Кэролайн Кепнес – Ты (страница 27)
– Так пошли ее к черту!
Я пытаюсь тебе помочь разобраться и покончить уже с этой темой. Но ты хочешь говорить только про нее
каждый
гребаный
вечер.
И ладно бы еще мы вели эти разговоры в парке на скамейке, или у тебя на крыльце, или на диване, или в кровати, которую я собрал, но ни разу не опробовал. Нет же! Ты звонишь мне по телефону и начинаешь изливать свои страдания, будто я – горячая линия по поднятию самооценки начинающим писателям. Ты, похоже, и за мужчину меня уже не считаешь. Ходишь тусить с друзьями, а потом возвращаешься домой и звонишь мне, чтобы поделиться своими проблемами. Тебе даже в голову не приходит позвать меня с собой. Я превратился в какую-то телефонную шлюху. Ты даже не спрашиваешь, как у меня прошел день. Так, из вежливости интересуешься:
– Как дела в магазине?
– Порядок.
– Да?
– Да.
Жду, что ты спросишь, как дела у меня, но ты молчишь, и я капитулирую:
– А ты как? Как учеба?
Все. Надоело. Хватит! Надо спасать нас, пока не поздно.
– Слушай, Бек!
– Да?
– Хочу тебя пригласить.
– Э-э, я в пижаме, и завтра будут занятия – надо готовиться.
– Нет. На следующей неделе.
Повисает пауза. Ты уже забыла, как хотела меня. Привыкла жить по Закону Пич: никаких парней, только литература. Но ты все еще хочешь меня, иначе придумала бы отмазку.
– Когда?
– В пятницу. Отмени все вечеринки. Это будет наш вечер.
Слышу, как ты улыбаешься, – чувствую.
Соглашаешься. Вот теперь можно поболтать и о литературе. Говорю, что прочитал «Грязную историю», рассказ о твоем опыте летней подработки служанкой, и он очень мне понравился, особенно та часть, где отец семейства пытается совратить тебя в постирочной.
– Это же не я в рассказе, а героиня.
– Ты подрабатывала служанкой?
– Я на хозяев не вешалась.
Неудивительно, что Блайт тебя ненавидит: ты стесняешься самой себя.
– Джо, я бы никогда так себя не повела. Это художественный вымысел.
– Знаю.
– Я не шлюшка. Это выдумка.
– Знаю.
– Я не клеюсь к богатым женатым мужикам.
– Знаю.
– Так куда мы пойдем, Джо?
Тебя заводит, что я сохранил интригу. Не так часто в жизни выпадают приятные сюрпризы, когда идешь туда, куда не знаешь. Ты нарядилась в длинную бледно-розовую юбку с двумя огромными разрезами и в новые коричневые сапоги на каблуках. Для меня. Разрезы такие высокие, что почти видны трусики. А сверху свободный коричневый свитер, который легко будет снять. Твое тело – это дар, плата мне за бесконечные телефонные разговоры и скучные обеды. Под свитером виднеется лифчик. Сочно-розовый, яркий, напоминающий о ждущей меня груди. Обнимаю тебя и чувствую запах цветов, стирального порошка и твоей возбужденной вагины. Остается только догадываться, что пришлось пережить бедной зеленой подушке. Я не смотрел твою почту последние два часа и очень горжусь своей выдержкой: интрига так интрига. Ты готова все отменить и прямо сейчас тащить меня в постель. Ну уж нет, Бек. Я умею ждать, и ты еще никогда раньше так не наряжалась ради меня. Для меня одного. Сегодня не будет никаких друзей, подруг, знакомых, никто не будет фоткать тебя и выкладывать в «Фейсбук». Твое тело, волосы, губы, бедра – только мои. Наконец-то я вытащил тебя из залитых солнцем кафешек в чудесную многообещающую тьму. И ты не прячешься. Нет, Бек, мы растянем удовольствие. Я люблю интригу. Я люблю тебя.
– Поехали, – говорю я и беру тебя за руку.
