Кэролайн Коури – От Стамбула до Парижа (страница 27)
За моей спиной – Босфорский мост и бесконечное голубое море. Я понятия не имела, как далеко мы плывем, но мне было все равно.
– Здесь так красиво, – сказала я. – Раньше мне не нравилось так выходить в открытое море.
–
Я обхватила себя руками.
– Когда мне было десять, сестра уговорила меня взять надувную лодку и спуститься на воду с пирса Мамблс. Это неподалеку от места, куда мы ездим отдыхать каждое лето. Нас застал прилив, и спасателям пришлось вытаскивать нас. Ужасно страшно. Родители были в ярости и посадили Эми под домашний арест на несколько недель.
– А тебя не наказали?
Я покачала головой.
– Они обрадовались, что я жива и в порядке, а на Эми злились за то, что она это все устроила, хотя я и сама знала, что разрешения выходить в море ей никто не давал.
– Интересно, как родители по-разному относятся к своим детям. Моя сестра вечно влипала в неприятности, когда была помладше, и мать всегда обвиняла или меня, или старшего брата. Моя сестра – единственная дочь, любимая и обожаемая.
Может, и Эми считала, что это несправедливо. Когда нас спасли, она стояла на пляже и всхлипывала, пока намокшие волосы липли к ее лицу, а родители обнимали меня так крепко, что чуть не раздавили.
– А здесь, со мной, ты чувствуешь себя в безопасности? – спросил Оз. Его глаза поблескивали в солнечном свете.
Я улыбнулась.
– А прилив сегодня ожидается?
Он помотал головой.
– Воды сегодня спокойные.
– Тогда да, я в безопасности.
Он выдержал мой взгляд, потом отряхнул весла и прислонил их к борту.
– Иди сюда, – Оз похлопал по месту рядом с собой. – Отсюда лучше мост видно.
Встала я осторожно, но лодка закачалась, и я тут же стала терять равновесие. Оз подхватил меня, но я все равно умудрилась каким-то чудом упасть на него.
– Ну, больше я себя в безопасности не чувствую, – засмеялась я, пока он помогал мне сесть рядом.
– Извини, – он закусил губу. Вид у него был виноватый. – Я почему-то решил, что это была хорошая идея.
– Все нормально. Не твоя вина, что у меня есть привычка падать в твои руки.
Оз смущенно опустил взгляд и вытянул ноги. Они прижались к моим, разогревая оголенную кожу. Я вспомнила наши переплетенные ноги на моей кровати в общежитии; от мыслей об этом все мое тело вспыхнуло.
Оз тихонько напевал себе что-то под нос.
– Что это за мелодия?
– Песня из шоу, обожаемого моей сестрой. Она всегда смотрит телевизор на высокой громкости, вот мелодия и застряла у меня в голове.
– Приятная мелодия. А слова какие?
Оз откашлялся и спел мне прелестную песню на турецком.
– Очень красиво, – сказала я, когда он закончил. – И голос у тебя замечательный.
Он усмехнулся и снова потупил взгляд.
–
– Как переводится песня?
– Э‑э, – Оз посмотрел на небо. – Так. Прошу простить за кривой перевод. «Куда мне деться? Где спрятаться и плакать? Где… обрести себя? Пойти на море и мечтать?»
Он наконец повернул голову и встретил мой взгляд.
По рукам побежали мурашки. Против своей воли я посмотрела на его губы.
– Очень… трогательно. Я бы записала.
Поднялся небольшой ветер: лодку слегка раскачало, наши плечи соприкоснулись. Я задумалась, вспоминает ли он наш последний раз вместе и подастся ли ко мне, чтобы поцеловать.
– Поверить не могу, что я тебя нашла, – сказала я, смотря ему в глаза. – Я потеряла твой номер. Точнее, случайно его смыла.
Он улыбнулся. На щеках снова появились ямочки, которые мне до боли хотелось потрогать.
– А когда я пришла по указанному тобой адресу, охранник сказал, что ты здесь не живешь. Странно как-то. В пляжном клубе тебя тоже не признали. Твою фамилию Лиз нашла в студенческом магазине, где рассказывали про твою программу обмена.
Оз отвел взгляд в сторону, его руки напряглись. На солнечном свете его шрам казался бледнее. Он инстинктивно прикрыл его ладонью.
– В университете меня знают по отцовской фамилии, а тут – по дедушкиной со стороны матери. Арсель.
– А‑а, – сказала я, не зная, стоит ли расспрашивать подробности.
– Надо поесть, прежде чем видеться с моими друзьями, – он сел туда, где раньше была я, взял весла в руки. – Морепродукты любишь?
Я кивнула.
Оз стал грести к берегу. Мне показалось, что я испортила момент своими рассказами о его фамилии, хотя я совсем не хотела, чтобы наше время вместе подходило к концу. Здесь, на воде, я подумала, что связь между нами стала еще крепче. Разве он не чувствует, что, когда мы смотрим друг на друга, между нами напряжение? Совсем как ток, бегущий по проводам.
Владелец ресторана поприветствовал Оза так, словно они – старые друзья. Куда ни пойдем, все друг друга знают. По мановению его руки перед нами оказалось ассорти жареных кальмаров, рыбные шарики, соленое бонито – фирменные блюда ресторана. Ко множеству блюд, что заказал Оз, еще добавился зеленый салат и корзинка с хлебом.
– Как аппетитно!
–
– Как это переводится?
– Так перед приемом пищи желают приятного аппетита.
Я кивнула, попробовала оливки и хлеб, затем – жареного кальмара. Кляр оказался хрустящим и легким, кальмар – совсем не резиновым.
– И часто ты тут бываешь? Тебя, кажется, все знают.
– Стараюсь приходить по меньшей мере раз в месяц, летом – еще чаще. Друзья предпочитают пляжный клуб.
– Да, похоже, клуб там роскошный.
– Мне жаль, что ты в него так и не попала.
– Ничего страшного, мне тут куда больше нравится, – я окинула порт взглядом. – Чем-то похоже на Мамблс.
– Туда ты ездила летом с семьей?
– Да, но тут погода получше. В это время года мы укутываемся в дождевики; у Уэльса какой-то свой микроклимат.
– Я скучаю по английским дождям, – сказал Оз с оттенком юмора.
– Правда? – я вскинула бровь. – Я тоже его люблю. Освежает, да и от моря нас все равно не отпугивает.
– Я бы как-нибудь съездил туда. В твой Мамблс.
При мысли, что мы снова увидимся, у меня перехватило дыхание.
– С удовольствием покажу тебе округу. Можем сходить в кафе «Colin’s», поесть моллюсков и уэльского хлеба.