Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 31)

И какой прок был в камне, если не считать связи с Элдом? «Возвращайся», – сказала Арафель, проводив его в Кер Велл.

И он решился, держа камень обеими руками. Он встал и соскользнул мыслью в зеленый волшебный мир… увидел серую дымку и вошел в нее.

Вокруг все было пусто. Киран попробовал вспомнить путь, которым его вела Арафель. Ему казалось, что он лежит перед ним во мгле. Что-то в его собственном сердце нашептывало Кирану об этом, и он послушался, хотя прежде никогда не доверился бы этому шепоту.

«Лиэслиа», – подумал он, призывая воспоминания этого сурового эльфа, но ничто не отозвалось, не пришло к нему. Наверное, в том виновен был запах железа. Паника нахлынула на Кирана, как потоки воды. Он развел руками туман и в испуге моргнул, ибо теперь он стоял на темном склоне холма за стенами Кер Велла.

В испуге он снова нырнул в туман и побежал сквозь него, побежал изо всех сил, но очень скоро он и в самом деле заплутал, не зная, верный ли путь избрал с самого начала. Кирану казалось, что он различает во мгле деревья, но они были корявы и уродливы, и мгла сгущалась.

И тени появились рядом с ним – они скакали плавно, будто во сне. Киран плохо различал их, но слышал треск сучьев, неторопливый и странный стук копыт. Олень промчался в тумане, но он был черен и вскоре скрылся во тьме. И черная птица пролетела мимо с недобрым взглядом. Увидев Кирана, она вскрикнула и пронеслась дальше. Он бежал дальше, едва дыша, и временами, казалось, почва уходила из-под ног, и он оступался. Псы лаяли, повергая в ужас его плоть, и рана его начала саднить, все больше заполняясь болью. Затем послышался топот уже более тяжелого скакуна, и ветер принес звук рога.

Что-то, завывая, шмыгнуло мимо. Киран метнулся в сторону и налетел на другую тень, заметив, как исказились облики деревьев. Дорога становилась все темнее и темнее, рифмуясь со смертной ночью, чего не могло быть в эльфийском лесу. Его охватил внезапный ужас, что он вообще перепутал направление, что он бежит и стремится к врагу, в те земли, где даже камень не сможет спасти его. Подул ветер, но не разогнал туман, а лишь заморозил Кирана да костей.

– Арафель! – отчаянно закричал он, ни на что не надеясь. – Арафель!

И тень сгустилась перед ним. Он метнулся в сторону, но она поймала его, и камень потеплел у него на груди.

– Имена имеют свою силу, – промолвила Арафель. – Но нужно трижды произнести их.

Он поймал ее руку и сжал ее, закрыв глаза, ибо мимо проносилась гурьба теней, и Охотница среди них. Вид той был столь ужасен, что Кирану показалось, она навсегда оставит шрам в его памяти.

И холод отступил. Он открыл глаза, и они уже выходили из тумана на солнечный свет, к зеленому лесу, к лугам с бледными цветами. Киран без сил упал на траву, и Арафель опустилась рядом, спокойно выжидая, когда он отдышится.

– В тебе больше смелости, чем мудрости, – сказала она.

– Мне нужна твоя помощь, – промолвил он. – Ты нужна им.

– Им! – Она вскочила на ноги, и голос ее задрожал от негодования. – Их войны – это их войны. Ты же видел. Ты знаешь, что есть выбор. И ты вернулся по собственной воле. Разве ты не знаешь теперь, что нам сделали люди?

Он не мог найти доводов. И серая дымка окружила его, как настоящего эльфа в минуту печали, когда мир переставал устраивать их или в мире для них больше не было места.

Ее гнев утих. Киран чувствовал, как тот замирает благодаря своему камню. Она опустилась на колени рядом с ним и прикоснулась к его лицу, к его сердцу, все еще холодному от воспоминаний о псах.

– Это, – Арафель дотронулась до камня, – и железо не переносят друг друга. Теперь ты это знаешь. Ты стал мудрее, чем был. А когда ты еще больше помудреешь, ты узнаешь, что у тебя нет с ними ни общей судьбы, ни мира.

– Я видел сны, – промолвил он, – и теперь я знаю, кем вы были. Я прошу твоей помощи. Арафель-Арафель-Арафель, я прошу тебя помочь Кер Веллу.

Лицо ее стало холодным и спокойным.

– Слишком умен, – промолвила она. – Берегись таких заклинаний.

– Тогда возьми свой дар обратно, – ответил Киран. – В нем нет сердца.

– Это и есть наше сердце, – отрезала она и пошла прочь. Он встал и огляделся, посмотрел на зайцев, которые торжественно восседали под белым деревом. В отчаянии Киран тряхнул головой и собрался выбросить камень, но это была его единственная надежда вернуться в собственную ночь. Он шел уже раз этой дорогой и снова двинулся по ней под серебряными деревьями, все дальше и дальше в туман, ибо он правильно выбрал путь, и страх его прошел. И он ни разу не оступился в самом густом и неестественном тумане. Деревья расступались перед ним, пока впереди не появилась его комната. Он различил ее. Черная обитель в сумраке. Киран вошел в нее, и стены снова сомкнулись вокруг него.

