Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 57)

Они не сворачивали с нее и вскоре вновь выехали к Банберну, заросшему камышами, который петлял то тут, то там, перерезанный овечьими бродами, – вдали виднелось несколько отар; а вот тут берега его были истоптаны свиньями с хутора Аларда, что прижимался кое-где к самой воде – кучка старых строений под плакучими ивами, огороженных ивовыми ветвями и камнями, что намыл Банберн. И здесь во всем был достаток. Когда они проезжали мимо, свинопас вскочил на плетень и замахал им руками, а вслед за ним появились мужчины и женщины, собаки и дети, которые, разбрызгивая воду, перебирались через поток и бежали за лошадьми.

– Это сам господин! – кричали дети, подпрыгивая рядом с процессией и радуясь, что еще долго можно будет говорить об этом, передавая новость с хутора на хутор. И Киран улыбался им, и лошади терпеливо взирали на собак и мечущиеся тела людей.

– Господин, – выкрикнул юноша, чей шаг был уже равен мужскому и который намного обогнал остальных. – Не хочешь ли заехать к нам? Тебя ждут эль и сидр.

– Передай благодарность своему отцу, – ответил Киран, – и пожелай всему дому добра от меня. На этот раз я не могу заехать. О боги, Эд, твои ноги стали еще длиннее?

– Да, господин, – переводя дыхание, мальчик бежал рядом, хотя вся его родня уже давно осталась позади, с ним могла тягаться лишь одна собака. – Они растут. И я уже могу стрелять из лука.

– Неужто? Ну конечно, тебя ведь должен был научить отец.

– Мне минуло пятнадцать лет, господин.

Мальчик начал отставать и прокричал уже вслед:

– Доброй дороги!

Киран повернулся в седле.

– Когда тебе будет шестнадцать, приходи на зиму в Кер Велл.

Мальчик, улыбаясь, остановился в окружении собак и замахал рукой. И все ответили ему, приветственно подняв руки, и вскоре ивы вновь скрыли хутор за собой.

Лошади, почуяв запах сена и жилья, начали артачиться, и потребовались шпоры и узда, чтобы вновь вернуть их помыслы к дороге.

Но дело гнало людей вперед, и никто ни звука не проронил, сожалея об эле.

– Звезды и небо сегодня за нас, – промолвил Киран. Он оглянулся назад, где за Барком ехал Донал, молчаливый Донал, на месте которого он так хотел бы быть. «Он еще мальчик, – подумал Киран, и вправду Донал выглядел сейчас почти ребенком, – и честь его зелена и нежна. Я напрасно согласился на это». И он вспомнил Эда, который бежал за лошадьми, и его глаза, которые сияли жаждой боя, ибо самое мрачное, что они видели в своей жизни, был осенний забой скота.

«Мотыльки, летящие на костры. Их ослепляет слава. О, Донал, не надо было мне слушать тебя».

– Тебе предстоит длинный путь. И есть такие места… Донал, чем больше я думаю об этом… послушай, – тихо промолвил Киран, замечая, с какой радостью юноша готов принять и похвалу, и порицание, – путь вдоль Лиэслина – я ездил им, когда был мальчиком, и с тех пор ни разу. Но помни, он лежит на границе с Давом и Брадхитом.

– Я буду помнить.

– Как только поднимешься от озера, дорога будет петлять между холмами. И скалы будут выситься над тобой. – И он попытался описать все, что помнил, – каждый камень и каждый поворот, где когда-то охотился вдали от Донна вместе с братом. Донал слушал, честно пытаясь все запомнить, и Киран вновь ощутил, как к нему подступает отчаяние. – Я бы все вспомнил, если бы увидел собственными глазами, – горестно промолвил он.

– Я справлюсь, – легко ответил Донал, словно все это доставляло ему удовольствие. – Господин, солнце будет вести меня, и я буду искать родник. Что же до остального – мы быстро поскачем и никого не встревожим, а если встревожим, объедем.

Но все это не успокаивало Кирана, и тревога нарастала в нем все сильнее по мере того, как дорога уходила к западу и они въезжали в холмы. Он ехал молча, и воины тоже по большей части молчали – раз умолкнув, когда господин заговорил, они уже не могли вернуться к прежней веселости.

От яркого солнечного настроения, с которым они покинули замок, когда Мев с Келли скакали вслед за ними, не осталось и следа – тяжелые думы наваливались на него. Он сказал Бранвин: «Это безопасно, почему бы им не ездить в самом центре наших владений, да еще в сопровождении Ризи, который отвечает за Кер Велл в мое отсутствие. Не дальше скрещения дорог. Неужто из-за этого надо поднимать столько шума?»

Теперь ему казалось это безумием, и он весь покрылся потом, несмотря на то что солнце уже садилось. «Сейчас они должны быть уже дома, – успокаивал себя Киран. – И Ризи сидит в зале со всеми у очага вместе с Бранвин, Мурной и Ленноном, и он, конечно же, пьет эль с Роаном». Он воссоздавал обычную картину – хрупкую конструкцию в уме, складывая ее по камушку, а небо все более тускло и зловеще нависало над ними, пока они близились к месту прощания.

