Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 56)

– Ризи лежит на солнце, – наконец сказал Келли, бросив на того еще один взгляд. – Похоже, он заснул.

Мев это тоже встревожило, ведь было так жарко, а он в полном доспехе улегся на солнце – она не ожидала такого от Ризи, сына Дру. Она наморщила нос, прикидывая, а не засиделся ли и вправду Ризи вчера за элем, но это было так непохоже на него… К тому же он не выглядел усталым, лишь раздраженным – ему тоже хотелось быть с остальными, а не сопровождать своих малолетних брата и сестру.

Нарастающая странность начинала пугать. Она встала и очень тихо направилась к Ризи, так что солнце било ей в спину.

– Мев, – шепотом позвал ее Келли и встал следом, оставив свои ладьи, но она не обратила на него внимания. Когда спал Барк, он просыпался от малейшего звука. «Никогда не шутите со спящими», – однажды строго сказал ей отец. Спящие люди, как Барк, были опасны при пробуждении, как и все, кто участвовал в войне. Она помнила, как Барк и другие дремали на солнце, едва прикрыв глаза, просыпаясь время от времени и по-лисьи поглядывая по сторонам, так по-настоящему и не погружаясь в сон. Их отец спал так же. Но Ризи спал, раскинув руки, лицом к солнцу, глаза его были плотно закрыты, а рот приоткрылся, как у ребенка.

– Ризи? – позвала Мев громко, остановившись на безопасном расстоянии. – Ризи! – Она подошла ближе и села на корточки, готовая отскочить в любую сторону, если он, проснувшись, схватится за меч. – Ризи! – Сердце ее стучало все громче. Она прикоснулась к нему и потрясла. – Ризи, проснись.

Келли подошел с другой стороны. Он встал на колени и еще крепче потряс Ризи. Тело Ризи было безвольным, словно что-то в нем сломалось.

– Он умирает? – спросил Келли. – Мев, разве можно так умереть?

Мев не знала. Но Ризи дышал. Только, кроме дыхания, ни единого признака жизни. Он был крепким воином – Ризи, сын Дру. И вот он лежал в доспехах и с оружием, но еще более беззащитный, чем они. И вдруг она почувствовала, как ее охватывает слабость, подползает к горлу, где покоился лист. И в тот же момент Келли поднял руку и прикоснулся к тому же месту на своей шее. Глаза его расширились от страха.

– Кили, – выдохнул он.

Но у воды, в тени дерева, там, где они только что сидели, стояло совсем иное существо, и оно показалось детям мрачной тенью, ибо сами они сейчас были на ярком солнечном свете. Его было трудно рассмотреть, как будто оно не имело определенной формы, и лишь движения его вызывали шорох травы. Но вот оно выскользнуло на свет и уселось перед ними: маленькое, коричневое, волосатое.

– Ризи! – воскликнула Мев и замахнулась, а Келли выхватил кинжал у лежавшего Ризи.

– Отважно, – промолвило существо. – Но железо жалит, жалит вас.

– Уйди, – промолвил Келли.

Существо не приближалось. Оно сидело, обхватив колени, и рассматривало их своими старыми волоокими глазами из-под нависших волос.

– Жалит.

Рука Келли дрожала. Он обхватил ее за кисть другой рукой, и пот выступил у него на лбу. Кинжал упал. Мев подхватила его, и он холодом обжег ей пальцы. Она тоже не могла удержать его. Боль пробежала по всем ее костям. «Бежать, – мелькнуло у нее в голове, – но как же Ризи?» Нельзя было оставить его на милость этого создания, к тому же она вспомнила об эльфе, который без всякого труда догнал их тогда в лесу.

– Чертополох! – выкрикнула она в пространство. – Чертополох…

– Нет-нет, – поднимая руки, промолвил коричневый человечек. – Она не будет довольна. Она послала меня. Не надо звать ее. Я пришел взглянуть на детей, на детей, которые мне понравятся.

Мев замерла, поддавшись обаянию его писклявого голоса. Все так же жужжали пчелы и вздыхали камыши, и она изо всех сил старалась не поверить ему.

– Ризи, – промолвил Келли. – Что ты сделал с Ризи?

– Он спит, – ответил коричневый человечек. – Никакого вреда от Граги. Видите, я сказал вам свое имя.

– А мы свои не скажем, – заявила Мев.

– Ах. Но мне известны ваши имена – вы потомки Кервалена. Я чувствую это по вашим сердцам. – Человечек подскочил и каким-то образом незаметно для глаза оказался на спине у Флойна, который оставил траву и приподнял свою голову.

– Это мой пони, – промолвила Мев со всей свирепостью, на которую была способна. – Оставь его.

– Хороший пони. – Граги поерзал в седле, скорчившись, как какая-нибудь нескладная птица, и зашептал что-то Флойну на ухо. Мев кинулась вперед и схватила камень с берега. Келли последовал ее примеру, и они угрожающе подняли руки.

– Оставь моего пони. И разбуди Ризи.

– Ризи. Ризи. – Он обхватил себя руками, смакуя имя, которое они ему назвали. – Будьте осторожнее, когда произносите имена. Вы можете выдать его душу, но Граги она ни к чему.

