Кэрол Гудман – Готорн (страница 65)

— Те старые времена давно прошли, Лукреция, — сказала Дейм Бекуит, устремив на Лукрецию Фиск неослабевающий силы взгляд. — Фейри и Дарклинги теперь наши друзья, и мы скорбим об их кончине…

— Их кончине? — это был Рэйвен, он поднялся на ноги. — Неужели всё так плохо?

— Подойди, сынок, — ответил Мерлинус. — Когда ты в последний раз переносил душу фейри в Волшебную страну?

— Я был занят человеческими душами в войне, — сердито ответил Рэйвен.

Я протянула руку и сжала его ладонь. Когда он заговорил снова, его голос звучал более сдержанно:

— А потом Арденские леса были уничтожены. Но, правда такова, что я не видел там фейри со времен войны. Но почему они умирают здесь? — он раскинул руки, словно наслаждаясь мирным летним днём. — Здесь не было битвы.

— Но сейчас идёт, — сказал Жилли. — Даже леса были в состоянии войны. Видите ли, это место, Блитвуд, связано с лесами Готорна и Ардена через Волшебную страну.

Когда ужасные битвы запятнали землю кровью в Арденнах, большинство фейри отступили обратно в Волшебную страну и закрыли свои врата, все свои врата. Они боятся, что им больше нет места в этом мире, и я не могу их винить.

От слов Жилли воздух стал холоднее, и я вздрогнула, вспомнив, что говорил Марлин о тенях, таившихся я в пивных Мюнхена.

— Но если врата в Волшебную страну закроются, — спросил Рэйвен, — что случится с фейри, оставшимися здесь после смерти? Мы не сможем перенести их души в Волшебную страну.

— Фейри, которые решили остаться здесь, отправятся в загробный мир людей, когда исчезнут, — сказал Жилли. — Это ужасная жертва, которую они приносят, но некоторые настолько привязались к людям, что решили остаться здесь.

— Тем лучше для них, — усмехнулся Гус. — Но я не понимаю, как это касается нас, Дарклингов. Волшебная страна в любом случае закрыта для нас со времён проклятия.

— Уже нет, — ответил мастер Квилл. — Мы нашли лекарство от проклятия.

Он с трудом поднялся на ноги, держа в руке тяжёлый свиток. Отец придержал его за руку, придавая равновесия. По другую сторону от него стоял Майлс Малмсбери.

— Чертовски неудачное время, — выругался Дарклинг-британец.

— Да, — согласился Гус, свирепо глядя на мастера Квилла. — Я говорил, что эта книга будет бесполезна. Ты хочешь сказать, что нашёл способ провести нас в Волшебную страну именно тогда, когда врата закрываются?

— Лучше поздно, чем никогда, — отрезал мастер Квилл. — Проблема была в том, что формулировка была очень сложной, потому что знание передавалось от Леди-хранительницы Эфилены госпоже Алкионе. Она рассказала, что, когда Адерина ранили сумрачные вороны, он попросил её произнести заклинание, чтобы Дарклинги держались подальше от Волшебной страны, чтобы они не заразили их сумерками. Леди Эфилена неохотно согласилась. Она сказала, — мастер Квилл развернул свиток и прочёл вслух, — Дарклингам будет запрещено появляться в Волшебной стране, пока из пепла не восстанет Феникс, который сожжёт их тени.

— Ава — феникс, — сказала Хелен. — Значит ли это, что она может снять проклятие?

Все повернулись и посмотрели на меня. Я почувствовала, как моё лицо покраснело, а крылья стало покалывать.

— Если бы я знала, как это сделать, я бы уже это сделала. Я даже не могу сжечь собственную тьму…

Я прикусила губу, вспомнив, как позволила этой тьме развернуться всего лишь один раз, когда ван Друд был в Боулионе, и как она соблазняла меня выпустить тени из последнего судна. Из осколков разбитого сосуда засияет новый свет.

— Возможно, если бы я разбила сосуд, то смогла бы рассеять проклятие, — сказала я. — Но я не смогла этого сделать. Я не знаю, как ещё это сделать.

По правде говоря, я не хотела снова столкнуться с этой тьмой внутри себя.

— Тебе и не придётся, — произнёс тонкий пронзительный голос.

Мы все посмотрели в сторону, откуда донесся голос. Казалось, он исходил из куста боярышника. Куст зашелестел, и из него появились две ветвистые руки и две длинные тонкие ноги.

— Мистер Страж! — воскликнула Хелен, вскакивая на ноги и протягивая руку, чтобы помочь стражу подняться из зарослей. Он посмотрел на нас, моргая бледно-зелёными глазами в ярком солнечном свете.

— Простите, что не заявил о себе ранее, но я не привык к дневному свету.

— Мы бы навестили вас, но думали, что вы всё ещё охраняете сумрачных ворон, запертых в вашем сосуде. Это было очень ужасно? — спросила Хелен.

Мистер Страж махнул тонкой рукой.

— Мой долг охранять тени, и я был не один. Мастер Квилл и его ученики приходили каждый день навестить меня, и они придумали, как мне выбраться из сосуда, не выпустив ворон, чтобы я мог прийти и принести это фениксу.

