Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 52)

— Договорились. Доверие к полиции и без того уже расшатано.

— Если миссис Сазерленд отравил именно душитель, — заметил Иэн, — он еще опасней, чем мы думали.

— А по мне, — покачал головой Жерар, — он и без того был опасней некуда.

— Почему вы так думаете? — спросил Крауфорд, проигнорировав замечание француза.

— Это свидетельствует о том, что он продумывает свои шаги заранее. Он явился к ней, подготовившись загодя, и сделал свое дело без свидетелей. Этот человек не делает ошибок.

— Мэ[39]рано или поздно он ошибется, — сказал Жерар, — и вот тогда-то надо его не упустить.

— Легко сказать, — проворчал Крауфорд, тяжело опускаясь за свой стол.

— Но почему он убил эту женщину только сейчас? — спросил Жерар.

— Видимо, не сразу понял, что она представляет угрозу.

— Что же, по-вашему, она собиралась вам сказать?

— Боюсь, этого мы уже никогда не узнаем.

— Что скажете об этих картах? — Крауфорд ткнул пальцем в доску, где висели портреты жертв в порядке их обнаружения. Снизу были прикреплены найденные на телах карты. — Что, по-вашему, они могут означать?

— Они весьма популярны в Париже, — сказал Жерар. — Это данс макабр — пляска смерти.

— Выходит, он мог привезти их с собой.

— Возможно, карты способны указать на род занятий убийцы, — задумчиво сказал Иэн.

— Он дразнит нас, — заметил Жерар.

— Это и так ясно, — кивнул Крауфорд. — Но что еще мы можем узнать о личности убийцы с помощью этих карт?

Жерар наклонил голову набок:

— Это как в покере, он будто пытается выложить… как на английском будет кёнтфлёш? Ах да, стрит-флеш.

— Вы правы, — кивнул Иэн. — И если учесть два французских убийства, всего карт будет пять, так что…

— …Эта его рука закончена, — сказал Крауфорд.

— Уи[40], — согласился Жерар, — и вопрос лишь в том, какой будет следующая?

— Зависит от того, какие еще карты есть у него в раздаче, — заметил Иэн.

А глядя сквозь высокое окно на яркое солнце, подумал, что нечего и думать обыграть убийцу той мелочью, что только и была пока что у них на руках.

ГЛАВА СОРОК ШЕСТАЯ

Дерек Макнайр беспокойно расхаживал в начале моста Георга Четвертого — там, где он спускался к Кэндлмейкер-роу.

Фредди Каббинс снова опаздывал, и Дерек был сыт разгильдяйством друга уже по самое горло. Начинался базарный день, и они собирались смешаться с разгуливающей по Грассмаркету толпой и под видом праздных гуляк пошарить по карманам. Суббота была самым прибыльным днем недели — всецело поглощенные товарами покупатели чаще всего обнаруживали отсутствие кошелька, только когда Дерек с Фредди уже давно растворялись в толпе.

Низкорослый юркий Дерек редко привлекал внимание окружающих. Он казался им гораздо младше, чем был на самом деле, так что в нем до последнего не видели ни малейшей угрозы — а потом было уже слишком поздно. Гибкие тонкие пальцы мальчишки своей подвижностью не уступали капле ртути — он был способен выудить кошелек из дамской сумочки и исчезнуть так, что его и вовсе не успевали заметить. Фредди так не умел. Он был крупным парнем и гораздо чаще ловил подозрительные взгляды встречных, а то и удостаивался самого пристального внимания случавшегося где-нибудь неподалеку полицейского. Дерек вполне мог бы обойтись и без него, но они дружили еще с тех пор, когда Фредди впервые защитил от уличных драчунов незнакомого маленького паренька, а дружбу Дерек ценил и своей верностью другу гордился.

И все же, проходя в десятый раз мимо одного и того же дома, он почувствовал, что любому терпению может прийти конец. В этот момент он и увидел Фредди. Тот бежал по улице задыхающийся и без шапки, будто спасаясь от своры дьяволов.

— Опоздал, прости! — выпалил он. — Хотел яблоко слямзить и чуть было не попался в лапы к копперу — пришлось затихариться и переждать — Он стоял перед другом, истекая потом и всем своим видом умоляя о снисхождении. Крупные ладони Фредди торчали из рукавов несуразной шерстяной курточки, которую он перерос уже на несколько размеров, брючины штанов были короче, чем нужно, сантиметров на десять. В то время как Дерек почти и не вытянулся за последние год-два, Фредди пёр в высоту, как вырвавшийся из волшебной фасолины росток.

— Я уж решил, что не придешь, — обронил Дерек и решительно зашагал к ведущей на Грассмаркет каменной лестнице.

— Эй! Постой! — крикнул Фредди и бросился вслед за другом с неуклюжей грацией новорожденного жеребенка, сдувая с глаза упавший белокурый завиток.

— Теперь придется упущенное наверстывать, — бросил Дерек через плечо и одним прыжком обогнал величественно нисходящую вниз по ступеням дородную даму с огромной корзиной для покупок на толстом предплечье.

— Где начнем-то?

— У загонов народ потрясем.

