Кэролайн Черри – Камень Грёз (страница 33)
XVIII. Битва перед воротами
Ворота подались со стоном и треском щепок, когда отодвинули подпорки, удерживавшие их, и распахнулись створы. Киран почувствовал, как конь его метнулся в сторону, легкий, как пух чертополоха, и пряданул ушами в сторону неприятеля: ему не нужны были ни узда, ни удила. Аодан поднял ногу и двинулся с такой же легкостью, как ветер, овевавший их, и копыта его опускались с грохотом грома. Молнии раскалывали небо, и волосы и гривы летели по ветру. Арафель ехала рядом с ним на белой кобылице в свете эльфийской луны, нога в ногу с Аоданом.
И враг, навалившийся на ворота, увидел их, и страх отразился на освещенных молниями лицах, и воздух сотряс протяжный жуткий вой. Они бросали оружие и пытались бежать, но подступавшие сзади орды теснили их вперед и вперед.
– Следуй за мной! – сказала Арафель, и Финела растаяла, как только она вынула серебряный меч. Киран прильнул к Аодану, и тот метнулся в иной мир.
А затем наступил ужас. Боль пронеслась мимо: то было железо, лезвие, что должно было пронзить Кирана, не могло нанести вреда, пока тот был подобен тени. Арафель бросилась на этого человека: она явилась из иного мира и тут же исчезла обратно, но серебряное лезвие принесло смерть. Люди и смертные лошади двигались медленно и становились медленнее с каждым мгновением, лишь эльфийские кони неслись своей ровной и устрашающей поступью вскачь, не касаясь земли. Киран держал в руке меч обнаженным, но сноровка покинула его: он ударил и промахнулся, и снова ударил. Камень пел в его душе, и холод сковывал его сердце; Аодан, чувствуя это, рванулся вперед, и гром запел еще громче. Рядом неслись и другие создания – скачущие контуры псов, большое и черное облако лошади и абрис наездницы на ее спине. В страхе Киран потянулся к луку.
– Нет, – промолвила Арафель. – Не трогай их.
Смерть отстала, свернув по дороге, и Киран, оглянувшись, увидел Скагу и прочих воинов в их медленном и неуклонном продвижении вперед. Всполохи молний выхватывали раздувающиеся плащи и летящие волосы. Арафель окликнула его, и эльфийские кони замедлили шаг. Кругом мелькали люди, все быстрей и быстрей – тенями они проносились мимо, не задевая Кирана и Арафель. Железо рубило болью и ядом, но кони соскальзывали в иной мир и вновь возникали в этом, только чтобы не сбиться с пути.
«Мы лишь тени на этой земле, – думал Киран, – и не ведаем, для чего мы созданы», – ибо между вспышками иного мира стоял лишь серый день, и не было там войск, лишь незнакомый ровный пейзаж без ферм, без войн, без людей.
И все же не пустынный. Взревел рог, и из-под копыт эльфийских скакунов брызнули мелкие твари – одни прелестные, другие злые, а облик третьих и вовсе был неразличим. Чье-то оружие скользнуло по кольчуге Кирана, и надо было принимать бой. Киран ударил мечом и увидел Арафель, окруженную сворой теней, слетавшихся из густеющего воздуха. Она исчезла, и он решил, что ей конец, но тени хлынули за ней в ее ничто.
– Вперед! – крикнул он Аодану, и конь скакнул за Арафелью в смертный день. Теней здесь не было – они попрятались или изменили вид. Арафель рубила людей – страшный сон, от которого стыло сердце Кирана… «Я один из них», – кричало все его нутро; но в нем уже пробуждалась иная душа, наполняя его тело.
«Сдавайся, уступай», – пел камень в его сердце, твердя о его человеческой беспомощности перед таким оружием.
Киран старался победить этот голос и вернуться, желая жить. Аодан перестал слушаться его и начал дико метаться в нарастающем ветре, и кошмары мелькали все быстрее с обеих сторон. И гнев поднялся в нем при виде безобразных тварей, что вились, искажаясь, вокруг него, то был зов древней вражды.
– Лиэслиа! – в ярости орали они; и гнев усилился в нем, наполнил его сердце и поднял его руки к борьбе. Он закричал, и сам не понял, что это был за крик. Аодан послушно подскочил и понес его вперед, пока Киран доставал стрелу и натягивал эльфийский лук. И воздух забурлил от урагана – то понеслась стрела, оперенная светом и с наконечником изо льда. Твари с воплями бросились врассыпную, и ветер подхватывал их. Рядом вспыхнул свет, превратившийся в Финелу и ее наездницу, и он увидел, что лицо Арафель спокойно и жутко, когда она шлет стрелу за стрелой вслед за его. Они забыли о людях. Те стали для них ничем. Здесь шла война, и тут был враг, древний, как сама земля, и столь же старый, как они. Сменяющиеся образы бежали перед ними, то оборачиваясь и обороняясь, то падая и погибая от ран.
И вдруг они остались одни, и все вокруг затянуло серой дымкой. «Они бежали, бежали», – пело ему воспоминание; и куда бы он ни глянул, всюду стояла отравленная железом тишина.