«Я так хотел этого, – думал Киран, вспоминая утренний покой. – Я хотел верить, что Донала не будут подстерегать опасности…»

«И вправду не будут, – убеждал он себя. – Они доедут беспрепятственно». Собрав все свое мужество, он пытался взбодриться. Улыбкой он отвечал на всеобщее молчание и взял в руки поводья.

– Господин? – спросил Донал.

– Я думал, мой юный друг, что я – заложник и что стоит мне миновать Лиэслин, как мы с твоим великим двоюродным братом окажемся на ножах. И все же…

– Нет, господин, – вмешался Барк.

– Что, мой сторож, не искушать тебя?

– Господин, – ответил Ларк, – я умоляю.

– Тревожишься, мой старый волк, – вздохнул Киран. – Стоит мне сейчас нарушить слово, и в доме моем уже никогда не будет мира.

– Пора, – сказал Донал, глядя на дальние холмы, за которые садилось солнце. – Что до меня, господин, то я скажу: если ты вернешься раньше, чем обещал, ты только доставишь радость госпоже твоей жене.

И долго после этих слов Киран еще ехал в тишине.

– Господин, – опять сказал Донал.

– Да, – ответил тот, – ты прав. – И он направил свою лошадь в сторону от дороги, как они неоднократно делали сегодня за день, чтобы не утомить лошадей. Но на этот раз Донал и четверо, что отправились вместе с ним, расседлали своих лошадей и перенесли все свое снаряжение на запасных, которые с неудовольствием подчинились.

– Будьте осторожны, – сказал Киран, когда те уже сели на свежих скакунов.

– Да, господин, я буду.

– И носи отличительный знак, что я дал тебе.

– Господин, я помню об этом. – Хитрая улыбка играла на губах Донала, и глаза его искрились насмешкой, и Киран в ответ улыбнулся, вспомнив, что этот мальчик уже был взрослым мужчиной и имел голову на плечах.

– Да, – промолвил Киран. – Счастливого пути, Донал.

И так он простился с ним без лишних церемоний и не обращая внимания на предчувствия, тревожившие его; и Барк простился со своим двоюродным братом и другими друзьями.

За Кер Давом, у берегов Лиэслина, Донал свернет на запад, и до первого привала им будет предстоять еще долгий путь; и Киран смотрел вслед удалявшимся фигурам, придерживая за узду свою лошадь.

Туман опустился на землю. Другие не видели его, и все же то был туман, и деревья вздымались, стройные, как колонны, когда Киран взглянул вокруг своим другим зрением. Вся равнина поросла деревьями, и он потерял из виду Донала и дорогу, по которой тот ехал, ибо тут ее вовсе не существовало. Вокруг раскинулись лишь чащобы и холодный туман, и тревожный лес. Он стоял, всматриваясь в него и успокаивая лошадь, которая тоже была рядом с ним; но свита словно растаяла и казалась совсем бесплотной, будто тени.

– Господин, – окликнул его Барк и опустил что-то тяжелое ему в руки – мех с вином. – Возьми.

Киран сделал глоток. И вкус вина показался грубым и странным.

– Мы можем отдохнуть на хуторе Аларда, – заметил Барк. – Помнишь, нам предлагали там эль.

– Нет, – ответил Киран, не объясняя причин. А Барк и не спрашивал, не желая досаждать ему, – с него было довольно и того, что они не последовали за Доналом.

Киран отогнал свое видение, и небо снова стало золотым. Он ничего не мог увидеть в этом месте. И камень был не в силах ему помочь. Внезапно он усомнился во всем, что делал, и одно казалось ему мудрым до сих пор… защищать Кер Велл.

Он вспомнил брата Донкада и Лиэслин, залитый солнцем, когда они поднимались на соседний с ним холм, а потом у Дун-на-Хейвина в сумерках – и тогда Киран понял, вдруг осознав все прошлое, что посылал он гонцов не к этому человеку. Что то будет не мальчик и не темнобородый юноша, как и сам он уже не тот, что был прежде. «Он поседел», – вздрогнув, подумал Киран, поставив ногу в стремя и вспрыгнув в седло. Прежде он никогда не подсчитывал годы. «Он старше меня и темнее, значит, время должно было сильнее сказаться на нем. Он, верно, стал совсем худым – он и прежде был сухопарым». Киран попытался представить его себе, отгоняя тот старый образ брата и товарища. И такое жгучее желание охватило его – быть там, куда ехал Донал. Светловолосый мальчик, которым Киран когда-то был, вскочил бы в седло и помчался, пренебрегая всеми опасностями. Когда-то он так мчался с посланием короля, когда расстался с братом и забрел в тот дремучий лес.

«И так я мог бы вернуться к нему, – подумал Киран, вспоминая светлые времена. Он соскочил бы с коня у ворот. – Смотри, я вернулся домой!»

Но теперь они были господами Кер Велла и Кер Донна, и их поступки должны были соответствовать их титулам и нести на себе весь груз усталости, лет и вражды.