Кэролайн Кепнес – Ты меня любишь (страница 23)

От девяти гребаных пончиков осталось девять дырок, ненавижу каждый из них, но больше всего себя! Гррр, дебильный патриархат, дебильные пончики!

Ты отвечала (совершенно справедливо), что она вовсе не толстая (и к черту Соединенные Штаты Ненависти К Своему Телу!), однако ты многого не знаешь, Мэри Кей.

Сохранила бы ты отношение к Меланде, узнав, что феминистский инкубатор строили двое стажеров, работавших неофициально и бесплатно? Да, Мэри Кей. Можешь спросить ее жертв, Эйлин и Дианн. Твоя лучшая подруга не поддерживает женщин. Она их уничтожает.

Она хотела бы уничтожить и нас.

На прошлой неделе ты сказала ей не отказываться от мыслей о переезде в Миннесоту, и в ответ Меланда закидала тебя лолами.

Лол, МК, никуда я не переезжаю. Гарри остался в прошлом.

Ты так мечтала о поездке. Никогда нельзя предугадать… Может, все еще получится.

Ага. Как у тебя с твоим новым мальчиком… Вообще-то предугадать МОЖНО, лол.

Это нечестно. У нас был… лишь один поцелуй.

ЛОЛ, МК! Пора очнуться. Я не переезжаю. Я дома. Ты не бросишь Фила. Он дома. Это факты. Вот почему мы сейчас пьем винишко, ЛОЛ.

И даже тут она лукавила, Мэри Кей. Завалив тебя издевательствами, отправила письма в две организации по подбору кадров в Миннесоте. Хотя сама стремится к переменам, тебя от того же отговаривает. Она всю жизнь страдает и хочет, чтобы ты страдала вместе с ней, а сейчас она пришла в себя, колотит по стеклянным стенкам «Комнаты шепота» и вопит, как плохая актриска из третьесортного фильма. Я разминаю пальцы. Я смогу. Смогу вобрать ее голос. Мне придется, потому что вы с ней переписываетесь каждый гребаный день. Набираете сообщения. Начиная с гребаного утра.

Как жизнь?

СЕМЬ ЧАСОВ УТРА. ПОЧЕМУ ЖЕНЩИНЫ НЕ ДАЮТ ДРУГ ДРУГУ НИ МИНУТЫ ПОКОЯ? Делаю вдох. В нынешнем хаосе есть и положительная сторона. Я могу повлиять на твою жизнь. Набираю сообщение.

Милая, большое событие. Держи за меня кулачки. Я спешу в Миннеаполис на собеседование, урааа! Не знаю, что будет, но все равно ураааа! Лол, чмок.

Сердце бешено колотится, солнце уже встало. Мне удалось? Ты приняла меня за Меланду? Появляются точки (давай, Господь, ты мой должник), и вот твой ответ.

Поздравляю!

Это победа, и мне нужна была победа, а ты снова пишешь, делясь новостями, — ты сегодня идешь на стрижку. Я кладу телефон Меланды в карман (она же написала, Мэри Кей, что очень занята сборами в дорогу), и будет приятно наблюдать, как ты растешь, отвыкаешь от «старшей сестры», однако теперь настало время для самого сложного.

Надо встретиться с напавшей на меня лицом к лицу.

Спустившись, я не заглядываю в клетку, да и «Комната шепота» клеткой не задумывалась. Я стою перед монитором, а Меланда у меня за спиной, обзывает гребаным извращенцем, но ради тебя я должен вывести ее на свет. Она плюет в стекло, и «Комната шепота», оказывается, не звуконепроницаема, то есть я слышу каждое оскорбление в свой адрес.

— Гребаный педофил, психопат, социопат! Ты за это заплатишь, урод! Выпусти меня! Быстро!

Ха! Так дело не пойдет, Меланда, и я вздыхаю.

— Определяйся. Кто я? Как именно ты меня назовешь? Всеми тремя или только одним?

Сажусь в кресло и достаю карточки. Она учитель, я профессор и всю ночь не спал, составляя план урока. Она молотит кулаками по стеклу.

— Педофил!

Я вздыхаю и качаю головой.

— Неверно.

— Да пошел ты!

— Ну же, Меланда, ты гораздо умнее.

