Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 77)

Иэн понимал, что спустя несколько мгновений здесь будет огненный ад. Отринув подступившие было страх и панику, он попытался трезво оценить ситуацию.

— Вариантов два — выпускаете меня отсюда или погибаем вместе. Ну? — спросил Райт и надрывно закашлял.

Иэн в отчаянии окинул подвал взглядом — и увидел ту самую распахнутую дверь, через которую вошел.

— Ошибаешься, есть и третий.

Когда серп неожиданно ударил по коленям фокусника, тот рухнул на пол как подкошенный. Иэн же подскочил к груде сена, за которой оказался скорчившийся на земле полуживой Дерек. Он схватил мальчика на руки и кинулся к ступеням, но рухнул на пол, когда в лодыжку неожиданно впилась цепкая рука. Дерек со стоном упал на землю.

— Беги, Дерек! Уходи отсюда! — закричал Иэн в подступающем дыму. Мальчик вскочил на ноги и стал на четвереньках взбираться по лестнице, а Иэн отчаянно пытался сбросить руку убийцы со своей ноги.

— Не… так… быстро, — прошипел Райт сквозь стиснутые зубы. — Со мной сдохнешь.

Однако Иэн смог освободиться и кинулся к лестнице прочь от Райта, лихорадочно ощупывающего пол в поисках серпа. Дым густел, затягивая все беспросветной серой пеленой. Отчаянно закашлявшись, Иэн припал к каменному полу и дополз-таки до лестницы. Он взбежал по ступеням, захлопнул за собою створку и, продев замок в петлю, опустился на землю рядом с ошарашенным чумазым Дереком.

Райт яростно ревел по ту сторону дверей, тщетно толкая тяжелые грохочущие створки. Потом в его воплях появился ужас. Иэн упал на мостовую и скорчился, истекая потом и пытаясь уйти, спрятаться от этих звуков — слышать исполненный животного ужаса вой было выше его сил.

— Прошу вас… умоляю… помогите! Бога ради, помогите мне!

Иэн не мог не вспомнить такие же тщетные мольбы родителей той страшной ночью. Истощенному и одурманенному болью Иэну казалось, что он вновь наяву слышит их истошные крики: «Иэн, милый, помоги! Спаси меня!» И тогда Иэн поднялся, дрожащими пальцами выдернул дужку замка из петель и, распахнув дверь, шагнул в поглотившее его огненно-дымное жерло.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ЧЕТВЕРТАЯ

Когда сержант Дикерсон наконец-то перебрался через белую блеющую реку, инспектора Гамильтона и того, кого он преследовал, и след простыл. Лихорадочно озираясь, сержант увидел мальчишку, в котором признал Дерека Макнайра. Лицо мальчика было в копоти, одежда порвана, а сам он едва стоял на ногах:

— За мной! Скорее!

— Куда они побежали? — пытал Дикерсон.

— Сюда! — Дерек развернулся и припустил по улице, высоко вскидывая худые ноги.

— Эй, парни! Сюда! — закричал сержант двум констеблям, только-только преодолевшим стадо. Они сломя голову бросились вслед, даже не придерживая отчаянно болтающиеся на поясах дубинки. Дерек спешно вел свою маленькую полицейскую процессию по сумеречным пыльным улицам к кварталу развалин, обступивших мост Георга Четвертого.

На улицах Маленькой Ирландии вслед за ними увязалось несколько оборванных ребятишек в сопровождении неистово лающих всклокоченных псов. Странная процессия завернула за угол, как живое воплощение легенды о гаммельнском крысолове.

— Сколько… еще? — спросил, задыхаясь, Дикерсон.

— Там, внизу! — закричал Дерек, тыкая пальцем в узкий проулок. — Скиннерс-клоуз!

Он бросился вперед, слыша топот двух спешащих вслед дюжих полисменов.

— Сюда! Быстрее! — истошно закричал мальчишка, и Дикерсон припустил из последних сил.

Дым валил из распахнутых створок подвального помещения.

Зажав рот с носом, Дикерсон подскочил к входу и разглядел в дыму две скорчившиеся у основания лестницы фигуры.

— Пожарных зови! — рявкнул он на Дерека. Мальчик ошарашенно моргнул и помчался прочь. — Эй! — крикнул сержант констеблям. — Помогите мне их вытащить!

