Кэролайн Кепнес – Новая Ты (страница 44)
Он отвечает, что ему нужно еще двадцать минут. Я иду вниз и насыпаю себе в миску хлопья. Выхожу на террасу, ем и смотрю на звезды. Предстоящая поездка с Майло вгоняет меня в тоску, поэтому я стараюсь не думать о ней и фантазирую, какая чудесная жизнь у нас начнется, когда он сдохнет. Незаконченный фильм останется без режиссера. Катастрофа, паника! И тут на сцену выйду я и всех спасу. В моей версии Лав проснется и, не найдя Майло (к черту вымышленные имена!), поймет, что он ее бросил. Под песню Питера Гейбриэла она выйдет на кухню и наберет телефонный номер.
– Алло, – скажет, – у меня тут тяжеленный старый стол. Приезжайте, заберите.
За моей спиной открывается дверь, раздаются шаги, я оборачиваюсь.
– Лав?
Она прикладывает палец к губам. На ней прозрачная сорочка, которую я раньше никогда не видел, и ни туфель, ни трусов.
– Сюда!
Берет меня за руку и ведет на кухню.
– Лав, что происходит?
– Я – Хармони. Ты – Орен, да?
Вот это поворот!
– Да.
Жестом приказывает, чтобы я сел на стол.
Делаю, что велено.
Она смотрит мне в глаза, берет ягоду и кусает.
– Я все еще голодна.
– Это же реквизит, – предупреждаю я.
– Знаю.
– Здесь нельзя ничего трогать.
– Знаю, – она кивает.
У меня жужжит телефон. Как не вовремя! Мне же еще надо убить Майло! Сообщение от него, и Лав, наверное, разбудил он, пока собирался… Нет, так не пойдет! За последний месяц мы с ней страшно отдалились друг от друга, а тут еще этот минет, и теперь она хочет сгладить все сексом…
– Лав, что за фигня?
– Просто маленькая шалость.
– Нет. Что происходит между тобой и Майло? Только честно.
Она накрывает мои ладони своими. Я чувствую, как они дрожат.
– Честно… – повторяет Лав и закусывает губу. Теперь и меня пробирает дрожь. – Утром, в тот день, когда мы с тобой познакомились, я переспала с Майло в «Шато».
Все гораздо хуже, чем я предполагал. Впрочем, есть и хорошая новость: мои инстинкты меня не подвели – я правильно почувствовал опасность, когда в первый раз увидел его за ужином в «Шато». Надо думать, он здорово тогда удивился: с утра Лав была с ним, а вечером уже нашла замену…
– Ты приняла душ?
– Что? Сейчас?
– Нет, тогда, в первый день, после секса.
– Конечно.
– Меня позвала, чтобы его отшить?
– Нет. – Она вспыхивает. А через секунду опускает глаза и шепчет: – Да. Я знаю, это ужасно. Но ты и вправду мне очень понравился. С самого начала.
Мои догадки оказались верными: Майло действительно пытается ее вернуть, и ей это не нравится. Тем не менее она не злится.
– Мы с ним лучшие друзья. Несколько раз сходились, но неудачно. Из-за меня. Не люблю его, и всё – ничего не могу с собой поделать. Не вини его, Джо. Я сама его спровоцировала.
Она обнимает меня. Я чувствую ее грудь под тонкой сорочкой. Кладет мне руки на плечи и подталкивает к столу. Расстегивает и стаскивает брюки. Опускается на колени – как в сценарии, и… Когда меня касаются ее губы, я улетаю в рай. И снова думаю о Господе всемогущем, который создает нам пары на небесах.
Я почти на пике. Приоткрываю на секунду глаза и замечаю Майло, стоящего в дверях. Интересно, сколько он слышал. Надеюсь, всё.
Закрываю глаза и слышу шум заводящегося мотора. Майло уезжает один. Возможно, мне и не придется его убивать. Ревность отступила.
Мышь ликвидировалась сама.
Я кончаю.
34
На следующее утро мы просыпаемся в дивном новом мире. Лав целует меня и по электронке пишет Майло, что передумала.
– Ты бы знал, Джо, какое это облегчение.
Я выиграл.
Но и Майло отнюдь не в проигрыше: остался жив, повеселился на концерте и почти закончил фильм.
«Я уважаю твое решение как актрисы», – пишет он ей.
Лав спускается на площадку, и не успеваю я принять душ, как приходит сообщение от Форти:
«Старина, скажи всем, что тебе срочно надо в город. За книгами или за чем угодно. У меня хорошие новости! Отель “Ритц”, номер на имя Дьюс. Жду».
Прыгаю в машину, мчусь как угорелый… и попадаю в царство кокаина. Он повсюду. Я беспокоюсь, как бы не возникло проблем с законом, а Форти лишь отмахивается.
Номер у него просто гигантский и обставлен с вызывающим лоском в черно-белых тонах, с пронзительными всполохами ослепительной зелени. Диваны и кресла завалены зелеными подушками, один в один как та, с которой любила поразвлечься, распахнув настежь окна, безвременно почившая Джиневра Бек. Здесь в окнах тоже недостатка нет: они заменяют стены.
– Зачем ты меня позвал? – спрашиваю я. – Что случилось?
– Давай выпьем!
Форти протягивает мне бокал шампанского. На нем желто-розовые плавки и распахнутый купальный халат.
– Хочешь обсудить сценарии?
Его агент должен был разослать мою работу режиссерам.
Вместо ответа Форти пытается впихнуть меня на диван между двум полуголыми шлюхами.
– Расслабься! Все свои.
Я усаживаюсь в плетеное кресло с зеленой подушкой.
– Спасибо, не хочется.
Форти ржет. А потом принимается болтать о «Щенках и ботинках». По его мнению, фильм непременно попадет на фестиваль «Сандэнс», но вот в прокат его вряд ли возьмут. Барри Штейн уже не тот. И Майло сглупил, оставив главную роль себе.
– Джейк Джилленхол правда интересовался? – спрашиваю я, потому что атмосфера располагает – не то что у нас на съемочной площадке.
– Черта с два! Это очередная дрочка Майло. Джейк в таком дерьме не снимается. Да он и сценарий не читал!
– Ого! А Лав в курсе?
Форти мотает головой:
– Думаешь, легко снять фильм, особенно такой «атмосферный», как «Щенки и ботинки»? Во все это дерьмо надо верить! Искренне! Как с реабилитационными центрами: ты торчишь там две недели, и вот наступает последний день, и тебя спрашивают: «Вы готовы вернуться?», и ты, конечно, отвечаешь «да», потому что какого хрена, не зря же ты торчал тут столько времени! Не отвечать же, в самом деле: «Не готов. А кстати, где тут достать кокса?»
Он ржет над собственной шуткой и смотрит, как одна из шлюх танцует посреди комнаты безо всякой музыки. Я спрашиваю: