герцогиня была ей очень признательна. Несмотря на юность, Пиппа не принадлежала к тем нынешним взбалмошным девицам с нарумяненными щеками, которые охочи до танцев, игры в карты и флирта. Это была добрая и всегда чуткая, с нежным и верным сердцем, милая девочка, с первого момента, когда герцогиня увидела ее: это произошло в день бракосочетания Джессики с отцом Пиппы – Майлзом. Устроившись у него на руках, малышка Пиппа посмотрела на нее большими карими глазами, улыбнулась, чем тут же и покорила герцогиню.

«Смотри, мама, – сказала тогда Джессика с ясной улыбкой, погладив девочку по голове. – Я получила вместе с мужем и дочку!»

Они обе сразу же полюбили Пиппу как собственного ребенка. Девочка выросла очень похожей на Джессику, и в глубине души герцогине хотелось, чтобы Пиппа действительно была ее внучкой.

Она тихо вздохнула: ею вновь овладела печаль. Теперь у нее никогда не будет внуков.

– Миссис Хамфрис привезла креп?

– Да, мадам. Служанки завешивают зеркала.

Взглянув на нее, герцогиня обратила внимание на цвет ее платья:

– Я вижу, ты уже переоделась.

Пиппа разгладила черные юбки:

– Лорд Стивен всегда был добр ко мне, мадам. Это неправильно, что он ушел таким молодым.

– Да, – тихо подтвердила герцогиня. – Абсолютно неправильно! Эдвардс хочет поговорить насчет наследника.

Девушка удивленно распахнула глаза:

– Так поспешно? О, мадам, это неправильно, бестактно!

Рука герцогини резко дернулась, потревоженный Персиваль мяукнул, и она опять погладила его.

– Нет тут никакой спешки! Нужно было заняться этим еще годы назад, если бы я не была так уверена в Стивене… – Герцогиня закрыла глаза, неожиданно вспомнив мальчишескую улыбку сына, голос, когда он заверял ее, что прекрасно понимает свой долг перед Карлайлом. «Не бойся, мамочка, – пообещал он ей, когда пришел сообщить, что обручился с мисс Калверт. – Я тебя не подведу».

С усилием герцогиня оттолкнула воспоминание. Сегодня она окружена призраками.

– Вероятные кандидаты уже взрослые мужчины со своими целями в жизни, по всей вероятности, и, конечно, не соответствуют той мере ответственности, которая ляжет на них. – Она помолчала. – У меня нет никакого желания отдать Карлайл в руки невежественного болвана. Возможно, что я не смогу указать на того, кто станет наследником, но непременно воспользуюсь всеми рычагами, которые имеются в моем распоряжении, чтобы заставить их быть достойными титула. Я послала за ними.

– Да, мадам, – кивнула Пиппа после короткой паузы.

Герцогиня продолжала:

– Мне нужна твоя помощь. Они быстро поймут, в чем заключается моя роль, начнут льстить мне и ублажать, но ты… Тебя они не станут обхаживать. Ты должна стать моими глазами и ушами, чтобы понять их истинные чувства и намерения.

– Конечно, мадам. Если пожелаете.

Повернувшись к ней, герцогиня печально улыбнулась.

– Я так надеюсь на тебя, Пиппа.

Девушка улыбнулась в ответ:

– Сделаю все, что в моих силах, ваша светлость.

– Знаю, ты постараешься, потому я и прошу об этом тебя, бедное дитя.

– Ничуть я не бедная! Для меня радость поддержать вас.

Герцогиня похлопала ее по руке:

– Ты всегда была такой отзывчивой, девочка.

Какое-то время они обе молча смотрели в окно, наконец герцогиня произнесла:

– Самый подходящий наследник – армейский офицер. Я надеюсь на него. Надежда, конечно, слабая, но ты тут, рядом. Мистер Эдвардс сказал, что он уважаемый человек, чтобы это ни означало в армии. А вот другой… – Она недовольно прищелкнула языком. – Игрок! И родственная связь очень дальняя. Нет, от него я не жду ничего хорошего.

– Такие способны удивить вас, мадам.