Кэрол Лоуренс – Кинжал Клеопатры (страница 54)

– Именно это я и имею в виду, – сказала она, когда они вошли в квартиру. – Твой разум думает более обширно, чем мой. Боюсь, что мой мыслительный процесс слишком узок из-за утомительного поиска смысла.

Когда они шли по коридору в сторону кухни, раздался настойчивый стук в дверь.

– Ты кого-то ждешь? – спросила Карлотта.

– Нет, – ответила Элизабет, чувствуя странное ощущение в животе.

Карлотта уставилась на нее.

– Ты не собираешься открывать?

– Да, конечно, – сказала она, изображая безразличие. Она медленно прошла по коридору и посмотрела в глазок. В коридоре стоял молодой парень, одетый в форму «Вестерн Юнион». Она открыла дверь. – Да?

– Телеграмма для мисс Элизабет ван ден Брук, – сказал он, доставая желтый конверт.

– Спасибо, – сказала она, беря его. – Мне нужно на нее ответить?

– Нет, мисс.

– Минутку, – сказала она, протягивая ему несколько монет с маленького фарфорового блюдечка на столике в прихожей.

– Спасибо, мисс, – сказал он, приподнимая шляпу.

Закрыв дверь, она разорвала конверт.

НАЙДЕНА НОВАЯ ЖЕРТВА, ПИРС НОМЕР 17, САУТ-СТРИТ. ПРИХОДИТЕ НЕМЕДЛЕННО.

– Что там? – спросила Карлотта, подходя к ней сзади.

– Я должна идти, – ответила Элизабет, протягивая ей телеграмму.

– Когда?

– Немедленно.

Глава 45

Элизабет быстро отправила телеграмму своим родителям, в которой выразила сожаление по поводу того, что не сможет присутствовать на ужине. По словам Катарины, традиция ее семьи устраивать воскресный ужин восходит к тем временам, когда их предки еще жили в Голландии в семнадцатом веке. Элизабет знала, что ее матери не понравится отказ от посещения ужина в последнюю минуту, но ничего не могла поделать.

К тому времени, когда она добралась до Саут-стрит, атмосфера в городе стала гнетущей. Воздух тяжело нависал над деревянными причалами, промокшими от соленого бриза, дувшего с Ист-Ривер. Хоть Саут-стрит и терял медленно свой торговый статус из-за пирсов вдоль Норт-Ривер, она все еще оправдывала свое старое прозвище «Улица кораблей». Вдоль ее многолюдной береговой линии стояли всевозможные суда на якорях: клиперы, пароходы и другие суда поменьше. Отлив был слабым, обнажая лишь гниющие столбы под пирсами. Лодки раскачивались, скрипели и натягивали канаты, привязанные к причалу, когда уходящее течение тянуло их, унося обратно в море.

Матросы расхаживали и кричали с палуб прибывающих пароходов и паромов, стаями выбегая из такелажа шхун и шлюпов, стремясь поскорее заняться своим любимым делом: распутством, распитием алкоголя и азартными играми. Если им повезет, они не будут ограблены, накачаны наркотиками, похищены речными пиратами или убиты во сне в одном из многочисленных притонов, которые выдавались за жилье на Уотер-стрит, которую социальный реформатор Оливер Драйер назвал «самым порочным кварталом в самом порочном районе самого порочного города Америки».

Прижимаясь к кромке набережной, Элизабет прошла мимо ржавеющего клипера. Металлический такелаж паруса, ударявшийся о мачту, издавал скорбный, глухой звук. У нее перехватило дыхание, когда она увидела группу полицейских, собравшихся вокруг чего-то, лежащего на одном из причалов, – без сомнения, тела жертвы. Она подошла к группе мужчин, и, как только приблизилась к ним, один из офицеров обернулся. Это был инспектор Томас Бирнс. Как только он увидел ее, его широкое лицо приняло выражение отвращения. Левая губа приподнялась в усмешке. Сила его враждебности ударила по ней, как сильный ветер, но она заставила себя продолжать идти, не сбавляя шага.

Бирнс наклонился, чтобы сказать несколько слов молодому полицейскому, который подошел к ней.

– Извините, мисс, но обычным людям не разрешается приближаться. – Он был очень молод и очень бледен, и она могла видеть капельки пота над его пухлой верхней губой.

– Я не «обычный» человек, – медленно ответила она. – Я – репортер.

– Боюсь, это касается и репортеров тоже.

– Вы можете рассказать хоть что-нибудь, офицер…

– Харрисон.

– Итак, офицер Харрисон, вы можете мне что-нибудь рассказать?

– Ну… – неуверенно произнес он, оглядываясь на своего командира, но Бирнс был занят разговором с человеком в гражданской одежде.

– Я уже знаю, что жертва – женщина, – сказала она.

– Откуда вы это знаете?

– Я скажу вам, если вы поделитесь со мной какой-нибудь информацией.

Он погладил свой гладкий подбородок. Ей стало интересно, достаточно ли он взрослый, чтобы отрастить бороду.

– Я не знаю… Нам нельзя…

– Вот что я вам скажу, – начала она, – я расскажу вам, как она умерла, а потом вы мне кое-что расскажете взамен.

Он нахмурился.

– Откуда вам знать…

– Она была задушена.

Его глаза расширились. Он посмотрел туда, где лежало тело, затем снова на Элизабет.

– Послушайте, вы ведь не ведьма или что-то в этом роде, правда?

– Теперь ваша очередь.

– Она, э-э, одета в какой-то забавный костюм.

– Какой?

– У нее на руках странные украшения, похожие на змей. И большая, высокая, э-э, не шляпа, но…

– Головной убор?

– Да, он. Сделан из перьев.

– Харрисон! – Бирнс направился к ним с мрачным выражением лица.

– Иду, сэр! – воскликнул Харрисон, бросаясь обратно к нему. Бирнс выглядел так, словно собирался продолжить разговор с Элизабет, но передумал и повернулся обратно к своим людям.

Она размышляла о том, что делать дальше, когда услышала свое имя.

– Мисс ван ден Брук!

Она обернулась и увидела Кеннета Фергюсона, шагающего к ней со стороны рыбного рынка.

– Когда вы приехали? – спросил он.

– Минут десять назад.

– Чертов кеб сломался, и я не смог найти другой. Все вышли на воскресную прогулку. – Он снял шляпу и обмахнулся ею. Солнце палило прямо на открытые доки, и казалось, что было сто градусов тепла.

– Вы не возражаете, если мы поищем укрытие от солнца, сэр?

– Хорошая идея – чертовски невыносимая жара. В Глазго такой погоды не бывает. Такая погода – сущее зло, – сказал он, когда они отступили в тень гостиничного навеса. – Я видел, как вы разговаривали с тем молодым полицейским. Узнали что-нибудь интересное?

– Мне удалось вытянуть из него несколько подробностей, прежде чем Бирнс позвал его.

– Чертов Том Бирнс. Думает, что он такая большая шишка теперь, когда стал главой департамента детективов. Так что же сказал вам этот молодой человек?

Она пересказала то, что сказал офицер Харрисон.

– Головной убор? Что вы об этом думаете?

– Это всего лишь предположение, сэр, но мне кажется, что он нарядил ее как Анукет – египетскую богиню воды.

Фергюсон почесал свою голову.

– Но почему? С какой целью? И откуда, черт возьми, вы знаете об Ане… Ано…