Кэрол Лоуренс – Кинжал Клеопатры (страница 56)
– Держу пари, что он прав, – сказал Гарольд Сайкс. Его замечание было встречено всеобщим хихиканьем в толпе.
– У нее есть имя? – крикнул другой репортер.
– Она известна как Мэри из «Сумасшедшего дома», но, – Новак сделал паузу, чтобы дождаться второй волны издевательского смеха, – ее зовут Мэри Маллинс.
– Что это у нее на шее?
– Похоже, это ювелирное изделие.
– Вы думаете, оно имеет какое-то значение?
– Этот вопрос лучше задать полиции. Насколько я понимаю, скоро состоится пресс-конференция.
После еще нескольких вопросов фотографы столпились вокруг тела бедной девушки. Все наперебой старались сделать лучший снимок. Новак и Хиггинс терпеливо наблюдали – очевидно, они верили в свободу прессы больше, чем столичная полиция.
– Это неправильно, – пробормотал Кеннет Фергюсон. – Мы не должны были узнать это от возничего скорой помощи – это должны были сказать чертовы полицейские.
– Бирнс дает пресс-конференцию перед зданием мэрии через час, – сказал репортер «Трибюн».
– Неужели? – пробормотал Фергюсон. – Это будет настоящее развлечение.
Элизабет подумала, что его антипатия к шефу детективов, похоже, была чем-то большим, чем просто обычная враждебность. Это было похоже на вендетту.
– Как она умерла? – крикнул Гарольд Сайкс.
– Есть явные признаки удушения, – сказал Новак. – Но причина смерти еще не установлена. – Казалось, он наслаждался тем, что был в центре внимания. Элизабет не могла держать на него зла – достаточно скоро он застрянет в помещении среди холодных, разлагающихся трупов, так почему бы не насладиться этим кратким проявлением внимания?
Через некоторое время журналисты разошлись, вернувшись к своей работе, чтобы написать свои репортажи. Другие отправились в мэрию, чтобы успеть на пресс-конференцию детектива Бирнса. Элизабет и ее коллеги задержались, пока Новак и Хиггинс укладывали тело Мэри Маллинс на заднее сиденье кареты скорой помощи. Элизабет была рада видеть, как они с заботой и уважением отнеслись к бедной девочке, аккуратно уложив ее в карету, прежде чем закрыть и запереть на задвижку задние двери.
– Могу я позже зайти и поговорить с вами о выводах коронера? – спросила она Новака.
– Если хотите. Возможно, мы что-нибудь узнаем уже завтра днем.
– Ну что ж, – сказал Фергюсон, когда карета скорой помощи загрохотала по булыжной мостовой Саут-стрит, – вы ему нравитесь, не так ли?
Она уже собиралась ответить, когда внезапно увидела, как к ним бежит детектив Томас Бирнс, словно бык на свободе, размахивающий номером «Геральд» в сжатом кулаке.
– Фергюсон! – взревел он. – О чем, черт возьми, ты думал, старый идиот?
– Боюсь, вам придется быть более конкретным, – спокойно ответил редактор.
– Я говорю об этом! – сказал он, размахивая газетой, как будто это был меч. – Публикуешь это проклятое письмо, вместо того чтобы принести его мне. Это дело полиции, а не для широкой публики!
Фергюсон пожал плечами.
– У меня не было возможности узнать, связано ли это с убийством Салли.
– Это мне решать, а не тебе! – Его лицо было цвета сырого баклажана. При каждом слове с его губ слетала слюна.
Фергюсон казался невозмутимым.
– Неужели?
– Я сыт по горло тобой, чертов
Элизабет слышала достаточно ирландского сленга, чтобы понять, что
– О да, теперь ты понял, чертов уборщик проституток? – Тело Фергюсона напряглось, его руки сжались в кулаки. «Уборщик проституток» – уничижительный термин для полицейского, относящийся к той части его работы, которая включала в себя указание проституткам убираться восвояси. Оно также оскорбляло и женщин, поскольку слово «проститутка» произошло от старой, никому не нужной овцы. Элизабет была немного шокирована, услышав это из уст Фергюсона.