Местные мидлотианские фермеры съезжались сюда по субботам, привозя с собой самый разный товар — от скота до домашнего варенья. Весь центральный проход был запружен мясниками, скотобойцами, подбирающими себе товар, и хозяевами, пришедшими сюда за припасами. Заполонившие всю площадь прилавки ломились от самых разных товаров — зелени с конфетами, провизии и сладостей. Торговля шла полным ходом. В окружавших площадь кофейнях было не протолкнуться от гуртовщиков и явившихся на закупки для господских кухонь слуг.

Жители Эдинбурга — как, впрочем, и шотландцы в целом, были народом прижимистым, но коли им случалось распахнуть кошельки, те уже не закрывались до самого вечера. А в кошельках этих перезванивались монеты — тут-то в дело и вступали Дерек с Фредди, твердо намеренные избавить своих сограждан от излишнего, оттягивающего карман бремени.

— Гляди в оба! — бросил Дерек приятелю, прежде чем они свернули на широкую улицу, заполненную торговцами и покупателями. Воздух звенел от истошного, жалобного блеяния и низкого мычания, пряный скотный дух растекался по и без того скверно пахнущим улицам города, а надо всем этим, как наседка на яйцах, высился Эдинбургский замок, сотни лет неусыпно охраняющий город.

Дерек быстро огляделся в поисках конкурентов. В базарный день на эту площадь стекались все карманники города. Лучшие из них вершили свой промысел легко и непринужденно, а вот менее искусные привлекали внимание полиции и заставляли горожан держаться настороже. На той стороне улицы Дерек увидел Терри Макни, по прозвищу Крыс, замершего в тени и выглядывающего подходящую жертву. Крыс был настолько искусен в своем ремесле, что его уважали даже местные констебли, только и мечтающие однажды сцапать этого мастера своего дела с поличным. Впрочем, ему случилось-таки как-то угодить за решетку по доносу держателя ломбарда, которому он попытался сбыть его же собственные золотые часы.

— Видать кого-нибудь? — спросил Фредди, глядя туда же, куда и Дерек. Порой казалось, что он попросту неспособен на самостоятельные поступки, а только и может, что подражать своему более энергичному товарищу.

— Крыс уже тут, но с ним проблем не будет.

— А что его дружок, Джимми Снид? — встревоженно поинтересовался Фредди. Он побаивался здоровяка, который однажды застал мальчишек на территории, которую считал своей. Усилия, которые он предпринял, чтобы отвадить мальчишек от своих охотничьих угодий, не прошли даром — Дерек до сих пор чувствовал на своем горле здоровенные пальцы громилы, Фредди же в тот раз был так напуган, что обделался.

— Снида не видать, — сказал Дерек. — Давай-ка приниматься за работу, пока не явились любители и все нам не испортили.

— Ага, — в голосе Фредди не было ни капли энтузиазма. Появление Крыса напугало его, и теперь он старался держаться как можно ближе к Дереку, проталкивающемуся через толпу, и все время нервно озирался.

Отработанный многими годами практики метод работы Дерека заключался в том, чтобы забраться как можно глубже в толпу. Стоящие на отшибе люди вели себя, как правило, более внимательно, полагая, будто стянувший кошелек воришка немедленно бросится наутек и можно успеть его догнать. Как же они ошибались! На самом деле Дерек даже находил некоторое удовольствие в том, чтобы некоторое время постоять рядом с человеком, из чьего кармана он только что вытащил кошелек. Иногда он даже перебрасывался с ним словцом-другим. Когда же наступала пора уходить, мальчишка с ловкостью скользкого угря исчезал между тесно спрессованными телами.

Он вклинился между парой адвокатов в белых париках, которые жарко спорили о свободе Шотландии — говорить о ней в Эдинбурге любили гораздо больше, чем что-то для нее делать. Фредди плелся за Дереком, старательно пытаясь подражать другу, но не имея и капли его таланта. Он шел, сопровождаемый вскриками, жалобами и бранью, то и дело наступая людям на ноги, врезаясь в них и задевая локтями.

— Эй, поосторожней там!

— Смотри, куда прешь!

— Простите, пожалуйста… Извините. Ой, прошу прощения.

Дерек оглянулся и обреченно вздохнул, глядя на друга, неотступно следующего за ним, как хвост за кометой. Он знал, что Фредди ничуть не виноват в своей неуклюжести, но иногда ему ужасно хотелось избавиться от этой беспомощной обузы. Дерек задержал дыхание и проскользнул между двумя хорошенькими хозяюшками с плетеными корзинами, мимоходом проведя рукой по их круглым задкам. Однако девушки были так заняты сплетнями и пересудами, что даже не заметили этой вольности.

Дерек всегда предпочитал пробираться в самый центр толпы, потому что в толчее люди гораздо спокойней реагировали на прикосновения соседей. Шарить по карманам здесь было гораздо проще — как и ухватить при случае какую-нибудь кумушку за упругую ягодицу или запустить нескромный взгляд в низкий вырез корсажа. Дерек был способен с такой мимолетной легкостью касаться женских прелестей, что их хозяйка в жизни ничего не заметила бы. Впрочем, даже почувствовав прикосновение, она неизменно обратила бы осуждающий взгляд на ближайшего взрослого мужчину — разве мог кто-нибудь заподозрить в столь распущенном поведении щуплого десятилетнего мальчишку?