Мы идем молча. Дурацкие телефонные разговоры не прошли даром. Они сплотили нас, сделали ближе. Это наше семнадцатое свидание, однако нормальное – только второе. Сжимаю твою ладонь, ты не сводишь с меня глаз. Поднимаю руку, и тут же подкатывает такси. Да, так и должно быть.
– Куда?
– В Центральный парк.
– Да ладно, Джо!
– Туда, где стоят экипажи.
Визжишь от радости и хлопаешь в ладоши. Я молодец. Все правильно сделал. Сначала сомневался, но потом решил не мелочиться – наше ночное воссоединение после двух недель антисекса должно быть особенным. Такси мчится стрелой: никаких пробок и заторов. Небеса нам явно благоволят. Подъезжаем, я выхожу первым и сам открываю тебе дверь и подаю руку. Таксист провожает тебя взглядом. Оставляю ему чаевые. Еще мгновение, и мы уже сидим бок о бок в конном экипаже, как в любовном гнездышке.
– Впечатляет, Джо. – Ты с улыбкой придвигаешься ближе.
– А меня впечатляют твои разрезы.
Едва заметно раздвигаешь ноги. Кладу руку тебе на бедро. Коляска мерно раскачивается, над нами только небо и осенние листья. Ты больше не можешь ждать. Моя рука скользит ниже и сжимает кружевные трусики. Стонешь и подаешься вперед, мне навстречу. Отодвигаю кружево. Ты мягкая, как подушка, и вся сочишься теплой влагой. Повторяешь мое имя, а я ласкаю тебя, пока не наступает разрядка.
– Спасибо, – выдыхаешь ты и целуешь меня в шею.
– Нет-нет.
Я слишком счастлив, чтобы говорить. Довольно слов. Обнимаю тебя другой рукой за плечи и прижимаю к себе. Так мы и едем, молча, закрыв глаза, лаская друг друга. Твоя ладонь скользит по моей ноге – медленно, сладко, мучительно. И ты даже не представляешь, что ждет тебя дальше. Лучшее вложение двухсот баков за всю мою жизнь. Спасибо, лошадка.
Бенджи был прав. Тебя манит роскошь. И, как оказалось, меня тоже. Мы выбрали самый темный угол в баре отеля «Карлайл». Ты плавишься и изнемогаешь, тебя сводит с ума, что над нами полно свободных комнат с мягкими кроватями.
– Ну же, – стонешь ты, – давай стянем ключ у горничной.
– И что вы собираетесь делать в номере, юная леди?
– Ты знаешь, что, Джо.
– Да?
Киваешь и покусываешь мое ухо. Стоит мне приказать, и ты опустишься под стол прямо здесь. Продолжай, Бек. Твои пальцы уже теребят мой ремень – вот так, умничка, расстегивай. Что там? Рубашка? Прочь ее. Скользишь ниже. Ищешь. И находишь. Твои руки созданы для меня. Кто придумал дурацкое слово «дрочить»? Нет, нужно совсем другое…
потому что
это
магия.
Ты – сгусток нетерпеливого желания, и мне приходится открыть глаза, чтобы не кончить прямо на тебя. Темный зал будто мерцает. Я нигде и никогда не чувствовал себя в такой безопасности, как в твоих руках. Целую тебя. Ждать осталось недолго. Твоя магнолия раскрылась и истекает соком. Ты готова принять меня.
На нас никто не смотрит. И не осуждает. Официант в красном пиджаке, принесший два высоких бокала со льдом, две коктейльные салфетки и две крошечные стопки холодной водки, спокоен и уважителен. Рисунки на стенах именно такие, как я видел на сайте, когда выбирал, куда бы умчать тебя на своей золотой колеснице, чтобы дать понять: я – твой пропуск в мир денег и кожаных банкеток, пусть я и зарабатываю меньше всех присутствующих в зале, включая официанта.
– Джо.
– Бек.
– Хочу тебя. Немедленно, – мурлычешь ты.
Вот оно!
Вдруг появляется официант, неторопливый и манерный.
– Извините, сэр.