Стыд залил ей щеки краской за то, что они допустили такую промашку.

– Тогда отпусти нас всех, – промолвила Мев. – И пусть он снова проснется.

– Я посмотрел на вас, – сказало существо и снова спрыгнуло вниз. – Хорошие разумные пони, храбрые и добрые. Вы им нравитесь, хотя больше всего любят удобства, как все пони. К тому же они умны. Как многие пони. Но ваш путь темнее, чем их, о, гораздо темнее. Теперь я знаю, зачем она послала меня.

– Чертополох?

– У вас светлые глазки. Они видят, о, как они видят. Граги знает вас. Он знает, почему. Будьте мудры, о, будьте мудры, добрые дети. И не верьте железу. Будьте добры, но не безрассудны. Граги видит, о да, зеленую тень на вас. Вы стары, стары, как камни, и ваши корни глубоки – свежие побеги на спиленном дереве.

– Тебя не поймешь, – промолвил Келли. – Разбуди Ризи. Отпусти его. Он не причинил тебе зла.

Граги обнял себя и закружился на одной ноге.

– Пусть идет домой, пусть идет домой; юг придет к нему на помощь. Ступай домой, ступай домой и мудро ступай сквозь тень. Четвероногие друзья послужат тебе, сколько могут. О, ветер дует, и на нем несется кто-то… о, я вижу, Граги видит. Уходи! Уходи! Эти дети под защитой Граги, как и человек, над которым ты не имеешь власти!

И он исчез так стремительно, что только солнечный свет остался на его месте, а пони и высокий мерин Ризи даже не вздрогнули. И пчелы миролюбиво продолжали жужжать, и ветер нежно перебирал камыши.

Ризи зашевелился и открыл глаза, обнаружив, что Келли и Мев сидят рядом. Сначала взор его был безмятежен, но потом в нем появились стыд и тревога.

С отчаянным видом Ризи провел рукой по волосам.

– Мы волновались, – пояснила Мев, когда Ризи сел. – Ты никак не просыпался.

Ризи в ужасном смущении посмотрел на них, на небо, на воду и обвел взглядом холмы.

– Со мной такого не было никогда, – промолвил он. Вскочив на ноги, он ощупал себя и, заметив, что недостает кинжала, огляделся и нашел его на земле. И снова он огляделся и внимательно посмотрел на детей.

– Вы тоже спали?

– Нет, – ответила Мев, уверенная, что то был не сон и что о нем нельзя говорить, как бы ей ни хотелось. Ей было жаль Ризи, который был почти господином и к тому же гордым и никогда не относился безответственно к поручениям. Она была уверена, что он во всем признается отцу. А их отец увидит за его рассказом больше и станет беспокоиться о них.

– Ты напугал нас, – сказал Келли.

Ризи ничего не ответил на это и молча двинулся туда, где паслись лошади, а дети последовали за ним, обменявшись взглядами тревожными, а не веселыми и взявшись за руки. Мев ничего не поняла из того, что сказал коричневый человечек, вряд ли и Келли увидел в его словах какой-нибудь смысл. Она уяснила только, что приходил он к ним и говорил для них, и послала его Чертополох, или как там ее звали по-настоящему.

Тьма лежала на их пути – это он обещал. И что-то о ветре. Но небо было чистым и синим и ничего не предвещало. Но вид его не успокоил Мев – чистые небеса быстро заносятся тучами, а нынче солнце сияло каким-то тусклым светом даже в полдень. Он что-то говорил о корнях и побегах, но из этого она тоже ничего не поняла. Еще он говорил о каких-то переменах и о железе, и ни она, ни Келли не могли удержать кинжал. Ее рука до сих пор болела от этого.

Элд и железо были чужды друг другу. Вот почему их отец ехал без доспехов и оружия. Даже теперь она вся трепетала от боли, и, если камень, который носил отец, обладал такой же силой, она понимает, почему он упал тогда на лестнице.

Теперь Мев испытала похожее, она это знала. Но отец продолжал носить свой камень, который был гораздо сильнее, чем какой-то тоненький листик. А мать готовила ему поссет, чтобы он мог отдохнуть. И все же временами его охватывала боль. И теперь она знала, откуда исходило страдание.

Она обняла Флойна за мохнатую шею, взяла поводья и вспрыгнула в седло вслед за Ризи, который влез на своего черного мерина. Келли вскарабкался на Фланна. И пони без понуканий побежали домой, и черный мерин пошел вместе с ними, словно все это происходило во сне.

VIII. Путь в Донн

Теплый ветер дул Кирану в лицо, и лошади двигались ровным, усыпляющим шагом по дороге, пролегавшей по владениям Кер Велла; а слева, за набегающими волнами плетней, высились холмы Ан Бега. Здесь раскинулись хутора свободных земледельцев – упрямые жители долины обосновались на границе и удерживали ее. Кер Велл помогал им как своему форпосту; и, стоило свернуть налево или направо, они повсюду нашли бы приют и кружку эля, а появись они на закате, их ждал бы и добрый ужин. Эти хутора процветали, и дорога свидетельствовала об этом, хорошо утрамбованная и не заросшая травой, добрая, ровная дорога, как те, по которым уходили в поход.