– Это ты помешан на мертвых шлюхах, – насмехался Бирнс. – Это потому, что твоя мать была…
Прежде чем он успел договорить, кулаки Фергюсона полетели ему в лицо. Первый удар, апперкот, пришелся детективу прямо в челюсть, лишив его равновесия. Второй пришелся в мягкий живот, согнув его пополам, а третий был нанесен наотмашь сбоку по лицу, сбив его с ног. Издав гортанный стон, он с глухим стуком упал на землю.
Элизабет поняла, что дело плохо, еще до того, как полдюжины полицейских, казалось, появились из ниоткуда с дубинками в руках. Она в ужасе наблюдала, как они повалили на землю Фергюсона, свернувшегося в клубок под их ударами. Фредди бросился вперед, чтобы защитить его, но она схватила фотографа за рукав.
– Не надо! Они побьют и тебя тоже.
Все это закончилось за пару минут, хотя казалось, что прошло гораздо больше времени. Детектив Бирнс с некоторым усилием поднялся на ноги, из уголка его рта сочилась кровь. Вытерев ее тыльной стороной рукава, он посмотрел вниз на распростертое тело редактора. Был ли Фергюсон в сознании – или вообще жив, – Элизабет сказать не могла.
– Отвезите его в тюрьму «Томбс», – прорычал он. Не сказав больше ни слова, он повернулся и зашагал прочь.
Элизабет затаила дыхание, когда люди Бирнса грубо подняли Фергюсона на ноги. Она чуть не заплакала от облегчения, когда увидела, что он действительно был в сознании, хотя из порезов на лице текла кровь. Она сделала шаг вперед.
Фредди сделал то же самое.
– Сэр…
Он отмахнулся от них.
– Не подходите, – сказал он хриплым голосом. – Расскажите мистеру Беннетту, что произошло, и спросите его, как действовать дальше.
– Да, сэр, – сказал Фредди.
Элизабет изо всех сил старалась, чтобы ее голос звучал ровно.
– Есть ли что-нибудь, что мы могли бы…
– Не беспокойтесь обо мне, – сказал он, когда полицейские потащили его прочь. – Самое важное – это история.
– Я поеду следом, прослежу, чтобы они его не убили, – прошептал Фредди Элизабет.
– А как насчет твоей камеры?
– О, это не проблема. Она вроде как часть меня.
– Я иду с тобой!
– Тюрьма «Томбс» – неподходящее место для леди, мисс Элизабет.
– Но…
– Вы должны делать то, что сказал мистер Фергюсон, – следить за ходом истории.
– Пожалуйста, будь осторожен, Фредди.
– Вы тоже, мисс, – нам всем нужно быть осторожными, – сказал он, убегая.
Элизабет несколько минут стояла в ошеломленном молчании. Постепенно она начала осознавать окружающие ее звуки: стук деревянных колес, карканье чаек, голоса людей, перекликающихся друг с другом на переполненных улицах, разговаривающих, смеющихся, спорящих, сплетничающих. Все они выглядели такими беззаботными, совсем не подозревающими о том, что среди них затаился убийца. Он проскальзывает незамеченным по переулкам, скользит между зданиями, входит в подъезды и выходит из них, крадется по тихим коридорам – находясь в вечном поиске следующей возможности нанести удар.
Глава 47
– Он накачал ее наркотиками посреди ночи.
Это было пропитанное виски, затвердевшее от табака рычание, в котором было больше флегмы, чем голоса.
Элизабет повернулась, чтобы увидеть говорившего. Его потрепанный двубортный синий пиджак и обветренное лицо выдавали его профессию: он остается или был в прошлом моряком. Испачканные брюки клеш прикрывали тощие ноги, которые когда-то карабкались по снастям. Рваная куртка обтягивала тонкие руки, которые подравнивали паруса, драили палубы и перевозили грузы из портов по всему миру. Загорелая кожа его лица представляла собой лабиринт складок и расселин, образовавшихся за годы пребывания на солнце и морском воздухе. Его возраст определить было невозможно – ему могло быть и сорок, и восемьдесят. Грязная черная повязка закрывала один глаз.
Она сделала шаг к нему.
– Что вы сказали?
– Не могли бы вы дать бедняге немного денег на выпивку?
Элизабет порылась в сумочке в поисках нескольких монет.
– Пожалуйста, повторите то, что вы только что сказали.
Он сунул монеты в один карман куртки, а из другого достал фляжку. Сделав большой глоток, он закашлялся и отплевался, прежде чем вытер рот испачканным красно-белым платком.