Кэролайн Коури – От Стамбула до Парижа (страница 37)

– Это ведь не проблема?

– Нет, совсем нет.

Очередная нить в паутине лжи. Но как мне теперь здесь жить, если все в доме напоминает об Озе?

Чарли вышел из комнаты, и я опустила взгляд на экран. Три фотографии. Пока я их рассматривала, мое сердце ныло. Когда я сообщила Наде о свадьбе, она решила вспомнить свою. Нельзя возвращаться к тем воспоминаниям. Это слишком больно.

Глава восемнадцатая

9 лет назад. Июнь

– Выглядишь потрясающе.

– И правда, – Нада любовалась собой в зеркало в тетушкиной спальне с озорной улыбкой на лице. Одной рукой она поддерживала темные кудряшки, делая из них подобие прически.

Свадебное платье было простым, но элегантным: искусственный жемчуг украшал вырез, шелковая ткань складками спадала к полу. Его же надевали ее мама и бабушка; свадьба состоится завтра, а сегодня нужно подправить последние детали.

– Bijannin, bijannin, – сказала ее тетя.

– Говорит, красиво, – перевела Нада.

Я прибыла в аэропорт имени Рафика Харири час назад и вышла из него прямиком в жару и смог, после чего поскорее отправилась в квартиру тети Нады в центре города. Здесь мы забирали платье, и я изо всех сил сдерживала зевки. Во время ночного полета из Лондона до Бейрута мне удалось вздремнуть лишь часок, хотя я уже давно нормально не высыпалась, а в самолете выпила шампанского. Голова была забита другим – работой и звонком от мамы. Я уже стала сомневаться, стоило ли вообще прилетать. Мать переживала, что ей придется сорваться в Манчестер, если Эми вдруг начнет рожать, хотя до родов предположительно оставалось еще несколько недель. Папе нездоровилось – по телефону он разговаривал нормально, но мама сказала, что у него затяжное несварение. Наверное, раздувает из мухи слона. Пару дней назад в центре Бейрута взорвали бомбу, и вот тут я уже могла понять, почему мама переживает.

– Поверить не могу, что ты прилетела, – сказала Нада, когда ее тетя вышла за чаем. – Жаль, что Лиз не смогла присоединиться, посидели бы как в старые добрые времена. Вся команда в сборе.

– Она сама очень расстроилась.

– Ну и как тебе мир корпоративного права? – спросила Нада и начала переодеваться.

– Ты серьезно хочешь услышать мой ответ?

– Может, после пары бокалов сегодня вечером, когда мы будем праздновать последний день моей незамужней жизни, – подмигнула она.

Я изобразила изумление.

– Шучу я, шучу. Но вообще я бы предпочла послушать о твоей личной жизни.

– Какой еще личной жизни? – я закатила глаза.

– С тем парнем ничего не вышло?

– С каким из? С актуарием, который вытащил текстовыделитель, когда принесли счет в ресторане? Или с трейдером на валютном рынке, которого я встретила в кофейне, а когда мы пошли гулять в парк, он постоянно падал на землю и отжимался?

– Ya Allah. Придурки.

Я улыбнулась.

– Они славные, просто у меня нет ни терпения, ни желания строить что-то серьезное. Мне едва хватает времени ходить в магазин за едой, какие тут отношения.

– Так говоришь, будто отношения – это еще одна работа, – прыснула Нада.

– Боже, я так по тебе скучала. Столько времени прошло. Тебе нравится работать журналистом-международником?

Она просияла.

– Безумно. Материала полным-полно, даже чересчур, но я не жалуюсь. Проблемы Среднего Востока идут на пользу моей карьере. Я так давно мечтала писать для «Financial Times». Может, когда-нибудь в будущем меня отправят в Лондон, и мы сможем чаще видеться!

– Было бы здорово.

Я улыбнулась, хотя зависть съедала меня живьем. У Нады все схвачено – работа, отношения, будущее. Я уже три года работаю на McKenzie’s, юридическую фирму, что находится в топ‑100 лучших в Лондоне. Работа, конечно, тяжелая, но платят хорошо. Я снимаю однушку с умной планировкой в Клапхэме, работаю младшим юристом и пытаюсь взобраться на следующую ступеньку своей карьерной лестницы. Но что будет дальше, когда я до нее доберусь?

Неделю назад мы с Лиз пропустили по стаканчику и выяснили, что мы обе чувствуем себя в тупике. У Лиз была череда неудачных свиданий и проблемы с новым начальником. Мне в свою очередь казалось, что я не там, где должна быть, но я даже не представляла, где я бы хотела быть или что мне предпринять. Я застряла. Приглашение на свадьбу от Нады стало моим предлогом ненадолго сбежать от всего этого. Ее жениха я еще не видела – мы видимся впервые с тех пор, как Нада уехала четыре года назад.

– Значит, ты ни с кем не встречаешься, – лицо Нады приобрело хитренькое выражение, и она натянула рубашку.

Я потянула ее за рукав.

– Подожди, ты же не собираешься посадить меня за столик с другим одиночкой?

