Кэрол Кирквуд – Под луной Греции (страница 50)
– Не хочу, и все тут.
Ариана слезла с кровати и поднялась. Судя по всему, теперь она гораздо тверже держалась на ногах.
– Может, заглянем в таверну? Нико все еще там, он отвезет тебя домой.
– Нико? – Ариана скривилась и высунула язык. – Он папашкин шпион. Нет, я доберусь домой сама.
– Как?
– Возьму такси на площади.
Грейс встала и пошла за ней, но Ариана остановила ее.
– Слушай, англичанка, может, ты не положила глаз на Христиана, – несмотря на смазанный макияж и налитые кровью глаза, в ее лице сохранялась некоторая гордость, – но в подружки мне не навязывайся, ладно?
Грейс вздохнула. Хотя ей не улыбалась мысль, что Ариана будет добираться самостоятельно, но навязывать свою помощь она не хотела. Итос был местом безопасным, и таксисты наверняка знали, чья она дочь.
Она смотрела, как Ариана, пошатываясь на высоких каблуках, спускалась по лестнице, а потом медленно, но целенаправленно шла через дворик.
– Будь осторожна, ладно? – крикнула Грейс ей вдогонку.
Ариана вскинула руку, но что означал этот жест – прощание или пренебрежение, Грейс не могла сказать. Она закрыла дверь, легла на кровать и взяла открытку, брошенную Арианой. Открытка была старой, потрепанной, уже пожелтевшей от времени.
«Я все еще жду», – подумала Грейс. Она до сих пор не приблизилась к разгадке того, как Итос связан с ее появлением на свет. Существовал только один способ это узнать, но была ли она готова сделать тот шаг?
Глава тридцать вторая
Деметриос встал раньше обычного и отправился на пробежку в горы. Наверху дышалось легче, воздух был более бодрящим – как правило, на рассвете ему никто не попадался на пути, разве что случайный фермер, пасший коз. В одиночестве ему лучше думалось, а за последние дни случилось столько всего, что ему было о чем подумать.
Шона стала еще красивее, чем ему помнилось сквозь розовый флер молодости. Бархатистая, отливающая золотом кожа, россыпь веснушек на идеальном носике и глаза изумрудно-зеленого цвета, как трилистники в ее родной стране. Она расцвела, формы приобрели восхитительную женственность. Деметриос держал темп, устремляясь к вершине, до которой оставалось всего полкилометра, но подъем был крутой, и икры уже болели. На вершине он остановился, прерывисто дыша. Грудь вздымалась и опускалась, он ждал, пока дыхание выровняется.
Отсюда весь Итос был виден как на ладони. Остров, который он называл своим домом, был прекрасен, и обычно этот вид дарил ему умиротворение. Однако сегодня на душе было слишком тревожно, чтобы наслаждаться красотой. Его угнетала мысль о том, что у них с Шоной есть дочь, которую он никогда не держал на руках, чьи первые робкие шажки пропустил и которую, вероятно, никогда не увидит. Ей, зачатой летом 1982 года, сейчас должно быть около девятнадцати. Она на год старше Арианы. Это было похоже на удар под дых. Деметриос был семейным человеком, дети значили для него все. Что бы ни думала Шона, но, узнай он в свое время, он поступил бы правильно.
Шону он не винил. Это все дело рук Эланы.
Мать всегда вмешивалась в его жизнь. И в жизнь всех домочадцев. Дергала их за ниточки, как марионеток, и манипулировала.
Что ж, пора ей услышать горькую правду. Ему это вряд ли поможет, но, по крайней мере, положит конец ее планам относительно Арианы.
Он повернулся и широкими шагами двинулся по тропинке прямиком вниз. Пришла пора поставить мать на место раз и навсегда.
Шона потрогала воду ногой и, ощутив наманикюренными ногтями приятную прохладу, вошла в море до пояса. На Итосе его цвет постоянно менялся, как у драгоценного камня. Сегодня оно было бирюзовым и таким чистым, что были видны снующие туда-сюда крошечные рыбки. Ритмично работая ногами, Шона сплавала к скалам и обратно – прохладная вода и ветерок составляли приятный контраст палящему солнцу, которое стояло высоко в небе. Итос снова околдовал ее, уезжать отсюда будет тяжело, но ничего не поделаешь.
Подплывая к берегу, она помахала Рокси, которая читала «Вог», и Алексу, пытавшемуся взорвать надувного дельфина.
Шона упала на песок рядом с Рокси, снова намазалась кремом от загара и накинула на плечи разноцветный шелковый саронг.
Рокси отложила журнал.
– Ну как, лучше?
Шона кивнула.
– Гораздо… Ну, немного.
– Не жалеешь?
– О том, что рассказала? – Она задумчиво склонила голову. – Нет. Настало время тайне выйти наружу. Деметриос не меньше меня причастен к появлению на свет этого ребенка.
– И ты действительно веришь, что он пытался тебя найти?
Шона помедлила с ответом.