Всю ночь он просидел не шевелясь. Снов не было. Перед восходом он немного поспал, проснувшись, вымылся, оделся и спустился в зал с душой, занемевшей для страха, даже когда взгляд его остановился на людях Скаги, стороживших его. Киран вошел в зал, где собрались уже все остальные, и тишина воцарилась.

– А есть ли место здесь для меня? – послышался чей-то легкий голос. Он взглянул. То была Арафель.

Заскрипели кресла и скамьи, и все повскакивали из-за стола. Бранвин замерла, прижав руки к лицу. Скага схватился за меч, но так и не вытащил его из ножен. Арафель стояла спокойно, ее лесные одежды потускнели и были залатаны. Меч висел у нее на боку, а бледные волосы были стянуты сзади. Она походила на высокого стройного юношу.

– Давненько я здесь не была, – произнесла она среди всеобщего молчания.

Со стен раздавались сигналы тревоги, сзывая всех к битве. Но никто не тронулся с места.

– Меня призвали помочь вам, – добавила она. – Я спрашиваю – вы хотите этой помощи? Скажите: помочь или удалиться?

– Мы не смеем принять такую помощь, – сказала Мередифь.

– Это опасно, – добавил арфист.

– Это правда, – согласилась Арафель.

– Арафель, – промолвил Киран. – В чем здесь опасность?

Она взглянула на него своими бледными глазами.

– У Вина Ши есть другие враги. Есть многое такое, чего ты не видишь. Прошло много, много лет с тех пор, как войны в последний раз достигали Элда.

– Мы погибнем без твоей помощи, – сказала Мередифь. – Если о помощи ты говоришь.

– Да, – ответила Арафель, – это так.

– Тогда помоги нам, – сказала Мередифь.

– Назови свою цену, – добавил Скага.

– С этим ты уже опоздал, – мягко заметила Арафель. – Чу, или ты не слышишь тревогу?

– Твоя цена? – повторил Скага.

– Я не из малого народца, – холодно ответила Арафель, взвешивая слова. – Мне не платят блюдцем молока или пригоршней зерен. У меня есть свои причины. Я говорю о справедливости, человек, но об этом сейчас поздно. Моя помощь была призвана, и я должна оказать ее.

– Тогда мы примем ее, – сказал Скага и со страдальческим видом двинулся к двери. – Там и сегодня же.

– Дай мне время, – промолвила Арафель. – Обороняйтесь собственными силами и ждите. – Она повернулась и взглянула на Бранвин, а последним посмотрела на Кирана, без гнева и вовсе без всяких чувств. – Не выходите на стены, – добавила она. – Оставайтесь в замке. И ждите.

Голос ее начал таять, как и она сама, и вскоре не осталось ничего, кроме стен, да кресла, да тишины, повисшей после ее ухода.

– К оружию! – вскричал Скага, ибо сигнал тревоги все еще звучал, но никто не откликался на него. – К оружию, к бою!

Все побежали. А Киран остался стоять в зале, чувствуя себя раздетым и одиноким. Он вдруг заметил, что камень висит у всех на виду, и прикоснулся к нему, но тот ничем ему не ответил.

Он обернулся и заглянул в глаза Бранвин. В них стоял ужас.

– Я знаю ее, – промолвила Бранвин. – Мы с ней были друзьями.

– И что случилось? – спросил Киран, в смятении осознавая, как тесно переплелась жизнь здесь с делами Элда. – Что произошло, Бранвин?

– Я пошла в лес, – сказала она. – И испугалась.

Он кивнул, понимая ее. И теперь они уже вдвоем стояли в окружении испуганных глаз. Но с самым огромным ужасом смотрела на них госпожа Мередифь, словно она вновь ощущала весь тот кошмар. Дочь, ушедшая в лес и возвращенная ими домой. И Скага знал, он тоже – он видел эту дрожь в железе, которая безошибочно указывала на известный ему недуг. Страх обуял их, но он всегда был с ними, клубком таясь у их сердец.

– Я – Киран, – медленно произнес он тогда, чтобы самому расслышать свои слова, – второй сын Кирана из Кер Донна. Я потерялся в лесу, и она помогла мне добраться до вас. Но я ни слова не солгал о короле, о вашем господине. Нет.

Никто не ответил ему – ни женщины, ни арфист. Киран отошел к очагу и опустился на скамью, чтобы согреться.

– Бранвин, – резко окликнула Мередифь.

Но Бранвин подошла и села рядом с ним, и, когда Киран протянул ей руку, взяла ее в свои, не глядя на него, но, вероятно, зная, каково идти путем, который выбрал он.

Арафель вернется. Он верил в это; и он помнил слова Арафели, которые другие не захотели услышать, разве что кроме Скаги – но и тот не понял ее ответа.

Элд спал в глубокой тишине, а люди просили ее нарушить. Он сам сделал это, думая лишь о силе, но не о цене. Киран крепко сжимал руку Бранвин, которая была вся плоть и тепло, и гадал, ощущает ли она то же.

Приближалась война не железа и крови. Они заблуждались, если ожидали от Арафели меча и огня; и он был слеп до времени. Теперь он прозрел.