Полицейские стали спускаться вслед за ним по лестнице, то и дело заходясь в приступах неистового кашля. Один из распростертых на полу людей оказался, как и боялся Дикерсон, инспектором Гамильтоном. Вторым был тот самый фокусник, за которым они погнались на Грассмаркет.

— Да не стойте же вы! — рявкнул он на констеблей. — Помогайте!

Когда обоих мужчин вынесли на свежий воздух, вдали уже раздавалось дребезжанье пожарного колокола.

— Мертвые? — спросил один из констеблей, глядя на недвижимых мужчин с черными от копоти лицами.

— Надеюсь, что нет, — ответил ему Дикерсон, остро осознавая всю призрачность своей надежды.

ГЛАВА СЕМЬДЕСЯТ ПЯТАЯ

Иэн очнулся от острого запаха спирта и антисептика. Первым открытием стало полное отсутствие в теле боли. Первой мыслью — что это рай, хотя бы он в него и не верил. Глаза он открывал с несмелой надеждой увидеть брата, но перед ним появилось встревоженное лицо тети Лиллиан. В следующий момент она неодобрительно нахмурилась и покачала головой:

— Ты повел себя как самый настоящий болван. Хотя что я говорю, — ты и сам это наверняка понимаешь.

Иэн протер глаза и огляделся. Белые стены и острый запах антисептика красноречиво свидетельствовали, что он в больнице. Молодая медицинская сестра в накрахмаленной форме поправляла одеяло у него в ногах. У девушки было милое круглощекое лицо и белесые ресницы.

— Как я сюда попал?

— Я вас привез, — голос принадлежал Дикерсону, который, как оказалось, стоял с другого бока кровати. Лицо и руки сержанта были измазаны в копоти.

— Сержант Дикерсон тебе жизнь спас, — сказала тетя. — Вынес из огня.

— Я и пара других ребят, — уточнил Дикерсон.

— А что Райт?

— Он не выжил. — Сержант отвел взгляд.

— Проклятье, — только и сказал Иэн. Ему хотелось плакать — и вовсе не потому, что Райт погиб, а потому, что попытка спасти его оказалась тщетной, а еще из-за того, что все закончилось. Нахлынувшее разочарование боролось с облегчением, а все события последних дней вдруг показались Иэну призрачным сном.

— Мне сказали, что вы едва не отдали богу душу, Гамильтон? — раздался громкий голос с порога.

— Белиберда и ахинея, сэр, — сказал Иэн подошедшему к кровати Крауфорду. Лицо главного инспектора было бледным, пол маленькими глазками виднелись красные круги.

— Выглядите хуже некуда, — заметал он.

— Вы тоже не очень, сэр.

— Имейте в виду, мистеру Гамильтону нельзя волноваться, ему нужен отдых, — вступила в разговор медицинская сестра.

— Не мистеру, а инспектору, мисс, — ворчливо поправил Крауфорд, грозно взглянув на сестру из-под кустистых бровей.

— Как бы то ни было, — твердо сказала девушка, — но я несу за него ответственность и…

— Все-все, ухожу, — поспешно сказал Дикерсон, поглядывая на дверь, — мне все равно уже пора.

Иэн удивился, увидев на пороге хорошенькое личико Каролины Тирни. Крауфорд смерил сержанта удивленно-уважительным взглядом:

— А она… вы что, встречаетесь с ней?

— Э-э… вроде того, — замялся Дикерсон, отчаянно краснея.

— Чтоб мне пусто было! — Крауфорд покачал головой.

— Если позволите, я пойду, сэр.

— Вы большой молодец, сержант. Да-да, конечно, идите.

— Да, сэр. Спасибо, сэр.

— Вам спасибо, сержант, — сказал Иэн, — что спасли мне жизнь.

— Ничего особенного, сэр. Каждый так поступил бы.

— Да только спасли меня именно вы.

— Верно… так я пойду… — Отвесив неловкий поклон Лиллиан, сержант спешно вышел из палаты к ожидавшей его девушке, взял ее под руку и повел по больничному коридору к выходу.

— Видали мóлодца? — сказал Крауфорд, глядя им вслед.

— В жизни не заподозрила бы в нем дамского угодника, — сказала Лиллиан.

— «Есть многое на свете, что и не снилось нашим мудрецам»[58], — вставил Иэн.

— Ради всего святого, Гамильтон, ну почему вы упорно не хотите цитировать шотландских поэтов вроде Робби Бёрнса?

— Отныне и вовеки постараюсь держаться только их, сэр.