Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 78)

Крауфорд задумчиво потеребил свои баки:

— Интересно, что она в нем нашла?

— Да то самое, что благоразумная женщина прежде всего и видит в стóящем мужчине, — доброту, — сказала Лиллиан.

— Как он, Гамильтон? — спросил Крауфорд. — Хороший парень?

— Только не ждите беспристрастности, сэр, — не каждый день тебе спасают жизнь.

— Боюсь, я вынуждена просить всех удалиться, — сказала сестра, беспокойно порхая по палате, как большая белая птица. — Мистеру, э-э… инспектору Гамильтону нужен отдых. А вы еще кто такие будете? — вдруг строго спросила она, повернувшись к дверям. На пороге с кепкой в руках переминался Дерек Макнайр, а за спиной у мальчика стоял Дональд Гамильтон. Выглядел он не лучшим образом, но, похоже, был трезв.

— Нам бы инспектора Гамильтона повидать, мисс, — сказал Дерек, выступая вперед.

— Что ж, придется подождать!

— Дональд, — сказал Иэн брату, — а ведь я боялся, что ты…

— Что я убийца? — Дональд нахмурился.

— Нет… что он тебя убил, — слова давались Иэну непросто.

— Ну все, хватит, — воскликнула сестра, — все на выход, все до единого!

— Идем-идем, — засуетилась Лиллиан, подталкивая остальных к выходу, — выпьем чайку в буфете, тут рядом, я покажу. А вы как, господин главный инспектор? Присоединитесь?

— Благодарю вас, мэм, но мне пора домой. — Крауфорд нахлобучил шляпу. — И да, если не возражаете, позвольте от имени Эдинбургской городской полиции попросить як о разрешении внести ваше имя в реестр полицейских художников города.

— Сочту за честь, но только при одном условии.

— Мэм?

— Прекратите называть меня «мэм». Я не намного старше вас.

— Ах да, конечно. Прошу прошения, — сконфуженно проворчал Крауфорд.

— Вы еще привыкнете к моей тетушке, — сказал Дональд. — Со временем.

Иэн улыбнулся. Ему нечасто приходилось видеть, чтобы кто-то ставил главного инспектора на место — тем более женщина.

— Вы уж позаботьтесь о нем хорошенько, — сказал Крауфорд, кивнув на Иэна, — он нам здоровым нужен.

— Не сомневайтесь, — сказала сестра, — а теперь выходите.

Покидая палату последним, Дональд повернулся к брату:

— Сладких снов тебе, прекрасный принц.

Уже в следующее мгновение веки Иэна стали тяжелеть, и к тому времени, как сестра вернулась с запасом свежих полотенец, он уже крепко спал. Ему снился простор высокогорных лугов, усыпанных багрянцем цветущего вереска, и стоящий рядом брат. Зашедшая ближе к вечеру сестра увидела на губах спящего слабую улыбку. Когда она поправила одеяло, подтянув его к подбородку Иэна, то услышала, как тот еле слышно пробормотал что-то несвязное — кажется, это было слово «прости».

— Не знаю, у кого вы там прощения просите, — тихонько сказала девушка, нежно глядя на спящего, — да только надеюсь, что ждет вас где-то подруга верная.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ШЕСТАЯ

— А я все равно считаю, что ты поступил как сущий дурень, — сказала Иэну Лиллиан, когда неделю спустя они вместе с Дональдом сидели у камина. В их стаканах было шерри, а Дональд прихлебывал из бутылки имбирное пиво.

— Не слишком-то ласково с твоей стороны говорить такое, — заметил Дональд.

— Он только чудом не погиб, понимаешь?

— Было ради чего, — сказал Иэн.

— Идиотское поведение можно простить либо глубоким старикам, либо несмышленым детям, Иэн, ты же, к сожалению, не относишься ни к тем ни к другим.

— Ты тоже, тетушка, — сказал Дональд, — в старики тебя точно не запишешь.

Лиллиан выпрямилась в кресле:

— Лесть — удел глупцов, причем это и льстецов касается, и тех, кто лесть принимает.

— А я буду считаться льстецом, если я скажу, что возраст не властен над твоей вечно юной душой? — спросил Иэн.

— Да хватит уже, — сказала тетя, как можно непринужденнее поднимаясь из кресла. Иэн едва удержался от того, чтобы не попытаться ей помочь, — он по-прежнему был уверен, что Лиллиан старательно скрывает боль в пораженных подагрой суставах.

Она взяла кочергу и поворошила угли в камине, а потом повернулась к Дональду:

— Когда ты ждешь ответа касательно восстановления в университете?

— К концу месяца. Надеюсь, к тому времени уже подыщу себе квартиру.

— Не понимаю, зачем тебе лишние хлопоты, — сказал Иэн, глядя на брата. Тот отвел глаза:

— Я уже и так немало крови тебе попортил.

— А по-моему, как раз наоборот.

— Не думаю, что ты всерьез этого хочешь.

— Я ничуть не против, — если, конечно, ты…

— Я весьма решительно настроен соблюдать трезвость.

— Тогда не вижу никаких проблем.

Лиллиан налила себе шерри и снова села.

— Неужели ты всерьез думал, что Дональд может оказаться душителем?

— Я тогда вообще не знал, что думать… Да нет, наверное…

— Еще как да, — сказал Дональд, — эти проклятые карты навели на тебя страху.

— Я даже Крыса одно время подозревал, — признался Иэн, — с его-то ловкостью карточной.

— Вряд ли он на такое способен, — покачала головой Лиллиан.

— Когда становишься полицейским, то скоро убеждаешься, что человек способен на что угодно.

Лиллиан повернулась к Дональду:

— Так ты правда с ним разговаривал? Иэн рассказывал, что он пытался тебя заманить.

Дональд кивнул:

— Когда я увидел эти карты, то быстренько отлучился и побежал за полицейским, да только фокусник тут же исчез.

Лиллиан поежилась:

— Поверить не могу, что ты мог быть на его месте…

— Бедняге Пирсону не повезло, — кивнул Дональд. — Но ты же вроде говорил, что он знал про карты? — повернулся он к брату.

— Знал. Дерек все рассказал ему за завтраком у меня на квартире. Думаю, Райт просто застал его врасплох — Джордж не был силачом, так что и достойный отпор дать вряд ли смог.

— Мне до сих пор не верится, что Дикерсон не выдумал эту историю про футбольных хулиганов, — сказала Лиллиан.

В последние дни сержант без конца рассказывал эту историю, и с каждым новым разом она обрастала все более невероятными подробностями, так что случайный слушатель вполне мог вообразить, что в ту ночь бедолагу-рассказчика похитила шайка устроивших набег викингов.

— А этот твой бродяжка — с ним что? — спросил Дональд.