Кэрол Лоуренс – Сумерки Эдинбурга (страница 18)
Но уже в следующее мгновение Иэн устыдился этих мыслей. Он вспомнил светлые беззаботные годы жизни в горах. Неужели все это было лишь миражом, порожденным дымкой времени и памяти? История их семейной жизни вдруг показалась Иэну страницами, которые кто-то вырвал из книги его жизни. Резко поднявшись с кресла, он отдернул шторы и стал всматриваться в царившую за окнами темноту. Снег клубился вокруг газовых фонарей Виктория-террас, осеняя белым нимбом желтые язычки пламени.
Было ясно одно — вспять время не повернешь. В ушедшие дни не вернуться — остается лишь хранить память о них, упорно шагая в будущее. По крайней мере, мрачно подумал Иэн, у него есть расследование. В погоне за преступниками все остальное отступало, и у него появлялась цель. Замерев у окна, он стал ждать рассвета.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Мужчина во фраке раскинул руки над сценой Королевского театра и шагнул в круг прожектора. Склонив голову набок и подставив лучу света свои глянцевые черные волосы, он вперил взгляд в темноту зала. Каждая женщина почувствовала, что он смотрит прямо на нее, каждый мужчина неловко заерзал в кресле. Месье Жак Лекок одарил завороженную публику широкой улыбкой, обнажив блеснувшие в свете прожектора белые, как китовый ус, зубы. Сердце каждой женщины в зале вздрогнуло, каждого мужчины — упало. Гипнотизер был отлично сложен, его элегантную фигуру облегал безупречный черный фрак с белым накрахмаленным кушаком. Густые волосы поблескивали в свете прожектора, как бока вороного жеребенка, туфли были начищены до ослепительного блеска. Но главное заключалось не в этом. Одно присутствие этого мужчины на сцене притягивало к ней сосредоточенное внимание. Лиллиан почувствовала, как против своей воли поддается его соблазнительным чарам.
— Многие ли тут верят в силу человеческого разума? — спросил мужчина густым низким голосом с сильным акцентом, который красноречиво выдавал его галльские корни.
По залу пронесся приглушенный шум. Месье Лекок поднял руку, и вновь воцарилась тишина.
— В природе человеческой нет более естественного состояния, чем желание, — объявил он, направившись в правый угол сцены. — Голодные, мы желаем пищи, насытившись же, начинаем жадно думать о следующем блюде. Поэзия, театр, песни — все это плоды желания. Наши мифы полны честолюбивых королей, разлученных любовников и устремленных к некоей цели благородных героев. Желание будит поэзию в наших сердцах как ничто другое — любовь ли, домашний уют или даже сама природа. Многие из вас пришли сюда сегодня, потому что страстно желают чего-то, пусть даже сами еще не знают чего.
Он остановился и опустил взгляд на рассевшихся в первом ряду дам, которые тут же зарделись и стали пересмеиваться. Месье Лекок перешел на другую сторону сцены и поднял глаза к ложе, в которой сидела Лиллиан. Она почувствовала, как по шее поднимается волна жара и вспыхивают щеки.
— Однако сила человеческого разума еще не изучена должным образом, — продолжил гипнотизер, — а между тем она способна побороть не только желание, но даже боль, страдания и множество других скорбей нашей жизни. Кто из вас верит в силу разума человека?
— Я! — выкрикнул молодой человек из третьего ряда, и все взгляды немедленно обратились к нему. Он сидел рядом с очень красивой девушкой в легком голубом платье с обрамленным светло-русыми кудряшками личиком. Было ясно, что своим выкриком юноша надеялся произвести на нее впечатление. В зале раздались смешки, некоторые дамы распахнули веера и прикрыли ими лица до самых глаз.
Месье Лекок улыбнулся:
— И как же вас зовут?
— Филлип! — голос смущенного всеобщим вниманием юноши дрогнул.
— Имя достойное короля! — без улыбки отметил гипнотизер, на что зал отреагировал взрывом несколько нервного смеха.
Юноша тоже засмеялся, но на его лице читалось не веселье, а беспокойство.
— Не согласитесь ли помочь мне продемонстрировать удивительные возможности человеческого разума, Филлип? — добродушно спросил месье Лекок, потирая руки.
— С удовольствием! — выкрикнул Филлип дрогнувшим голосом чуть громче, чем это было необходимо.
— Очень хороню, — ответил гипнотизер, одарив дам еще одной ослепительной улыбкой, — не соизволите ли подойти ко мне, Филлип?
Юноша встал с кресла, поправил кушак и пригладил свою и без того безукоризненную прическу. Прежде чем начать пробираться к проходу, он подхватил руку своей спутницы и картинно коснулся ее губами. Окружающие дамы завздыхали при виде столь галантного жеста, а их спутники сморщились от его театральности. Филлип был симпатичным молодым человеком с волевым подбородком и красивым аристократическим носом — разве что слегка не вышел ростом. По пути к сцене он споткнулся и чуть было не упал, но смог сохранить равновесие и спустя минуту уже взбежал наверх к месье Лекоку.
