Кэролайн Кепнес – Ты (страница 15)
– Да, мисс.
Два квартала мы идем в полной тишине, засунув руки в карманы, чтобы случайно не наброситься друг на друга прямо там. Для светских бесед мы слишком возбуждены. Тихо. На улицах ни души. Я довожу тебя до крыльца, ты поднимаешься на две ступеньки, и мы оказываемся лицом к лицу. Ты явно не в первый раз проделываешь такой фокус. Отработанный прием. Но я не попадусь на него и не стану тебя целовать, Бек. Не тебе меня учить, что мне делать с твоим телом.
– Было здорово, – мурлычешь ты.
– Ага, – соглашаюсь я невозмутимо. – Тебе завтра рано вставать, так что иди.
Ты киваешь, соглашаешься, но видно, что злишься. Ну и получит сейчас твоя зеленая подушка… А я улыбаюсь: ты будешь думать обо мне, ждать и сходить с ума от желания – точно так же, как на площади ребенок выпрашивал мороженое, точно так же, как вся Америка затаив дыхание ждала новой книги Стивена Кинга, как я сегодня ждал Кёртиса и как Бенджи на другом конце города сейчас ждет меня. Тебе тоже придется подождать.
– Сладких снов, Бек.
– Попить на дорожку не хочешь? – спрашиваешь ты, стоя у призывно распахнутой двери. Последняя попытка.
– Нет, спасибо, – говорю я и ухожу не оборачиваясь. Ты вожделеешь меня, и, честно говоря, если б не Бенджи с его органическими яблоками и содовой, я бы плюнул на все и глотнул твоей водички.
Бенджи – мой спаситель, мать его. Кто бы мог подумать?!
Я осадил тебя, и правильно. Улыбка не сходит с моего лица всю дорогу, а дома я рассказываю Гектору о свидании, передергиваю на тебя, принимаю душ, щедро обмазываюсь кремом и скачиваю альбом Боуи Rare and Well Done, чтобы послушать его по дороге в магазин. Не ложусь: еще куча дел. Да и как уснуть, когда ты сейчас будешь строчить своим подружкам отчет о свидании. Заглядываю в гастроном, покупаю овсяные колечки и пакет молока, потому что Бенджи тоже заслуживает награду. Умей я свистеть, непременно изобразил бы какую-нибудь счастливую мелодию. Вхожу в магазин, сбегаю по лестнице и нахожу принцессу Бенджи в праздности и дурном расположении духа. Кинга он даже не открывал, сразу видно, я же профессионал. Передаю ему колечки и подушку. Вот какой я добрый.
Но принцесса не ценит – обнюхивает тарелку и фыркает:
– Это ведь не миндальное молоко?
– Читай книгу и ешь, – командую я. – Тест будет по первым ста страницам. Вперед!
Поднимаюсь наверх и устраиваюсь поудобнее для новой встречи с тобой, Бек, только теперь виртуальной: включаю в наушниках Дэвида Боуи, открываю на компьютере фотки, стянутые в «Фейсбуке», без звука пересматриваю отрывками «Идеальный голос». Растворяюсь в тебе и даже не замечаю, как начинает светать. Как ни странно, спать вообще не хочется. Хочется увезти тебя в «Лондон, удивительный молодой город»[7], а приходится спускаться в подвал, чтобы проверить, усвоил ли Бенджи урок.
И знаешь, что я вижу?! Он не просто читает Кинга, он жадно заглатывает его, как толстощекий карапуз – сладкую карамельку. Я принимаюсь хлопать, а он, застигнутый врасплох, с деланым равнодушием откладывает книгу и изображает зевок. Предупреждаю, что сейчас будет тест; он начинает ныть.
– Сегодня у нас тест на знание содовой.
– Что? Ты же сказал читать Кинга.
– Да, я сказал. А ты сделал. Молодец.
Бенджи принимается стонать и жаловаться, что у него болит желудок. И голова. И аллергия на книжную пыль. И ему нужен пластырь (ему здесь детский лагерь, что ли?), и витамин В, и крем от экземы, которая обострилась из-за «дешевого» кофе (видите ли, он не может пить молоко из коровьей сиськи). И вообще, он устал и не хочет больше никаких тестов.
– Начинаем, Бенджи.
– Не могу сейчас. Я же говорил, что не переношу коровье молоко. И эта овсяная дрянь для меня как яд.
– Содовая успокоит твой желудок.
– Ну пожалуйста…
– «Короткие интервью» ты ведь тоже не читал, так?
Молчит. Я качаю головой. Хочется позвонить в Йель и сказать, что они выпускают придурков.
– Я неплохой человек, – наконец говорит он.
– Конечно.