Он дёрнул себя за халат и вытащил что-то из кармана. На вид это был осколок разбитой посуды.

— Осколок разбитого сосуда, — сказал Мастер Квилл. — На самом деле, всё очень просто. Аве достаточно просто нагреть осколок огнём своих крыльев, и она сможет использовать его для уничтожения тени внутри любого Дарклинга. Свободный от тени Дарклинг может вернуться в Волшебную страну.

— Неужели? — спросила Хелен, переводя взгляд с осколка на меня. — И это всё?

— Откуда нам знать, что это безопасно для Авы? — спросила Рэйвен, подойдя и встав рядом со мной.

— Феникс горит огнём, который защитит её, — сказал Эльфвеард. — Я бы не предложил ничего такого, что могло бы причинить ей вред.

— Я уверена, что он прав, — сказала я Рэйвену. — И, кроме того, если я смогу освободить Дарклингов, чтобы они вернулись в Волшебную страну, это стоит риска. Когда я должна, э-э, начать?

— Сегодня вечером, когда взойдёт луна, — сказал мастер Квилл. — У нас мало времени. По словам моего уважаемого коллеги… — он повернулся к профессору Малмсбери.

— Да, я провёл расчёты. Учитывая то, что я наблюдал во время моего пребывания в Волшебной стране и, так сказать, темп роста местной флоры, поделённый на уменьшение аборигенов, и составленной схемы положения планет и лунного цикла…

— Он хочет сказать, — перебила его Эуфорбия Фрост, с нежностью, но немного нетерпеливо глядя на мужа, — что эта поросль боярышника, знак того, что врата вот-вот закроются и это произойдёт сегодня вечером. Так что, если вы хотите отправиться в Волшебную Страну, вам лучше собирать свои пожитки сейчас.

На мгновение воцарилось потрясённое молчание, как будто ребёнок набрал в грудь воздуха, прежде чем издать протяжный вопль, но прежде чем толпа успела погрузиться в хаос, спокойный голос спросил:

— А что если мы не хотим вернуться в Волшебную страну?

Если проклятие снято, но у нас нет Волшебной страны, куда мы могли бы пойти, что случится с нами, когда мы умрём?

— То же, что и с людьми, — сказал Фалько. — Мы отправимся в человеческую загробную жизнь

— Но кто нас перенесёт? — потребовал ответа другой голос.

— Никто, — ответил Фалько. — Нам никто не нужен, чтобы переносить нас и людям мы больше не понадобимся. Эра фейри и Дарклингов закончилась.

Теперь толпа разразилась тысячью возражающих голосов. Слушая их, я поняла, что Дарклингов здесь гораздо больше, чем я заметила вначале. В лесу их было полно и у всех были вопросы.

— А как же наши крылья?

— Мы сохраним их, но наши дети могут родиться и без них

— Что насчёт теней?

— Мы всегда будем сражаться с ними, как и наши друзья-люди.

— Мы сможем когда-нибудь вернуться?

— Не знаю, — признался Фалько. — Скорее всего, нет.

— Почему нам не сказали раньше?

— Мы выяснили это всего несколько недель назад, — ответила Дейм Бекуит. — Мы разослали письма сразу же, чтобы вызывать всех сюда. Старейшины Равенклиффа послали делегации по всему миру, чтобы собрать вас всех. Нам жаль, что у вас так мало времени на выбор, но, по крайней мере, у вас есть выбор.

Тяжесть её слов, наконец, дошла до толпы и заставила её замолчать. На дворе стоял полдень. У всех нас было лишь двенадцать часов, чтобы решить, где провести вечность. Я повернулась к Рэйвену, но его уже не было.

— Я видела, как он уходил в лес, — сказала мне Дейзи.

Я поблагодарила её и выскользнула из круга. Идти по пути Рэйвена было легко. Он проломился сквозь кусты боярышника, оставив за собой след из чёрных перьев. Я последовала за ним, шипы цеплялись за юбку. Лес порос колючими кустами, воздух был так сладок от их запаха, что у меня закружилась голова. Куда подевался Рэйвен? Неужели он уже направляется к вратам в Волшебную страну? Хочет ли он пойти туда? Я думала, что он поселится в нашей маленькой мансарде в Париже, но иногда по ночам я просыпалась в пустой кровати и обнаруживала его сидящим на крыше, задумчивым, как горгулья, его крыльями, возвышались в ночном воздухе. В нём было что-то дикое, жаждущее открытого неба и дремучего леса. Будет ли он удовлетворён, живя полноценной человеческой жизнью? Буду ли я?

В конце концов, мне не нужен был след, чтобы найти его. Я знала, куда он пошёл. Лестница к его домику на дереве сгнила и сломалась, доски пола покрылись мхом, стены были увиты лозой. Его логово стало настоящим гнездом, маленьким кармашком среди деревьев. Я втиснулась к нему внутрь. В руках он держал разбитую чашку с ивовым узором, треснувшую пополам между двумя голубыми птицами, порхавшими спина к спине.

— Я пойду куда бы ты ни захотел, — сказала я ему. — В Волшебную страну, если она станет твоим выбором, или останусь здесь, если ты этого хочешь. Мне всё равно где будем мы, пока мы вместе. Ты — моя вечность.