Кэрол Маринелли – Уже не игра (страница 3)

Глава 2

– Невесту мне выбрала моя семья.

Аллегра слышала о браках по договоренности, и ее удивило, что новый знакомый не может решить эту проблему. Он не похож на человека, которого можно заставить что-то делать против его воли.

– Сколько вам лет? – спросила она и тут же мысленно отругала себя за бестактность.

– Тридцать три года. – Алекс рассмеялся, обнажив ровные белые зубы, затем вздохнул. – И я способен самостоятельно принимать решения. Тут все гораздо сложнее. Похоже, мое веселое время в Лондоне закончилось. – Он пожал плечами. – Моя семья думает, что я здесь развлекался. На самом деле я очень много работал. В любом случае родители сказали, что мне пора вернуться и исполнить свой долг. – Он допил свое шампанское и вылил в бокал остатки из бутылки. – Жениться.

– Вы сказали, что не любите свою невесту.

Сейчас он постарается объяснить ей то, что занимало его мысли до ее появления.

– Это не имеет значения. Главное, что мы прекрасно друг другу подходим. Наши родители близкие друзья. Они решили нас поженить много лет назад. Мне хорошо здесь, в Лондоне. У меня много планов по расширению моего бизнеса.

– И вы не сможете их осуществить, когда женитесь.

– Когда я женюсь, я буду выполнять королевские обязанности. Производить на свет наследников.

– О, – ответила Аллегра, не зная, что сказать. Она была слишком далека от мира, к которому принадлежал он.

– Мне сказали, что я не могу отложить официальную помолвку.

– Вы не можете просто ее разорвать? Положить ей конец?

– По какой причине? – спросил Алекс. – Если я скажу, что просто не хочу жениться на Анне, я ее обижу. Она этого не заслуживает.

Он ее заинтриговал.

– Я читаю журналы. Я не знала, что вы принц, но мне известно ваше имя и то, что вы имеете репутацию плейбоя. Вас беспокоит, что вам придется хранить верность одной женщине?

– Проблем не возникнет, если я буду осторожен, – ответил Алекс.

– Вы собираетесь жениться, зная заранее, что будете изменять своей жене?

– Это брак по соглашению. Анну выбрали мне в невесты, потому что однажды из нее получится хорошая королева. Ни о какой любви здесь речи не идет, – пояснил он, но Аллегра поджала губы. – Вы этого не одобряете?

– Нет. – Он сам напросился составить ей компанию, поэтому она имеет право быть с ним абсолютно честной. – Если вы не любите вашу невесту, я не понимаю, зачем вам на ней жениться.

Она говорила от чистого сердца. У нее были твердые взгляды на брак. Она обожала своих родителей, но их странное отношение к брачным клятвам заставляло ее в детстве ночами плакать в подушку.

Алекс никогда ни с кем не обсуждал эти вещи, но в его мире существуют негласные правила, и его невеста их знает.

– Я не жду, что вы меня поймете. Я просто разговариваю с вами, а не прошу помочь мне найти решение.

Аллегра неохотно улыбнулась.

– Туше! – сказала она и после небольшой паузы кивнула, словно была готова продолжить его слушать, не осуждая.

– Моя семья постоянно находится в центре внимания.

– Поверьте мне, я знаю, что это такое, – пробормотала Аллегра. – Мои родственники тоже часто попадают в поле зрения прессы. Моя сестра Иззи, например, участвовала в шоу талантов. Хотела стать поп-звездой.

Алекс смутно понимал, о чем идет речь. Если он и включал телевизор, то только для того, чтобы посмотреть новости.

– Как популярность вашей сестры может отразиться на вас?

– Дело не только в Иззи. Мой отец раньше играл в футбол в Премьер-лиге. Он здесь известен не меньше, чем какая-нибудь королевская особа, но… – Она помедлила, затем, прочитав в его глазах одобрение, решила, что может продолжать: – Но один скандал следует за другим. В прошлом году опубликовали его биографию без согласования с ним. – Ее лицо побледнело. – Это было ужасно.

– Много неточностей?

– В целом это была правда, но некоторые события были истолкованы в извращенном виде. Вы ведь знаете, как это бывает.

– Значит, вот почему вы не хотите жаловаться на своего босса?

«Этот человек слишком проницателен», – подумала Аллегра.

