Кэролайн Куни – Голос в радиоэфире (страница 16)

Они запарковались около гостиницы, после чего достаточно быстро оказались в номере.

– Рив ведет передачу по четвергам с десяти до одиннадцати, – сказала Дженни. – Давайте найдем его радиостанцию.

Брайан начал крутить ручку настройки радио с корпусом из коричневого и черного пластика, с часами и будильником. Найти WSCK оказалось непросто.

– Они вроде расположены недалеко, – сказала девушка и сама попробовала поискать нужную волну. Потом попытку предприняла Дженни. Наконец они услышали низкий и притягательный голос, объявляющий композицию Visionary Assassins.

Брайан хихикнул.

– Я бы попел в команде с таким названием, – заметил он.

– А может, и нет, – произнесла Джоди, послушав группу около минуты. – Visionary Assassins надо разогнать за то, что они делают вид, будто являются музыкантами.

Ребята легли на кровать, хихикая в потолок от радости, что добрались до Бостона, а теперь находятся в отеле в этом большом городе и их ждет несколько дней полной свободы.

– Ну что, все собрались около радио? – прокричал Дерек в микрофон. – Всем интересна история «Дженни», люди звонят и хотят услышать новый эпизод программы. Рад сообщить вам приятную новость. Сегодня вас ждет сюрприз. Вы услышите не только о Дженни, но узнаете и кое-что о Ханне. Рив сам обещал.

Тот расправил плечи, протянул руку и пододвинул микрофон, почувствовав прилив радости и адреналина. Он был готов говорить самым притягательным и проникновенным голосом, выдерживая в нужных местах драматические паузы.

– Нельзя сказать, что Дженни превратилась в Джен непринужденно и легко. Она боролась, цепляясь за прошлую жизнь руками и ногами. Адвокаты обязали вернуть ее в биологическую семью. В Нью-Джерси. Девушку отвезли по той же дороге, по которой мы однажды проехали, когда прогуляли школу. Впрочем, тогда было сложно сказать, что мы ехали по дороге. То был тоннель ужаса. Дженни боялась будущего, в котором ее отнимали у любимых родителей. Она была в ярости на весь мир, злилась на Ханну и, конечно, на собственных биологических родителей. Как смеют они вырывать ее с корнями из жизни, которая ее полностью устраивала?

В Нью-Джерси Дженни поняла, что количество заложенной в ней любви является ограниченным. Ее не хватало на всех. Она не понимала, зачем ей эти люди. Жизнь без них была просто замечательной. Эти люди были просто лишним мусором.

Произнося эти слова, Риву казалось, что он сам избавляется от лишнего мусора. И неожиданно осознал, что программа является успешной, потому что ему самому надо было выговориться, избавиться от боли и непонимания, под знаком которых прошел прошлый год. Ему надо было выплеснуть это, чтобы раз и навсегда оставить прошлое.

Дженни казалось, что она превратилась в пластиковую куклу. В Барби.

Рив.

Она была не в состоянии выговорить его имя, как, впрочем, и проговорить любое другое слово.

Рив.

Джоди подумала, как ей повезло, что сейчас под рукой нет оружия. Если бы был пистолет или мачете, она бы поехала на радиостанцию и убила Рива.

«Он по радио говорит о том, что она не хотела быть членом нашей семьи, – думала Джоди. – Говорит о том, что она ушла из семьи, потому что любила Джонсонов больше. Если родители узнают, им конец».

Девушка чувствовала, что закипает от злости, что готова рвать и метать, взорваться, как динамит. Наверное, именно так чувствовал себя и Стивен в течение нескольких лет. Значит, он ощущал эту ярость и мог ее контролировать? Как вообще пережить это? Она чувствовала, что готова убивать.

«Ненавижу Рива».

Прежде чем заговорить, нужно хоть немного успокоиться. Иначе из ее уст послышатся только самые грязные ругательства и несвязные крики.

«Я – старшая, – думала она. – Я должна подавать пример».

И я его убью.

Дерек уже упомянул, что в этом эпизоде будет информация про Ханну.

Рив чувствовал своих слушателей, как они прильнули к радиоприемникам, как жадно ловят каждое слово. Он буквально ощущал присутствие большого количества людей, и это будоражило воображение.

Он был на взводе, ощущал необыкновенный прилив адреналина.

– Так кто же такая эта Ханна? Понятное дело, никто не хотел причинить боль ее родителям, поэтому все делали вид, что она – просто заблудшая душа… Но на самом деле это было не так. Ханна украла маленькую девочку, семья которой годами мучилась и страдала. Это – плохой поступок. И она была плохой, злодейкой. Семьи Джонсонов и Спрингов не считали ее злодейкой. Думали, что она была потерянной в этой жизни, оступилась, совершила неправильный поступок. Возможно, не понимая даже, что делает. Ее можно было пожалеть.