— Я все знаю, Джо. Знаю про пошлую книжку Буковски.

О том, что я рекомендовал Номи почитать Буковски, ты, наверное, рассказала Меланде по телефону — в сообщениях я этого не видел.

— Меланда, уж ты-то должна понимать, что в книгах Буковски прекрасно описана мужская подлость. Ты же преподаешь английский.

Часто заморгав, она отворачивается.

— К твоему сведению, я умею вычислять педофилов, а использовать мать, чтобы добраться до ребенка, — самый старый трюк.

— Думаю, из-за приложений для медитации ты стала параноиком.

— Ехидничай сколько влезет, милый. Я все видела. Ты чудовище. Ты педофил и скоро будешь гнить в тюрьме.

— Сменим тему, — говорю я и беру карточки. — В заметках на телефоне я нашел твой дневник.

— Нет, не смей!

Она колотит по стеклу, а я выбираю одну из любимых цитат.

— Дата: первое ноября. «МК звонит и ждет, что я тут же отвечу, как будто у меня других дел нет, но разве она отвечает на МОИ звонки? Не-а! Слишком занята своим семейством. Вот и наслаждайся одиночеством, мамаша!»

Она закрывает уши руками.

— Прекрати.

Выбираю другую карточку. Настоящая жемчужина.

— Дата: двадцать седьмое октября…

— Гребаный ты растлитель малолетних. Это личные заметки! У меня был ПМС.

Сохраняя самообладание, я продолжаю читать.

— «Иногда жалею, что не могу придушить ее собственными руками. МК так довольна собой, будто она первая в мире завела роман на работе. Займись семьей! Если б Номи была моей дочерью, я бы никогда… Ррррр! Какой пример ты подаешь ребенку! Хватит с ним флиртовать, шлюшка, не любит он тебя, не все парни на тебя тут же западают, и купи себе чертовы штаны! Где, блин, мои месячные?!»

— Брось, Джо. Тебе не понять. Женская дружба… непростая.

Я беру ее телефон и открываю переписку с Шеймусом.

— Значит, поэтому ты спьяну писала Шеймусу, мол, кто из нас лучше трахался в старшей школе? — Меланда плюет в меня, как будто я виноват в ее глупости, и я до сих пор не могу поверить, что ты переспала с Шеймусом; мне больно, очень больно, и я вздыхаю. — Я не осуждаю тебя, Меланда. Просто хочу помочь тебе увидеть, что иногда… ты тоже ошибаешься.

— Пошел ты, извращенец!

Я выбираю следующую карточку.

— Четвертое ноября. «Я бы давно перебралась в Миннеаполис, если б не Дури Кей. Ненавижу! Лучше б Номи жила со мной, угххх!» Дури Кей? Остроумно.

Она смотрит мне в глаза.

— Слушай, придурок, здесь больной на голову только ты. Это ты следил за Номи. Я видела.

— Знаешь, Меланда, — говорю я, — кое-что причиняет мне боль даже больше, чем саднящие ребра… — Она закатывает глаза — оживший смайлик из мессенджеров. — Я могу понять. Здесь нелегко быть одиноким. Черт, да тут повсюду только семьи. А мы с тобой… в меньшинстве. Ты пыталась делать добрые дела… И я тоже, но только ты решила, что если я неженат, значит, я ненормальный.

— И оказалась права. Ты педофил.

— Меланда, я не педофил. Однако, прочитав твои заметки, не могу не задаваться вопросом, что ты делала ночью в лесу…

— Ты больной. Я приглядывала за Номи.

— Ясно.

— Буковски, Вуди Аллен… Я сразу все поняла, а теперь стало очевидно. Я тебя вижу насквозь.

Беру следующую карточку.

— «Как приятно сообщить Дианн и Эйлин, что проект инкубатора теперь буду вести я одна. В этих девчонках столько показного самодовольства, кто-то просто должен щелкнуть их по носу. Они понятия не имеют, как тяжело быть женщиной в реальном мире!»

Она сидит, держа спину прямо, будто на голове у нее лежит книга.

— Ну, и что тут такого?

— Не чувствуешь лицемерия? «Женщины поддерживают женщин». А ты буквально уничтожила тех, кто тебя поддержал.