Кэролайн Кепнес – Новая Ты (страница 35)

Он заявляет, что кинокомпания Брэда Питта «Плэн Б энтертейнмент» требует с него новый сценарий «Хаоса». Рассудком я понимаю, что верить особо не стоит: это Эл-Эй, и тут все привирают, однако, черт побери, приятно – даже в фантазии – оказаться в такой близости от звезд первой величины.

Приносят еду. Все пахнет одинаковой убойной смесью специй, да и на вкус почти не отличается: везде пресное мясо, пластмассовый сыр и перемороженные овощи, завернутые в резиновую лепешку, а Форти к тому же обильно заливает каждое блюдо соусом, начисто оглушающим рецепторы своей незамысловатой остротой. Единственное, что спасает, – вид из окна на Тихий океан.

Форти набрасывается на еду, как голодный беспризорник. Набивает рот до отказа, щеки раздуваются, даже жует с трудом. От тарелки глаз не отрывает. Тем не менее болтать не перестает: рассказывает про свое бунгало в итальянском Белладжио, про везение в картах, про то, что он легко увлекается и с ума сходит по семидесятым. И ему веришь: в ту эпоху, когда человечество еще не знало СПИДа и «Твиттера» и когда достаточно было иметь модные джинсы, знакомого наркодилера и минимальное сходство с Хоппером, Николсоном или Де Вито, чтобы считаться крутым, Форти вписался бы гораздо лучше. Мне его жаль: без машины времени он никогда не обретет счастье.

Расправляемся с безвкусной жратвой и идем на стоянку. Форти садится в машину, но мотор не заводит.

– Старина, тут вот какое дело, – говорит он, открывая бардачок и вытаскивая оттуда пухлый конверт. – На прошлой неделе мне здорово повезло в блек-джек. У меня полные карманы кэша, а сроки сдачи «Третьего двойняшки» поджимают. Сам понимаешь, парни из «Сони» ждать не станут. Надо дописать как можно скорее, не отвлекаясь на другую работу.

И протягивает конверт мне. Я мотаю головой: не нужны мне его подачки…

– У меня есть деньги.

– Там сущая мелочь – всего десять кусков, – отмахивается он. – Я только что про них вспомнил.

Деньги несколько дней валялись в открытой машине!.. Все-таки богатство делает из людей легкомысленных идиотов.

– А что я скажу Лав? Она наверняка поинтересуется, откуда кэш.

– Очень просто, – не теряется Форти, – ты ведь торгуешь книгами. У тебя свой вполне достойный и крепкий бизнес. Ты не альфонс.

Я ждал, когда он про это скажет. И да – я при любом раскладе не собирался бросать работу. Я не альфонс!

– Ага, – киваю, – точно.

– Ты станешь писать, я – продвигать: так развернемся, что к концу лета взорвем это болото. Когда детишки пойдут в школу, все уже будет на мази!

– Я готов приступать хоть сейчас.

Форти подмигивает. Мы оба понимаем, что сговор наш с гнильцой. Но мир вообще несправедлив. Я, например, не знаю ни одного идеального союза, в котором все было бы честно и поровну.

Он просит подать ему с пола флакон кодеина. В ногах валяются пакеты из «Тако белл», мутные бутылки из-под «Спрайта» и «Фанты», какая-то грязь. Форти безнадежен: он крепко сидит на наркотиках и живет в прошлом, которого даже толком не знает. Когда про нас станут писать модные журналы, я буду звездой, а он – бесполезным довеском, «тем, вторым парнем».

Форти отхлебывает из бутылки и поворачивает ключ зажигания. В таком состоянии вести опасно: мы можем просто не доехать до дома. Тем не менее едем и каким-то чудом даже вписываемся в крутой поворот на «Аллеи». Подпеваем «Иглз», когда Форти вдруг бьет по тормозам и выключает музыку.

– Родители не одобряют азартные игры – словно я какая простушка с провинции, которая даже карты считать не умеет. Так что про казино ни слова.

– По рукам, – соглашаюсь я.

– И еще… – говорит он (ненавижу эту фразу!) и выливает остатки «Фанты» с кодеином в траву (бедные муравьишки!). – Обидишь сестренку – прикончу!

Тут я даже зауважал его – в первый раз за все время нашего знакомства.

Въезжаем в ворота. Машин существенно поубавилось. Мы все пропустили. Майло, некрасиво развалившись, спит в шезлонге. От его нелепого вида мне становится легче.

Форти шагает к себе, а я – к Лав. Наша спальня наверху – это рай, мечта. Страна чудес с тенистой террасой. Лав говорит, что ее скопировали с курорта Мауи в Гавайском архипелаге. Это поразительное чувство: под ногами трава, а вокруг небо. Лав зовет меня в постель.

– Форти не было в сериале, – шепчет она мне. – А от тебя пахнет тако.

– Признаю́, грешен.

– Хорошо, что ты с ним поехал. Обычно, когда его вырезают, он слетает с катушек. Если б не ты, он рванул бы в Вегас или еще что-нибудь натворил. Спасибо.

– Он хороший парень.

Лав целует меня.

– Кино его отравляет. Было бы здорово, если б он провел лето здесь, а не в городе за бесконечными, бессмысленными пробами.