– Я думаю, ему хочется в это верить. На него сильно давили родители, желавшие спасти компанию и построить династию. – Она запустила руку в горячий песок, наслаждаясь тем, как он струится сквозь пальцы. – Думаю, рядом со мной он был бы сильнее, но стоило мне уехать…
– Может быть, это и к лучшему. Останься вы вместе, ты никогда не стала бы той, кем стала.
– Мы были слишком молоды и в итоге через несколько лет, вероятно, развелись бы, – она понизила голос до шепота. – Разве отказаться от ребенка, которого любишь, может быть к лучшему?
Рокси взяла ее за руку.
– Мне жаль.
– Я знаю. Но он сделал свой выбор, и я тоже.
– Ну, когда уезжаем? – мягко спросила Рокси. – Хотя, нужно сказать, прощаться с этим местом будет тяжело.
– Это верно. Но любой праздник когда-нибудь заканчивается.
– Может, ближе к вечеру поужинаем у Нико? Я хочу попрощаться с Грейс. Алекс будет скучать по ней.
– Я до сих пор с ней не познакомилась.
– Заодно и познакомишься.
Элана налила чашку «Эрл Грея» из серебряного заварочного чайника. Она никогда не считала себя англоманом, но что-то цивилизованное в послеобеденном чаепитии определенно было. Англичане утверждали, что в жару чай охлаждает. Это ей представлялось чепухой, но сам ритуал заваривания, наливания и питья действовал на нее умиротворяюще. Сидя на террасе, Элана обвела взглядом бассейн, оливковую рощу и простиравшееся вдали море. Сколько раз она смотрела на этот пейзаж? Пожалуй, тысячи. Считалось, что вилла Теодосисов принадлежала ее мужу, но все было наоборот. В этом доме прошло ее детство, и он стал частью ее приданого. Здесь она родилась и здесь умрет. Эта мысль успокаивала ее. Элана находила утешение в простом круговороте жизни, но сегодня на душе было неспокойно, какое-то щемящее чувство посылало сигналы в мозг, лишая ее самообладания, и даже чай не помогал. Что-то тревожило ее, но причину этого она определить не могла.
Элана раздраженно постукивала ногой. Куда все запропастились? Ариана еще носа не показывала, наверное, в очередной раз допоздна гуляла с друзьями и до сих пор спит. Хотя обычно к этому времени она уже появлялась, ища, чем бы перекусить. Элана решила приготовить веци, которые внучка очень любила.
Она поднялась, одернула длинное платье с набивным рисунком, и тут со стороны дома послышались приближающиеся шаги. Через несколько секунд Деметриос вышел на террасу. Он был одет не буднично – в элегантных льняных брюках и белоснежной рубашке – и, вопреки обыкновению, не поцеловал ее в щеку.
– Ты куда-то идешь? – поинтересовалась она.
– Да, мама. Я решил, что задержался здесь достаточно долго. Поеду в афинский офис отдать кое-какие распоряжения. Я решил переехать в Лондон и Ариану заберу с собой. Кто-то должен оказывать на нее положительное влияние, и кому это делать, как не родителям? Может, когда она была помладше, нам следовало лучше договариваться между собой, а не вести войну. Но я уверен, что ради блага дочери мы можем сосуществовать в одном городе.
– Что на тебя нашло, Деми? С чего вдруг? Почему ты раньше ничего не сказал о своих планах?
– Я всегда знал, мама, что ты очень коварная женщина, но даже понятия не имел о том, как дорого мне стоило твое вмешательство в мою жизнь. Я не буду стоять в стороне и не позволю тебе разрушить жизнь и моей дочери.
Элана почувствовала дрожь в ногах.
– О чем ты говоришь?
Деметриос прошелся по террасе, куда он клонил, было неясно.
– К нам на остров приезжает много людей, мама, и некоторые из них порой возвращаются. На этой неделе прибыла твоя давняя знакомая – или, лучше сказать, давний реванш.
– Реванш? Деми, я понятия не имею, что ты имеешь в виду.
– Неужели? Ну, тогда я тебе напомню. Двадцать лет назад ты взялась определить мое будущее. Когда я отказался подчиниться вашим планам, ты взяла дело в свои руки, – голос Деметриоса был полон сарказма и яростного гнева, – и, точно олимпийская богиня, прогнала женщину, которую я любил.
– Двадцать лет… Не помню, это было так давно…
Голос Эланы дрожал, но ее ум, несмотря на заверения, был по-прежнему острым, и она тотчас вспомнила все события того дня…
– Выпьем за будущее, твое и бизнеса, за великую династию, – она протянула Деметриосу бокал и чокнулась с ним. – Как ты его представляешь – будущее? Сегодня оставайся на ужин, и мы обо всем поговорим.
Сын холодно посмотрел на нее:
– Мама, это не шахматная партия, а я не твоя пешка.
– Не говори глупостей. Какие могут быть игры, когда речь идет о будущем! Ты ведь хочешь того же, что и мы?
– Ты так считаешь? – Деметриос поставил на стол бокал с шампанским. – Знаешь, мама, несколько лет назад ты смогла бы задурить мне голову этими разговорами, но теперь я представляю себе другую жизнь.
– Не смеши, это единственная жизнь, которую мы знаем, она у нас в крови.