– Чтобы я тут брачное агентство устраивала? Да ни за что, – она в притворном изумлении раскрыла рот. – Но мне кажется, у тебя много общего с тем, с кем я посажу тебя за стол. Он как-то жил в Лондоне, и обещаю тебе, он сам иногда оплачивает счет и отжимается только в зале.

Ее воодушевление увлекло и меня. Как знать, может, она и впрямь нашла идеального для меня мужчину.

В отеле я быстренько приняла душ и переоделась, и мы поехали исследовать город. Больше всего в Бейруте меня поразила огромная пропасть между бедными и богатыми – BMW и Rolls-Royce ездят бок о бок с потрепанными Rover и Mazda. Двигаемся по одной улице – видим следы гражданской войны, что длилась пятнадцать лет, дома, которым требуется ремонт, дырки от пуль в квартирах, что давно заброшены. Сворачиваем на другую улицу, и все меняется – здесь рестораны с молодыми, богатыми арабами, разодетыми в дизайнерские тряпки.

Мы встретились с друзьями Нады из Американского университета Бейрута, где она изучала журналистику и политологию, включая год за границей, когда училась в университете Суррея. Они показали мне, где раньше жили – величественный кампус возвышался над суматохой города, в воздухе витал сильный запах хвои.

Мы несколько часов гуляли, отобедали ливанской едой и вином, я снова приняла душ и переоделась, и мы отправились в клуб. Там к нашему столику принесли поднос со стаканами, наполненными молочно-розовой жидкостью. Коктейли оказались очень освежающими, и я опрокинула сразу два – после чеснока в еде хотелось пить. Мы устроились за низеньким круглым столом и обсуждали работу, мужчин и политику.

Когда стало слишком громко, и друг друга мы больше не слышали, мы пошли на танцпол. Перед этим я выпила еще коктейль. Клуб вокруг закружился, и я схватилась за Наду, чтобы не упасть.

– Все нормально? – спросила она.

– Голова кружится, – крикнула я, и мне в рот попали ее волосы.

– Выпей воды. Коктейли очень крепкие, да и к жаре ты, наверное, не привыкла.

– А из чего они? – невнятно спросила я. – Вкусненькие.

– Клубничный ликер, сливки и двойная порция рома.

Я икнула и хрюкнула от смеха. Ой.

Мы танцевали до тех пор, пока по спине не полился пот, пропитывая мою белую шелковую рубашку. Я стала кружиться, наслаждаясь тем, как раздувается моя короткая юбка.

Часы показывали час ночи, и Нада объявила, что мы закругляемся. Ей надо было хоть пару часов поспать перед свадьбой. Я упрашивала ее задержаться хотя бы на еще одну песенку, но она помотала головой. Я выпила еще один вкусный коктейль и выпорхнула из клуба с Надой и ее друзьями. Они отвели меня к такси и продиктовали водителю, куда ехать.

За помощь я была очень благодарна – я не знала даже, какой сейчас день, не говоря уж о названии отеля, в котором остановилась. Родители были бы в ужасе, а вот Лиз с удовольствием отбила бы мне пять. Одинокая и пьяная в чужом городе, я снова хрюкнула от смеха и отбила пять сама себе.

Машина резко остановилась и выдернула меня из дремы – я уснула, пока мы ехали.

– Shukran, shukran, shukran, – сказала я водителю.

Я весь день слышу это слово, обозначающее благодарность. Приятно, что его можно сказать несколько раз, и странно это звучать не будет. Я повторила его еще три раза, и таксист ухмыльнулся мне в зеркало заднего вида.

Я попыталась выйти из машины, но запуталась в ремне безопасности и упала на тротуар, ударившись об асфальт локтями и коленями. Меня пронзила боль, прорезавшись даже через пелену алкоголя, что обычно ее приглушает. Над ухом раздалась быстрая речь на арабском.

Не надо разводить панику, все под контролем. Но можно подать мне руку, я не откажусь. Я взглянула на левую коленку: по ноге стекал ручеек крови. Упс! Я снова хихикнула.

Кто-то подхватил меня с обеих сторон. Слева стоял водитель с очень виноватым видом. Он кивнул, и чья-то рука обхватила мою талию. Я решила взглянуть на второго спасителя: перед глазами все плыло, но я рассмотрела его лицо и остолбенела.

– Оз? – пропищала я.

– Эбби, ходить можешь?

Идти сейчас – все равно что балансировать на неустойчивом канате. Так что нет, нормально ходить я не могу. Оз держал меня, но ноги все равно не слушались. Я прижалась к груди Оза щекой, вдохнула его запах с нотками цитруса, и меня подняли. Как он вообще меня держит? Я, наверное, килограмм пять набрала от всей этой еды и алкоголя.

– Эбби, на каком этаже ты живешь? – прохрипел он.

– На твоем? – Я икнула. Моя рука обвивала его шею, волоски на загривке покалывали мне пальцы.

Оз выгнул бровь.

– На верхнем, кажется. Ключи в сумочке.

Кажется, на этом моменте я отключилась, потому что дальше уже очутилась в своем номере, где Оз включил свет. Я сползла с его груди и внезапно очень захотела в туалет: я так и сбежала от него, громко хлопнув дверью.