Она рассказала ему обо всех скандалах, о своей матери Джулии и романе ее отца Бобби с Люсиндой. О том, что сейчас он женат на Шантель, но по-прежнему находится в дружеских отношениях с Джулией. Об Эйнджел, дочери Шантель, и Иззи, дочери Бобби и Шантель. Она даже нарисовала на салфетке небольшое генеалогическое древо.

– В книге все это извратили. Папа сказал, что любая реклама – это хорошая реклама, но я знаю, что он расстроился. Теперь я пытаюсь все исправить.

– Каким образом?

– Написав его биографию. У меня множество воспоминаний и фотографий. Я хочу изложить все так, как есть на самом деле.

Алекс узнал в ее взгляде то, что было хорошо ему знакомо. То, что он видел каждое утро в зеркале, когда собирался на работу, – целеустремленность и энтузиазм.

– Вы работали в издательстве, так что у вас должны быть необходимые связи, – сказал он. – Напишите ее.

Как будто это так просто сделать!

– Вы понятия не имеете, как много труда…

– Вы говорили, что у вас сейчас нет работы.

Алекс улыбнулся, но она покачала головой. Он ничего не понимает, поэтому обсуждать с ним свои несбыточные мечты глупо.

– А как насчет вашего генеалогического древа? – спросила Аллегра. – Уверена, оно не такое сложное, как мое. Никаких скандалов.

– В действительности… – Он осекся, когда понял, что чуть не сказал ей о том, о чем даже в дворцовых стенах говорить запрещено. О том, что его сестра София – результат интрижки его матери с британским архитектором.

Глядя в искренние зеленые глаза Аллегры, смотрящие на него из-под густой челки, он пожалел, что не может признаться ей в несовершенстве своей семьи.

– Оно довольно простое, – сказал он вместо этого.

– Вам повезло, – вздохнула Аллегра. – В нашей семье я самая надежная и практичная. Мои родные не поверят, что я потеряла работу. – В ее взгляде промелькнуло что-то близкое к панике. – Если я в ближайшее время не найду новую, то не смогу платить за аренду квартиры, и мне придется вернуться в папин дом, где я больше не буду сама себе принадлежать.

Его глаза сказали ей, что он понимает ее.

– Я сейчас чувствую то же самое, – сказал он, подавшись вперед. – Именно поэтому я и не хочу пока возвращаться домой. Когда я захочу этого, я пойму.

– Да, – ответила Аллегра и сказала еще что-то.

Алекс ее не слушал. Его мысли были далеко.

Он посмотрел на столик, где сидел на прошлой неделе с пожилым человеком, делившимся с ним своими планами, которым было не суждено осуществиться.

Глядя в окно, за которым по-прежнему шел дождь, он подумал, что не хотел бы состариться, не осуществив свои мечты. Еще каких-нибудь пару лет, и он сможет вернуться и исполнить свой долг. Но как ему сказать об этом своим родным?

– Ваш брат не может это сделать? – Вопрос Аллегры вернул его к реальности. – Если вы не хотите становиться королем…

– Я не говорил, что не хочу становиться королем, – поправил ее Алекс. – Я просто сказал, что мне нужно больше времени. – Он нахмурился. – Нас с Маттео воспитывали по-разному. Разумеется, если со мной что-нибудь случится, престол перейдет к нему, но… – Внезапно для него стало важно, чтобы она все поняла. – Ранее вы упомянули о том, что люди чувствуют на похоронах. Что они расстраиваются.

– Так и есть. Это нормальная реакция.

Он покачал головой:

– Не для всех. Когда умерла моя бабушка, мне было семь лет. На похоронах было много людей. На кладбище, – он не знал, зачем рассказывает ей то, о чем давно не вспоминал, но ему нужно было заставить ее понять всю серьезность ситуации, – Маттео был расстроен. Сначала мать принялась его успокаивать, затем отец взял его на руки. Я это помню благодаря фотографии в газете. Когда гроб начали опускать в могилу, я тоже заплакал. Отец схватил мою руку и крепко сжал. Он это сделал вовсе не для того, чтобы меня утешить.

– Я не понимаю…

– Когда мы вернулись во дворец перед прибытием гостей, мой отец отвел меня в свой кабинет, вытащил из брюк ремень и начал меня им лупить по мягкому месту. Сказал, что не прекратит, пока я не перестану плакать.

– Но вы же были семилетним ребенком! – ужаснулась Аллегра.

– Я был семилетним принцем, будущим королем, – пояснил Алекс. – Отцу пришлось преподать мне суровый урок. Король не должен плакать. Он вообще не должен проявлять эмоции.

– Вы были ребенком…