И знаешь, Бек, он правда не говнюк. Он просто дико закомплексованный. Одного моего взгляда хватило, чтобы он засуетился и отложил Кинга, а ведь тот ему реально понравился. Даю еще один шанс.
– Как тебе Кинг?
– Э-э… – мнется он. Ясно: так ничего и не усвоил.
Выставляю перед ним три одинаковых пластиковых стаканчика с содовой.
– Ты не читал «Короткие интервью», а тесты у нас каждый день.
– У меня… У моей семьи есть деньги, Джо. Много денег. Есть «Альфа Ромео». Хочешь машину, Джо? Забирай.
– Сделай по глотку из каждого стакана и скажи, где «Домашняя содовая».
– Я так не могу. Нужно что-то для очищения рецепторов.
Достаю из сумки заранее припасенную черствую булку – я подготовился.
– Все бутылки открыты одновременно? Вкус содовой меняется со временем на воздухе.
– Одновременно, Бенджи.
– Нужны стеклянные бокалы. Пластик портит вкус.
– Пей.
Протягиваю первый стакан. Он закрывает глаза, делает глоток и принимается гонять его во рту и полоскать горло, как дегустаторы. Хочется залепить ему в морду. Наконец сплевывает в банку с мочой.
– У моего отца есть самолет. Я могу отправить тебя в любой конец света с десятью штуками баков в кармане. И мы забудем обо всем, что было. Отец даже не заметит. Он все ждет, когда я начну сорить деньгами. Никто ничего не узнает.
– Кусай булку.
– Таиланд. Франция. Ирландия. Куда хочешь.
– Кусай.
Он замолкает, мусолит булку, я достаю следующий стакан.
– Джо, пожалуйста. Зачем тебе все это?
– Пей.
– Результаты все равно будут недействительными, потому что дрожжи перебивают вкус. Нужна соленая вода.
Я никогда не повышаю голос, поэтому, когда прикрикиваю: «Бери стакан, мать твою!», он впадает в панику и хлопается на колени. Вот идиот! Начитался Кинга и теперь, видимо, представил себя его героем. Но там нормальный работяга, бывший смотритель «Фэнуэй-парк»[8], которого ошибочно обвинили в убийстве. Бенджи ни дня в своей жизни не работал – так, страдал какой-то хренью.
– Встань.
– Соленую воду. Умоляю.
– На дегустации кока-колы и пепси ничего такого не дают.
– Знаешь, что отличает содовую от сельтерской воды и обычной газировки?
Тяжело вздыхаю.
– Соль, Джо. Бикарбонат натрия, или цитрат натрия, или гидрофосфат натрия.
– Пей, Бенджи. Не пудри мне мозги.
– Я не вру! Так и есть. Уж в этом я разбираюсь.
– Пей.
Замолкает и делает глоток, булькает.
– Это не моя содовая.
Ничего не отвечаю и поднимаюсь наверх. Он орет и требует огласить результат. Сохраняю интригу. Неопределенность – полезная штука: учит выдержке и делает сильнее. Вот почему Америка сходит с ума по Стивену Кингу: он умеет удерживать внимание. И прекрасно знает, что безумие при определенных обстоятельствах может охватить любого, хоть бывшего смотрителя, хоть богатого бездельника. Старине Стивену наверняка понравился бы мой план. Я улыбаюсь и запираю дверь.
В гастрономе напротив есть соль и стеклянные банки. Беру и то и другое. Продавец, нормальный парень, дает мне коробку, чтобы проще было нести покупки. Чем больше я вожусь с этой газировкой, тем меньше меня изумляет, что находится горстка идиотов, готовых платить деньги за «Домашнюю содовую». И чем больше я вожусь с Бенджи, тем лучше понимаю, почему миллионы других богатых идиотов не покупаются на эту хрень. «Домашняя содовая» никогда не станет популярна так же, как Стивен Кинг. Чтобы завоевать кого-то, надо его понимать. Если не знаешь потенциальных потребителей, долго на рынке не проживешь.
Бенджи – полный ноль в маркетинге. Надо учиться у «Кока-колы»: те не выпендриваются, а стараются угодить, поэтому выпускают и молодежную, и классическую, и новую, и фирменную, и диетическую, и калорийную версии. Колу пьет и неистовая Бейонсе, и консервативная белая Америка. Противоречие? Нет, гениальный маркетинг. И большие деньги. А Бенджи решил, что он умнее всех, и стал создавать вокруг своей продукции ореол элитарности и научности. Идиот! Люди никогда не полюбят того, кто не желает вписываться в их рамки.
Я выставляю перед Бенджи три банки с содовой, свежую булочку и еще одну банку с соленой водой.