Тот встретил юношу крепким рукопожатием и дружески похлопал его по плечу.
— Дамы и господа, наш первый отважный доброхот этим вечером — Филлип!
Зал отозвался жидкими аплодисментами. Царившее в воздухе напряжение было не менее густым, чем знаменитый эдинбургский туман. Публика подалась вперед — огромный, снедаемый любопытством зверь, вперивший свой взгляд в сцену. Служитель вынес из-за кулис простой стул с прямой спинкой и после кивка месье Лекока удалился.
Рядом с широкоплечим, с львиной гривой черных волос гипнотизером Филлип выглядел совсем худым и тщедушным. Лиллиан подумалось, что мощная мускулистая фигура месье Лекока — один из секретов эффектности гипнотизера. Казалось, он подавляет собой юношу, и тот буквально на глазах уменьшается в росте — гипнотизер же, напротив, растет.
— Итак, Филлип, — сказал он своим низким звучным голосом, легко долетавшим до последних рядов, — как чувствуете себя нынешним вечером?
— Хорошо, благодарю вас, — ответил молодой человек, хотя с каждой минутой он выглядел все хуже. Его левое колено дрожало, зубы были стиснуты, а лоб усеяли крупные капли пота.
— Расслабьтесь! — скомандовал месье Лекок, сжав обеими ладонями плечи Филлипа. Видно было, что этот резкий жест напугал юношу, но едва его глаза встретились со взглядом гипнотизера, тело молодого человека обмякло. Лиллиан испугалась, что сейчас он и вовсе упадет навзничь, но гипнотизер цепко держал юношу.
Лекок продолжал пристально глядеть в глаза Филлипа, пока лицо юноши не расслабилось, а веки не начали опускаться. Наконец глаза его закрылись, и обмякшее тело стало падать. Зал ахнул, но месье Лекок подхватил юношу и умело усадил бесчувственное тело на стул. После этого он обернулся к залу, не обращая ни малейшего внимания на юношу, неловко, будто во сне, замершего на стуле.
— Энергия человеческого разума вещь поистине удивительная! Мы только-только начинаем подозревать, на что она способна.
Девушка из третьего ряда взволнованно укусила собственный кулачок, но Лекок наградил ее успокаивающей улыбкой.
— Позвольте уверить вас, дамы и господа, что с юношей, которого вы видите перед собой, не случилось ничего плохого. Он не спит и не потерял сознание, но всего лишь пребывает в состоянии глубокой расслабленности. И сейчас он в высшей степени подвержен внушению. Позвольте, я продемонстрирую.
Гипнотизер повернулся к сидящему юноше:
— Филлип, вы знаете какое-нибудь стихотворение наизусть?
Юноша кивнул, не открывая глаз.
— Не прочтете ли его для меня?
Филлип поднял голову с по-прежнему закрытыми глазами и начал читать громким и уверенным голосом:
— Роберт Браунинг, если не ошибаюсь? — с улыбкой спросил гипнотизер. Филлип кивнул. — Отлично! — сказал месье Лекок. — Не ошибусь ли я, если предположу, что эти строки относятся к вашей очаровательной юной спутнице?
Филлип вновь кивнул, по-прежнему не открывая глаз.
Лиллиан перевела взгляд на девушку в третьем ряду. Покраснев до корней волос, бедняжка пыталась прикрыть лицо платочком.
— А теперь, если желаете, можете открыть глаза, — сказал гипнотизер. Юноша подчинился, слепо глядя в пустоту, будто все еще пребывая в трансе. — Очень хорошо, Филлип, — вы замечательный материал. Могу ли я предположить, что в случае необходимости вы вполне могли бы залаять по-собачьи?
Филлип кивнул.
— Так не соблаговолите ли продемонстрировать?
В следующее мгновение молодой человек пронзительно и отрывисто залаял — точь-в-точь как настоящий терьер или спаниель. Из зала донеслось несколько смешков.
— Может статься, вы могли бы и кудахтать как курица? — спросил месье Лекок.
Юноша немедленно ответил на это куриным кудахтаньем, весьма похожим на настоящее.
— Мне хотелось бы, чтобы вы попробовали повторить и движения курицы — сможете? — спросил гипнотизер.
Филлип спрыгнул со стула и, присев на корточки, стал расхаживать по сиене, размахивая руками как крыльями, то и дело останавливаясь, чтобы поскрести пол ногой и нырнуть к нему носом, будто видел под собой не доски, а земляной пол курятника. Зал взорвался хохотом, который стал еще громче, когда гипнотизер сообщил, что у него в руках жирный сочный червяк, а юноша тут же жадно схватил воображаемое угощение и проглотил его с видимым удовольствием. Не смеялась только девушка из третьего ряда, на ее лице застыло выражение ужаса и крайнего изумления.