Кэролайн Данфорд – Смерть в приюте (страница 16)

Мистер Бертрам подошел к нему и сунул монету. Затем он вывел нас так небрежно, как будто мы все покидали обычный флигель. Это был самый лучший ответ.

— Какое жуткое место, — сказал он, когда мы благополучно вернулись в карету. — Доктор Фрэнк явно делает все возможное, но атмосфера! Ты была очень смелой, Беатрис.

— Да, была, — подтвердила Беатрис, натягивая перчатки. — Не то чтобы я многого достигла. Там есть история, но я еще не решила, как ее заполучить.

— Ты не собираешься возвращаться? — с тревогой спросил Бертрам.

— Нет, но я думаю, что могу попытаться взять интервью у одного из этих экспертов по безумству. Как ты думаешь, они существуют? Или он нас обманул?

— Не понимаю, — недоумевала я. — Я полагала, что эта тема была предметом расследования для вас в течение некоторого времени?

— Так и есть.

— Но разве вы не проводили никаких исследований?

Губы Беатрис Уилтон почти исчезли, ее улыбка была такой тонкой. — А что бы ты предложила?

— Разве у газет нет собрания вырезок? Или даже библиотек?

— Как занятно встретить экономку, которая так хорошо информирована. Возможно, ты хотела бы подсказать мне, каким должен быть мой следующий шаг.

— Ну, я думаю, — начала я, не задумываясь. Беатрис прервала меня высоким, дразнящим смехом. — Действительно, Бертрам, эта девушка слишком много себе позволяет. Ты должен учить своих слуг лучше! И, Урсула, пожалуйста, не смей рассказывать мне о моей работе. Журналист должен следовать своим инстинктам. Как мы говорим в отрасли, хороший нос — лучшая форма атаки.

Я почувствовала, как мои брови поднялись. Мой язык жаждал комментировать, но я увидела лицо Бертрама. — Извините, если я нечаянно вас обидела, — я говорила так вежливо, как только могла, хотя слова едва не задушили меня. — Я просто хотела помочь.

Мои изысканные извинения принесли мне небрежный кивок. Остаток пути она разговаривала с Бертрамом тихим голосом. Моя помощь была явно не нужна. Когда мы прибыли в отель, мисс Уилтон повернулась ко мне. — Ты можешь взять выходной день. Твое присутствие не требуется до обеда. К сожалению, из-за этикета я не должна обедать наедине с мистером Стэплфордом, каким бы джентльменом он ни был.

Я посмотрела мимо нее на Бертрама, который с интересом разглядывал свои туфли. — Сэр? — спросила я.

— Вы с Мерритом могли бы воспользоваться этой возможностью, чтобы пообщаться. В конце концов, это Лондон, и ни один из вас не нужен, — снизошла до объяснений Беатрис.

— Пообщаться? — спросила я, предлагая одно из надменных выражений лица моей матери.

Я думала, что эта женщине хотя бы покраснеет. Но она была сделана из более прочного материала. — Уверена, тебе трудно придерживаться того же уровня, как у мистера Стэплфорд и меня. Я предполагала, что тебе понравится возможность провести время с кем-то из твоего класса.

Меррит! Мой собственный класс! Мои глаза горели так сильно, что я почти чувствовала жар. — Я получаю приказы от мистера Стэплфорда, мисс, — сказала я тихим, ровным голосом, который, если бы она знала меня лучше, заставил бы ее бежать в горы.

Бертрам вступил в разговор. — Я провожу мисс Уилтон наверх. Был бы признателен, если б вы могли подождать меня в одном из небольших салонов. Нам надо поговорить.

Я кивнула. Наконец он пришел в себя. Однако, когда он наконец присоединился ко мне в излишне розовом и вычурном зале — не то, что можно было бы ожидать в современном заведении — выражение его лица было яростным. — Какого черта, Эфимия? Мисс Уилтон глубоко огорчена вашим поведением. Ей пришлось пойти и лечь. Я послал за доктором. Вы знаете, у нее слабое сердце!

Я на мгновение запнулась, пытаясь найти слова, чтобы выразить свое возмущение подобной несправедливостью.

— Как вы смеете рассказывать ей о ее профессиональных задачах!

— Но это не имеет смысла, — наконец взорвалась я. — Она ничего не знала о Законе. Если бы она провела расследование, как с психически больными обращаются, она наверняка поняла бы, как работает приют?

— Она объяснила это! Доктор Фрэнка должен думать, что она ничего не знает, чтобы она могла его поймать.

— Поймать его в чем?

— Я не знаю, — сказал Бертрам. — Я не журналист.

— Она задавала вопросы, как можно поместить в приют члена семьи.

— Да, она распрашивала об этом. Наверняка, связано с ее подозрениями.

— Вы не думаете, что она, возможно, подразумевала кого-то конкретно?

— Нет, — ответил Бертрам. — В ее семье нет безумия. Она заверила меня в этом.

— Это не то, что я имела в виду.

— Тогда я не понимаю вас, Эфимия. — Бертрам расправил плечи и скривил губу. Все его отношение было вызовом.

