Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 21)
А потом снова зажмурился, но на этот раз в голове зазвенел голос отца:
— Дрянь никчемная! Да как вообще можно быть таким слабаком?
От этого воспоминания лоб ожгло стыдом, и он протестующе затряс головой, но воспоминание лишь еще цепче, словно зловредный паразит, впилось в мозг.
— Брат мужик мужиком, а ты кто такой есть? Старая жалкая баба! А ну встал и снова вперед пошел!
Окружающий его проулок исчез, вокруг снова был огороженный задний двор фермерской лачуги его детства. Он чувствовал под ногами мягкий скользкий дерн, на котором так легко поскользнуться, видел белые струйки отцова дыхания в сыром воздухе, слышал хриплое дыхание брата и чувствовал кислый запах собственного ужаса. Стерев с холодного лба пот, он пошел к брату, беспорядочно молотя воздух кулаками. Краем глаза заметил в окне кухни искаженное ужасом белое лицо матери.
Ему снова было восемь, брату — на два года больше.
От этого воспоминания он замычал, словно раненое животное, и стиснул голову, чувствуя приближение жаждущей поглотить его без остатка тьмы.
ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ПЕРВАЯ
Когда ранним утром понедельника Иэн пришел в участок, его встретил констебль Бауэрс.
— Босс вызывал вас, сэр, — сказал он, махнув кулаком с оттопыренным большим пальцем в сторону кабинета Крауфорда.
— А зачем?
— Да из-за писем, наверное, — ответил Бауэрс, застегивая мундир.
— Писем?
— Вы что, не слышали?
Иэн оглядел помещение — все присутствующие замерли, выжидающе глядя на него.
— И похоже, единственный, — сказал он, — спасибо, констебль.
— Удачи, сэр, — ответил тот и нырнул в двойные двери на главную лестницу.
В ответ на стук в дверь Крауфорда раздалось ворчание, которое одновременно было похоже на «входите», «подите» или даже «пилите». Очевидно, главный инспектор подхватил простуду, и это было не к добру.
Крауфорд восседал за столом, понуро глядя на бесформенную груду лежащих перед ним писем.
— Бауэрс сказал, вы меня вызывали, сэр?
— Закройте дверь, — сказал Крауфорд и высморкался в недра необъятного белого платка.
— А вы, похоже, простудились, сэр, — заметил Иэн, закрывая дверь.
— Слухи о вашей феноменальной наблюдательности определенно не преувеличены, — пробормотал Крауфорд, запихивая платок в нагрудный карман.
— Сэр? — Иэн начинал терять терпение, но демонстрировать этого не хотел.
— Чего встали? Вот, пожалуйста, — сказал Крауфорд, ухватив одной рукой целую стопку писем. — Сами посмотрите.
— А что это вообще такое?
— Письма от всех психов города, вообразивших себя душителями. Плюс несколько в высшей степени полезных советов касательно способов улучшения нашей работы.
— А может, среди них есть и настоящий убийца?
— Это вам решать — вы же ведете дело, — сказал Крауфорд, отодвигая груду писем от себя к Иэну. — А теперь извольте очистить мой стол.
Иэн распахнул дверь и крикнул в нее:
— Сержант Дикерсон, не принесете ли коробку?
Спустя минуту сержант уже стоял в дверях. Иэн сгреб все письма в принесенную коробку и вернулся к собственному столу.
— Чтоб мне, сэр, — сказал Дикерсон, глядя на доверху наполненную коробку.
— Закатывайте рукава, сержант, — сказал Иэн, — сами себя они не разберут.
Перед ними лежал не один десяток писем — самых разных форм и размеров, каракули на жалких обрывках и аккуратно начертанные послания на качественной бумаге. Несколько корреспондентов оказались женщинами — одна из них жаждала встречи с душителем, уверяя, что сможет наставить его на истинный путь, а другая предлагала свою руку и сердце Иэну.
Одно письмо заметно отличалось от прочих. На листе бумаги с маркой отеля «Ватерлоо» хорошими синими чернилами убористым мужским почерком была написана всего одна фраза: «Поймайте его, прежде чем я его убью».
Больше на листе не было ничего — ни подписи, ни даты.
— Что скажете? — спросил Дикерсона Иэн.
Сержант нахмурился и поскреб подбородок:
— Чтобы убить душителя, он должен знать, кто это.
— Вы читаете мои мысли.
— Думаете, этот тип в «Ватерлоо» живет? Шикарное местечко.
— Может, да, но с тем же успехом он мог воспользоваться их бумагой, чтобы запутать след.
— И что нам с этим делать?
— Пока что ничего, — сказал Иэн, однако аккуратно сложил лист и спрятал его в карман жилета.
Весь оставшийся день Иэн провел за попытками найти зацепки в убийстве Бобби Тирни, но тщетно — его сестры и большинства соседей не было дома, а оставшиеся оказались неразговорчивыми. Оставалось надеяться, что сержант Дикерсон, которого он отправил на другой конец города для изысканий по делу Стивена Вайчерли, будет удачливее.
Иэн вернулся в участок вскоре после пяти — усталый и расстроенный. На смену только что заступил новый наряд, однако, несмотря на это, верный Дикерсон сидел за своим столом, погруженный в работу. При виде Иэна его веснушчатая физиономия осветилась улыбкой, которая, впрочем, при виде выражения лица начальника сменилась озабоченной гримасой.
— Неудачный денек, сэр?
Иэн рухнул на стоявшее у стола Дикерсона кресло:
— «Я долго время проводил без пользы, зато и время провело меня»[15].
— Весьма поэтично сказано, сэр.
— Да, этого у Шекспира не отнимешь, сержант.
— Я делаю кое-какие заметки, сэр. Мисс Харли не оказалось дома, но я сказал служанке, что мы снова придем завтра.
— Ах да, влюбленная в Вайчерли племянница.
— Прошу прошения, сэр?
— Босс Вайчерли считает, что его племянница была влюблена в юного Стивена.
— Это может сообщить делу интересный поворот, сэр.
— Вам удалось найти в городе канцелярские магазины, где торгуют игральными картами с необычными рисунками?
— Пока нет, сэр. Может, нам стоит поискать специализированные заведения?
— Хорошая мысль.
Иэн выглянул в окно. Там уже стояла темень, и равнодушная луна поднималась в небо на востоке.
— Давайте-ка проанализируем детали преступлений. Что между ними общего?
— Это если считать, что оба убийства совершил один человек, сэр?
— Да.
— Ну, пожалуй, то, что обе жертвы были мужчинами.