Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 48)
— Долговязый Джейми еще в участке? — спросил уставившийся в окно Иэн, когда они свернули на Ниддри-стрит. Пара гуляк, покачиваясь, брела в сторону Хай-стрит — вечернюю пятничную эдинбургскую традицию обхода пабов не могла нарушить даже такая скверная погода.
— Да, сэр, — ответил Дикерсон. — Я оставил с ним одного из парней. Беднягу всего трясло.
— Я хотел бы поговорить с ним после осмотра места преступления.
— Да, сэр, — сказал сержант и тут же вновь оглушительно чихнул.
Иэн взглянул на спутника со смесью жалости и нетерпения.
— Вам не стоило ехать со мной.
Но Дикерсон был неумолим:
— Я твердо намерен осмотреть погибшего бедолагу, сэр.
— Но ведь прежде вы находили вид мертвых тел весьма… неприятным.
Дикерсон гордо расправил плечи и трубно высморкался:
— Клин клином вышибают, не так ли?
— Ну и молодца, сержант, — сказал Иэн, берясь за ручку двери, потому что кеб уже подъезжал к Лайонс-клоуз. — Но я все равно не уверен, что это стоит риска подхватить воспаление легких.
Иэн расплатился и подошел к двум вымокшим констеблям у накрытого водонепроницаемой тканью тела. Отправив одного из них к судмедэксперту, он взял фонарь и опустился на колени.
Мертвеца он опознал с первого же взгляда:
— Это Керри О’Донахью. Его арестовывали несколько месяцев назад за аморальное поведение в общественном месте. Кажется, оштрафовали и отпустили на следующий же день.
— А в чем именно его обвиняли, сэр? — спросил Дикерсон, опускаясь на колени рядом с начальником.
— Содомия.
Дикерсон откашлялся:
— Возможно, это обстоятельство может оказаться важным для расследования?
— Несомненно может, — ответил Иэн, вглядываясь в лицо мертвеца. Он думал о Керри О’Донахью, каким запомнил его в тот раз в участке — оживленным и удивительно привлекательным златокудрым парнем со смеющимися голубыми глазами. Распростертая в луже безжизненная фигура была жалким подобием энергичного Керри, в уставившихся в небо глазах не оставалось и искры жизни. В них были видны многочисленные точечные кровоизлияния — красные комочки лопнувших глазных сосудов. В распахнутом воротнике Керри отчетливо виднелся багровый след лигатурного удушения.
— Я закончил, — сказал Иэн, возвращая фонарь констеблю.
— А как насчет карты, сэр? — спросил Дикерсон. — Поискать?
— Хорошая мысль. Будьте любезны.
Дикерсон напряженно сглотнул:
— Точно так, сэр.
Он наклонился над телом, нетвердо покачиваясь. Потом кашлянул и потянулся к карману мертвеца, но прежде еще, чем пальцы коснулись ткани, ноги сержанта подкосились, и он стал медленно оседать на камни мостовой.
— Проклятье, — процедил Иэн, подхватывая подчиненного. Опустив сержанта на землю, он повернулся к констеблю, который смотрел на все происходящее с живейшим интересом: — Боюсь, он немного нездоров — простуду, видать, где-то подхватил.
Полицейский отступил на шаг назад:
— Хоть бы не холера, сэр. Мерзкая штука.
— Там другие симптомы, — бросил Иэн, похлопывая Дикерсона по щекам. — Ну же, сержант, очнитесь.
Ресницы Дикерсона затрепетали.
— Я… простите, сэр, — забормотал он, пытаясь подняться на ноги.
— Не переживайте, — сказал Иэн, бросив взгляд на продолжающего пятиться констебля. — Вам с вашей инфлюэнцей в постель надо.
— Но я ведь… ах да, — поддакнул Дикерсон, вовремя сумев оценить ситуацию, — мне и правда что-то хуже стало.
— Не волнуйтесь, — сказал Иэн. Припав к телу, он шумно обнюхал лицо трупа.
— Чего это он? — потрясенно спросил констебль, скребя затылок.
— Тсс! — ответил сержант. — Работает.
Иэн проверил карманы мертвеца. И конечно же в одном из них, левом нагрудном, нашлась она — насквозь мокрая, но ничуть от этого не поблекшая. Иэн вытащил картонную карту и поднес к фонарю.
— Не пятерка ли треф, сэр? — спросил Дикерсон.
— Да, — сказал Иэн. — Она самая.
Констебль выпучил на сержанта глаза:
— Откуда вы узнали?
Дикерсон пожал плечами:
— Да так… угадал.
ГЛАВА СОРОК ТРЕТЬЯ
— Ну и лицо было у этого бедолаги-констебля! — не выдержал Иэн, когда они вновь уселись в кеб. Извозчик пустил коня быстрой рысью, перестуку копыт по камням мостовой контрапунктом вторила частая дробь дождя по крыше экипажа.
— Будто испугался даже, — ответил сержант. Иэн начинал понимать, что этот парень явно похитрее, чем ему сперва показалось. — Я решил просто, что нельзя совсем уж в грязь лицом ударить, — а то взял и шлепнулся в обморок за здорово живешь. Спасибо, что подыграли, сэр.
— Это меньшее, что я смог сделать после того, как заставил вас обыскивать карманы мертвеца. Совсем позабыл об этой вашей… антипатии.
— Чертовски стыдно, сэр.
— У нас у всех есть чего стыдиться, сержант. Ахиллесова пята, так сказать. — Иэн подумал о склонности брата к пьянству и о собственном страхе огня и клаустрофобии. — Ваше отвращение как раз вполне естественно.
— Иногда спрашиваю себя — и чего я вообще полицейским стал, если трупы терпеть не могу? — задумчиво сказал Дикерсон, глядя в окно.
— А зачем вы стали полицейским?
— Наверное, хотел обезопасить себя и сестру, сэр.
— Полин?
— Да, сэр, — мою малышку Полин. У меня кроме нее и нет больше никого.
— А что случилось с вашими родителями?
— От холеры померли. Давно уже.
— И кто же о вас заботился?
— Мне четырнадцать было, так что мог сам о себе и сестре позаботиться. Сперва в шахтах работал, пока не скопил кое-что. Я всегда мечтал в настоящем городе поселиться, вот мы сюда и переехали.
— Так вы сами сестру растите?
— Ага. Мы с ней давно уже одни.
В кебе воцарилось молчание. Иэн почувствовал, как в нем просыпается уважение к коротышке сержанту — уважение и зависть. Ему самому заботиться было не о ком — кроме разве что тетушки Лиллиан, но тут скорее объектом заботы был он сам. Иэн подумал, что должен бы страдать от одиночества, но нет — он любил уединение. Значит ли это, что он ненормален? Неожиданно накрывшие его с головой чувства вины и стыда вырвались сокрушенным вздохом.
— Вы в порядке, сэр? — поинтересовался Дикерсон.
— Да, спасибо. — Иэн определенно не собирался обсуждать с сержантом свои личные проблемы. Его единственной наперсницей была тетушка Лиллиан, но даже ей он был готов рассказывать далеко не все.
Кеб подъехал к пустынному участку, в котором ближе к вечеру остались только сонный дежурный сержант да весьма возбужденный Долговязый Джейми.