Я всегда буду задаваться вопросом: если бы я тогда заговорила, могло бы все сложиться иначе? Но предупреждение Рори звучало у меня в голове. Помимо этого, я не знала, как убедить его: мисс Уилтон, несмотря на все ее богатство, была золотоискателем, а Бертрам был призом. Как и раньше случалось, я нашла убежище в полуправде. — Извините. Я обеспокоена из-за миссис Уилсон. Мы с ней никогда не были лучшими друзьями, но она в больнице, ей так плохо, а мы далеко, не зная, как у нее дела… — Я с трудом сглотнула. — Я прошу прощения, если я огорчила мисс Уилтон. Я сама не своя сейчас.

Бертрам принял блеск в моих глазах за слезы, a не гнев и разочарование, которые я подавляла. — Конечно, — Его лицо загорелось. — Иногда я забываю, что вы всего лишь женщина и не обладаете мужской силой духа, — быстро добавил он. — Я имею это в виду как комплимент. Вы самая способная молодая женщина из моих знакомых, но вы еще нездоровы и шокированы нападением той ужасной ночью.

— Моя голова болит, и я больше, чем обычно, устала, — честно сказала я.

— Я должен был сказать вам раньше. Я позвонил в Стэплфорд, и у меня есть сообщения о том, что миссис Уилсон поправляется, как и ожидалоcь. Она еще не совсем в сознании, но там дежурит полицейский. Он примет ее заявление, как только она выздоровеет. — Бертрам сделал паузу. — Я должен сказать, что весьма впечатлен эффективностью полиции.

— Им следует беспокоиться, наверняка злоумышленник не желает, чтобы она приходила в сознание, — подумала я вслух.

— Какая ужасная мысль!

— Но очень реалистичная, — сказала я с грустью.

Бертрам на мгновение задумался, а затем воскликнул: «Но это значит, что вы тоже можете быть в опасности!»

— Возможно, хотя я дала понять полиции, что не разглядела нападавшего.

— По крайней мере, мало кто знает, где вы.

— Только в Стэплфорд-Холле, — ответила я.

Неловкое молчание упало между нами. В конце концов Бертрам сказал: «Я должен вернуться, проверить, как дела у мисс Уилтон».

- Я нужна вам?

— Нет, леди будет ужинать в своей комнате, поэтому ваш эскорт сегодня не понадобится.

— Люди могут подумать, что ее компаньонка должен присутствовать при ней? — Я рискнула, хотя последнее, чего хотела, это проводить время с кем-то, кого считала лживой и фальшивой.

— Не думаю, что это разумно, — сказал Бертрам. — Ей нужен отдых, но я ценю предложение. Почему бы вам не посмотреть Лондон. Еще рано, и хотя леди не могла бы ходить по улицам в одиночку, я думаю, что многие лондонские слуги это делают.

Я улыбнулась и кивнула, хотя его речь не давала мне покоя. Я не хотела провести остаток дня в своей комнате. И я не думала, что отель любезно воспримет простую компаньонку, праздно слоняющуюся в холле. Но мысль о том, чтобы бродить одной Лондону, слишком пугала. Я колебалась, когда мой взгляд привлек внимание консьерж, который ободряюще улыбался. Он был высоким, стройным парнем, одетым в форму с достаточным количеством золотого материала, чтобы предположить его важность. Не похож на вспыльчивого посыльного. Он также был значительно старше меня. Я подошла к его столу.

— Добрый вечер, мисс, — сказал он грохочущим голосом. — Чем могу быть полезен?

— Кажется, — неловко начала я, — мои услуги компаньонки не требуются до конца дня, и моя хозяйка предложила мне посмотреть достопримечательности Лондона. Тем не менее, признаюсь, я встревожена тем, чтобы пойти одной.

Консьерж усмехнулся. — Как и должно быть, мисс. Годится для горничных бродить без сопровождения, но для такой леди как вы, это совсем другое дело. Вы с мисс Уилтон, не так ли?

— Да, — меня поразила проницательность этого человека.

— Очень милая молодая женщина, я уверен. Но думаю, что это новые деньги, и не совсем соответствует стандартам общества.

— Не могли бы вы предложить что-то заполнить время? — спросила я, становясь все более смущенной.

— Один из этих спиритуалистов читает лекцию в синем салоне, — сказал мой новый друг. — Взимается небольшая плата, но мы не продали много билетов. Я уверен, что смогу потихоньку провести вас внутрь. Учитывая, что вы гость отеля.

— Понятно. Я не уверена.

— Позвольте мне проверить мой список. Это мадам Аркана.

Мое сердце екнуло. Совпадения, бывает, случаются, но я настороженно отношусь к ним. — Да, — услышала я себя, мой голос словно доносился издалека. — Я слышала о ней. Это было бы наиболее интересно.

— Тогда лучше поспешить. Пойдемте со мной, мисс.

Он повел меня по лабиринту коридоров, некоторые, как я чувствовала, были проходами для слуг. Наконец, он открыл мне боковую дверь со словами: «Наслаждайтесь».

Я оказалась в большем, чем ожидала, салоне. Неприветливый и холодный, он напоминал пещеру. Синий салон был заполнен стульями кукурузного цвета, расположенных рядами. На возвышении сидела знакомая фигура в пурпурном тюрбане. Комната была заполнена менее чем наполовину. Я на цыпочках прошла к последнему ряду, занятому зрителями.