– Идем, – сказала Арафель и перенеслась в кровавую, разоренную долину. Дождь лил, не касаясь их, но барабаня по кровавым лужам, пропитывая мертвые тела и сломанные копья. Они были в середине поля, где обе стороны разошлись для передышки. Киран повернул Аодана и поскакал к Кер Веллу, у которого сгрудились пешие и конные, прижимаясь к стенам.
Это не была победа, только небольшой перерыв, подготовка к новому бою, пока небо проливало свои слезы.
И еще один всадник возник в мареве поля боя. И вид его был как всполох ночи, и одежды его раздувались встречным ветром, дувшим навстречу тому, что бушевал в смертном мире. Госпожа Смерть остановилась перед ними и склонилась через холку своей лошади, и Киран вздрогнул, ибо в смутных очертаниях головы скакуна ему увиделась голая кость черепа.
– Ты обезумела, – промолвила Смерть. – Возвращайся. Останови это.
– Я обязана, – ответила Арафель. – Они призвали мою помощь.
Смерть выпрямилась и, приподняв черный рукав, указала на дальние ряды противника.
– Те, что скрывались под холмами, пришли на помощь твоим врагам. Разве ты не знаешь? Там другие силы, пришедшие на помощь им.
– Что ж из того. Но мы обязаны.
– Здесь мои собратья-боги, – сказала Смерть. – И я несу тебе от них известие: уйди, пока не стало хуже.
– Скажи им держаться подальше, – ответила Арафель. – Здесь зла довольно и без них.
– Уйди, – прошептала Смерть. – Если бы
– Напротив, лишь потому что я все время была здесь, девчонка, они и скрывались по своим норам! – Арафель рассмеялась, и черный конь вздрогнул. – Теперь ты знаешь, какой дозор я несу в Элде?
Смерть замерла, не зная, что ответить. Киран взирал на черноту, а Аодан уж начал рыть копытом, ибо под ногами начиналось шевеление, и силы собирались.
– Я снимаю заклятие с тебя, – с трудом промолвил Киран Арафели. – Я знаю, что суждено. Я обрек тебя на это. Я освобождаю тебя. Отдай нас Смерти, нас и их, только так можно всему положить конец.
Арафель взглянула на него, и волосы у него встали дыбом, ибо глаза ее метали молнии.
– Лишь люди наделяют их властью, – промолвила она. – А взгляд твой и вправду стал вернее, чем он был. Мы будем биться на этом поле до тех пор, пока то войско не отзовет само своих союзников.
– Но будь они победители или побежденные, они не сделают этого.
– Что ж, пусть так. Но если победит твой смертный враг, его союзники усилятся, их станет больше. И эти силы разойдутся и наберут мощь, они сметут весь мир. Понимаешь ли меня, о, человек, мой брат?
– Прости меня, – прошептал Киран.
– Ты хочешь от меня покоя. Возьми его. Но признаюсь, я ожидала больших сил в Кер Велле. Если б мы могли отнять у неприятеля жизни и воюющие руки… но у нас нет сил на это.
– У вас есть неиспользованные силы, – заметила Смерть. – Используйте их! Неужто ты дашь им взять верх?
– Но ты знаешь и цену этих сил.
– Но они нам потребны сейчас.
– Такая жертва не погубит их, а лишь отгонит на время. А что же дальше, госпожа Смерть? Что станет с ними за тысячи людских жизней, когда они разойдутся в своей безнаказанности? Ты не имеешь над ними власти, не больше, чем надо мной. Нет, это безнадежно. Нет, я скажу тебе, что надо сделать – не трогай Кер Велл. Наши силы и так уже слишком малы.
– Я не могу, – склонила голову Смерть. – Я тоже обязана делать свое дело.
– Мой король придет сюда, нам нужно лишь продержаться, – сказал Киран.
– Твой король слишком медлит, – тихо промолвила Арафель. – Ты поступил бы мудрее, если б призвал меня на помощь ему, а не обреченному Кер Веллу. Сейчас же наш долг служить ему и быть поверженными. А чего будет стоить это поражение, тебе не понять сейчас.
– День тому назад там было сражение, – сказала Смерть. – Верьте мне, ибо я знаю. Там до сих пор продолжаются стычки, и те холмы крепко удерживаются той силой, о, человек. Не надейся на них. В горловине Кердейла враг тоже взял верх, и все силы твоего короля не могут изгнать его оттуда.
Киран слушал. И под черным капюшоном словно что-то блеснуло. И что-то застучало в нем – верно, его сердце или Арафели, или оба забились вместе. Он положил руку на камень на своей шее и услышал его шепот, и ощутил эльфийскую душу, давшую сил ему рассмеяться над тем, что пришло ему в голову; и Аодан рванулся под ним.
– Нет, – попросила его Арафель, но глаза ее зажглись огнем. – Ты мудр, но этот путь не для тебя, о, человек. Ты должен стоять здесь, где ты служишь Кер Веллу. Я свободна, чтобы поехать туда.
– Все его союзники падут, и враг захватит его, – промолвила Смерть, и чернота окружила ее, как нимб. – Но я уйду с этого поля со всеми своими силами. Это все, что я могу сделать.