Как и все ведущие самых разных программ до него, Рив понял, что самая интересная тема – это тема зла. Если его нет, надо придумать. Приятно же приукрасить рассказ, сделать его более драматичным и насыщенным.

– Так где же эта Ханна сейчас? Непонятно. Но где-то она все-таки есть… потерянная, заблудшая дочь… похитительница ребенка, разрушительница семьи. Где-то прячется, она где-то есть. Ханна давно взрослая. И она злодейка.

Гласные слова «злодейка» приятно перекатывались во рту Рива. Он смаковал это слово, радовал им слушателей. А потом поднял ставки. И это значит, что, если до этого было захватывающе и интересно, сейчас станет еще интересней. Он заговорил тише, словно находился в личном пространстве, возникающем между людьми и Богом, когда человек молится о чем-то сокровенном.

– Дженни молилась. Но не Богу. Ханне: «Дорогая Ханна, не появляйся в наших жизнях. Мои родители этого не перенесут. Они не перенесут того, какой ты стала. И если появишься, будет суд и СМИ будут писать про тебя и твоих родителей. Ханна, есть только одна вещь, которую ты можешь сделать для своих матери и отца. Никогда больше не появляйся в их жизни».

Ужас холодной волной расползался по телу Дженни, как змеиный яд. И он был ледяным. В голове было пусто и холодно, словно оставили надолго включенным на максимальную мощность кондиционер. В то время когда она себя изводила по поводу странички в классном альбоме, Рив, ее Рив, использовал историю ее жизни для потехи публики в перерывах между песнями бесполезной группы Assassins.

В этом мире никому нельзя было доверять. Родители оказались совершенно не теми людьми, которыми ты привыкла их считать, а бойфренд, которого ты любила, – предателем и заклятым врагом.

Брайан почувствовал себя старше сестер. В сложившейся ситуации он представлял себя одним из родителей, взрослым, тренером или преподавателем.

Дженни расплылась по кровати. На лице было отсутствующее выражение, словно дух временно покинул ее тело. Джоди походила на проигрывающую матч чемпионку-теннисистку. У нее был вид человека, готового разорвать сетку и разбить ракетку о голову противницы, чтобы потом задушить ее голыми руками.

Он смотрел на девчонок.

«Рив, – с грустью думал он, – мы все тебя любили. Во многом благодаря тебе мы простили Джен Спринг за то, что она хочет быть Дженни Джонсон. Ты был моим героем».

Брайан чувствовал, что его предали. Он взял телефонную трубку, нажал цифру «9», которая давала возможность позвонить на городской номер. Дерек два раза повторил номер станции. Обычно Брайан плохо запоминал цифры, но эти семь запомнил хорошо.

Рив поставил две песни Visionary Assassins подряд. Ему нравились эти ребята.

Винни стоял в коридоре и с кем-то разговаривал. Дерек вышел в другую комнату, чтобы заняться учебой. У Кэла было свидание.

Загорелась лампочка на телефоне. Рив уставился на нее. Парень чувствовал себя таким уставшим, словно мозги почистили пылесосом – программы отнимали много энергии. Рив поднял трубку, краем глаза заметив, что магнитофон включился и начал записывать разговор. Наверное, его включил Дерек.

– Здрасте, – бодрым голосом произнес Рив в трубку. – Вы позвонили на WSCK. Мы здесь, мы ваши, и мы больны. Чем могу помочь?

Звонила женщина, явно взрослая: голос был утомленным и хриплым, как у человека, который слишком много курит. Она говорила слегка размазанно, словно была пьяна.

– Это… это радиостанция? – спросила она.

Дерек сказал бы: «Нет! Это штаб боевых действий. Сообщите ваши координаты, чтобы мы сбросили на вас бомбу». И объяснил бы, что в мире слишком много глупых людей.

– Да, это радиостанция, – вежливо ответил Рив. – Как вас зовут?

Возникла пауза, словно женщине надо было что-то обдумать. Казалось, она ждала от Рива заверения, что она правда в эфире и ее внимательно слушают, размышляла, как ей лучше выразить желаемое, и наконец в трубке прозвучало:

– Я – Ханна.

IX

Рив онемел.

Ханна.

Нет, это невозможно. Не может быть. Это нелогично. Любая статистика скажет, что это просто нереально. Это… Это самое худшее, что могло случиться. Он почувствовал себя практически невесомым. Ему показалось, что он может подняться в воздух и начать биться о стены, как космонавты в корабле на орбите Земли.

Ханна.

Винни все еще стоял в коридоре, разговаривая с незнакомцем. Никто не обращал внимания на Рива. Бобины старомодного магнитофона медленно крутились – шла запись эфирной тишины. Молчал ведущий, молчала и звонящая.

«Это не Ханна, – думал он. – Это прикалывается какой-нибудь второкурсник. Или Корделл с Пэмми, которая говорит более низким и взрослым голосом».

Но у нее совершенно другой голос – высокий и назойливый. Как она могла изменить его, чтобы так реалистично повторить голос курящего и пьющего человека?