Я сжимаю ее руку.

– Готов помочь.

– А как же твоя работа?

Вру, что антикварные книги я могу продавать и по Интернету: заведу себе абонентский ящик, зарегистрирую общество с ограниченной ответственностью – и вперед. Лав эта идея приводит в восторг. Она хлопает в ладоши и предлагает мне взять старую «Тойоту Приус», которой уже давно никто не пользуется, чтобы я мог объезжать окрестности и скупать букинистические редкости. Мне нравится ее реакция и радует тактичность, с которой она подбирает слова: не то что Эми, которая предлагала объезжать гаражные распродажи и скупать старье.

Мы целуемся. Она на мне. Я живу здесь и сейчас. В Малибу. В Любви. Сезон охоты закрыт. И Эми пусть катится к черту. Я не стану думать о ней. Искать ее. Мучить себя. Пришло время отдохнуть. Все, что мне нужно, я нашел. А эта дура Эми – нет. Из нас двоих счастливчик – я!

26

Вот уже две недели я живу в раю, и лишь одна мелочь омрачает мое несказанное счастье. Теннис!

Каждое утро начинается с секса. Потом я накидываю дорогую рубашку, одну из купленных в местном магазине для толстосумов, сажусь в машину и еду в помпезную кофейню «Интеллигенция». Там всегда так чисто, аскетично и модно, что никто даже не улыбается. Не обращая внимания на косые взгляды, заказываю кофе со льдом и сажусь спиной к стене, чтобы никто не смотрел в экран.

Работаю попеременно то над «Хаосом», то над «Третьим двойняшкой». Ближе к обеду рассылаю книги, если есть заказы. А затем молю Бога, чтобы он послал на Малибу дождь, потому что в четыре наступает время тенниса. На корте я чувствую себя полным ничтожеством. Удар справа получается слишком сильным, и все мячики улетают в аут. Удар слева – вообще сплошное недоразумение: даже Форти чуть не писается от смеха в свои дурацкие клетчатые шорты. Иногда появляется Майло и орет мне: «Ослабь хватку!» Тогда Лав подходит ко мне и начинает показывать, как правильно держать ракетку, – словно какому-то сосунку.

Сегодня, к счастью, в «Аллеях» никого: родители Лав уехали в Европу, Форти и Майло вышли в океан на яхте. Лав набрасывает мне мячики, а я либо мажу, либо луплю так, что они улетают на край света. В конце концов мы решаем бросить это безнадежное занятие и прогуляться по пляжу.

– Кстати, – говорит она, когда мы приближаемся к воде, – пока ты сам не захочешь научиться, ничего не получится. Я люблю тебя, но ты чертовски упрямый. Первый раз вижу, чтобы так сопротивлялись новому.

Она совершенно права. И я не обижаюсь. К тому же помимо искренней досады она, сама того не желая, высказала в сердцах то, что совсем не планировала, то, что и у меня вертится на языке, но я сдерживаюсь, ведь прошло еще так мало времени – три заветных слова. Про любовь. Мы вместе всего две недели и, удивительное дело, за этот короткий срок успели построить собственный мир. Такого у меня еще ни с кем не случалось! С Эми были страсть и секс. Бек размахивала у меня перед носом морковкой, и я пытался ее достать. С Лав мы вместе выращиваем свою морковь, вместе чистим ее и кормим друг друга.

– Смотри! – кричит она, показывая на блестящую спину дельфина среди волн. – Видишь?

– Вижу. Не бойся, я вооружен.

Она хохочет и растягивается на песке, я со смехом падаю рядом и шлепаю ее по попе. А дальше не успеваю опомниться, как она уже стаскивает свою крошечную юбку, мои шорты и забирается на меня сверху. Обхватывает ладонями мою голову и смотрит в глаза. Близко. В упор.

– Ты что, глухой?

– Нет, я просто пытаюсь быть вежливым.

– Прекрати!

– Как скажешь. Я тоже тебя люблю.

Она целует меня, и я уже в ней. Мы – идеальная пара и с каждым днем становимся только ближе. Я уверен, что на небесах есть специальный отдел, который ведает созданием вагин, и если вам так же повезет, как мне, однажды вы встретите ту, которая была сотворена для вас. Я рассказываю об этом Лав, когда мы обнявшись валяемся на песке.

– Тебе надо писать, – заявляет она. – Порой ты выдаешь сумасшедшие, гениальные мысли.

Меня подмывает сказать, что уже пишу, но еще не время.

– Спасибо, обязательно попробую.

Она пихает меня в бок, я поворачиваюсь.

– Тренировка еще не закончена. Возвращаемся на корт?

Лето Любви – это рай на земле. Моя кожа сияет от регулярного секса и примочек Хендерсона. Сценарии бодро продвигаются. Мы регулярно встречаемся с Форти в «Тако белл», чтобы обсудить «нашу работу». Он читает, восхищается и рассказывает про свои успехи на ниве продюсирования.

Я горжусь собой: наконец устроил себе настоящий отпуск. Утренняя работа меня не напрягает – наоборот, приносит удовольствие. С теннисом тоже стало налаживаться после той внушительной лекции на пляже. И я почти рад отсутствию минета – ведь в противном случае счастье мое было бы так велико, что я просто слетел бы с катушек.