Кеннет Робсон – Морской волшебник (страница 21)

— Это была идея le commandant-enchef, — напомнил Паки.

— Я знаю, — пробормотал Смит. — Большой босс и его идеи.

— Да, и к тому же превосходные, сказал Паки, его мурлыканье стало более отчетливым. — Визит газетчиков был совершенно необходим.

— Я не понимаю почему.

— Публичность, — пояснил Паки кошачьим голоском. — Чем больше у нас публичности, тем меньше вероятность того, что кто-то что-то заподозрит.

Смит фыркнул. — Если бы кто-нибудь из наших пленников сбежал и поговорил с парнем-журналистом, это вызвало бы нехорошую шумиху.

— Да, согласился Паки. — И по этой причине я предлагаю тебе помочь стражнику, который сейчас присматривает за нашими пленниками.

Смит, дородный, с озабоченным выражением лица, вышел из дома и направился по одной из дорожек.

Хэм пробирался сквозь сорняки позади Кокни. Хэм приходил в себя от неожиданности. Он не знал, что здесь были другие пленные. Ему было очень любопытно узнать, кем бы они могли быть.

Смит добрался до каменного дома, остановился под навесом соломенной крыши и внимательно огляделся. Хэм совершенно неподвижно лежал в сорняках.

Над головой кружили и ссорились чайки. Был слышен слабый шум прибоя, а со стороны золотодобывающего завода доносился приглушенный гул машин.

Смит вошел в дом.

Хэм потянулся рукой к подмышечной впадине, где находилась кобура с такой искусной подкладкой, что ее наличие было едва заметно. Он достал один из компактных пистолетов-пулеметов Дока Сэвиджа. В боковом кармане кобуры находилось устройство, похожее на канистру, — глушитель для использования с оружием.

Хэм установил его на место, затем осмотрел барабан с патронами, чтобы убедиться, что он заряжен пулями милосердия, которые едва проникали сквозь кожу и приводили к потере сознания. Он перевел пистолет в положение для ведения одиночного огня.

Изменив позицию, он сумел разглядеть Смита. Дородный мужчина стоял сразу за дверью - и Хэм, тщательно прицелившись, прострелил ему ногу.

Был слышен выстрел пистолета с глушителем — он выпустил только одну пулю, да и та была выпущена с тихим щелчком.

Смит яростно подпрыгнул, хлопнув ладонью по тому месту, куда его укусил металлический химсодержащий снаряд. Он отклонился назад и попытался осмотреть рану. Он все еще откидывался назад, когда опрокинулся и тяжело ударился об пол. После этого он не двигался.

Сбоку от Смита подскочил второй мужчина. Он был крепким и держал под мышкой пистолет-пулемет.

Скорострельный пистолет Хэма с глушителем щелкнул снова; пустой патрон, выскочивший из выбрасывателя, при падении ударился о камень и издал звук, почти такой же громкий, как выстрел.

В доме дородный мужчина чопорно встал и прижал руку к боку. Он доковылял до двери, наклонился, чтобы выглянуть наружу, и, казалось, не смог удержаться от падения. Вялый клубок рук и ног, он вкатился в дверь.

Хэм бросился к двери. Если внутри был еще один человек, у него было мало надежд подстрелить его; он мог стрелять на бегу, если потребуется. Хэм был отличным стрелком.

Но в комнате был только один мужчина. Это был пожилой мужчина из костей и сухожилий в помятом черном костюме, который когда-то блестел. Его седые волосы были растрепаны и торчали, как парик пожилого циркового дикаря.

Этот человек был заключен в плен с помощью простого устройства. К одной из его лодыжек был прикован стальной маховик, который, должно быть, весил пятьсот фунтов.

Хэм запустил пальцы в волосы последнего человека, павшего жертвой пуль милосердия, и потащил его обратно в комнату, где его никто не мог увидеть. Затем он перевел взгляд на седовласого пленника.

— Кто вы такой? — требовательно спросил Хэм.

Другой поднялся на ноги. Он выглядел так, словно его недавно не кормили.

— Где моя племянница? — требовательно спросил он. — С ней все в порядке?

— Я спросил, кто вы, черт возьми, такой? — сказал Хэм.

— Вейман Миллс, — пробормотал старик.

Хэм понятия не имел, какого имени он ждал, но был удивлен. Вейман Миллс — так звали человека, который должен был быть королем острова, а также изобретателем способа добычи золота из океана.

— Моя племянница! —  взволнованно сказал Вейман Миллс. — Найдите ее! Не обращайте на меня внимания. Ищите Элейн.

— Где она? —  требовательно спросил Хэм.

Вейман Миллс пнул ногу, прикованную к маховику, и звенья кандалов зазвенели.

— Откуда я знаю, — простонал он. — Где-то здесь. В одном из этих домов, я полагаю.

Хэм вставил в свой пистолет-пулемет новую обойму, затем поднял необычное оружие.

Вейман Миллс отшатнулся, отчаянно попытался разорвать цепь, затем завопил: — Пожалуйста, я ничего не сделал!

Хэм нажал на курок и раздался звук, словно кто-то из мчащегося автомобиля выхватил палку, проезжая мимо частокола. Свинец закипел на маховике; цепь, сковывавшая Веймана, бешено дернулась. Затем замок, на котором она была заперта, разлетелся, извергнув наружу свои внутренности.

Уиман Миллс огрызнулся: — Вы могли бы сказать мне, что собираетесь делать! Вы меня до смерти напугали!

— Как вы думаете, где эта Элейн? — Спросил Хэм.

— Они говорили, что она была где-то поблизости, — сказал Миллс. — Давайте осмотримся.

Пожилой мужчина выбежал бы на улицу, если бы Хэм не остановил его, протянув руку. Хэм выглянул в окно и увидел человека, подошедшего к двери лачуги, в которой он впервые услышал голоса. Этот парень услышал шум, когда суперпистолет прорезал висячий замок кандалов, и ему стало любопытно.

— Что-нибудь не так, месье Смит? — позвал он.

Хэму сильно не хватало умения имитировать голос, каким был Док Сэвидж, но он старался изо всех сил.

— Черт возьми, нет! — закричал он.

Ему удалось добиться слабого сходства с резким голосом Смита, и глухие отзвуки в комнате еще больше заглушили тон, так что подозрения Паки рассеялись. Он повернулся и скрылся из виду.

Хэм выбрал окно с другой стороны и попытался открыть откидную створку.

— Это островная установка действительно будет извлекать золото из морской воды? — спросил он.

— Да, — сказал Виман Миллс. — Решительно!

— Тогда к чему все это?

— У меня отнимают мой секрет, — прорычал Миллс. — Ко мне пришли люди и профинансировали строительство завода. Затем я обнаружил, что у них были письма, которые я писал своей племяннице Элейн. Я притворился, что мне нужны кое-какие материалы, которые можно было купить только во французском городе Брест, где остановилась Элейн. Они отвезли меня туда, и мне удалось сбежать. Но они схватили меня снова. Затем они схватили Элейн, когда она что-то заподозрила и начала расследование .

Хэм открыл окно. Он выглянул, никого не увидел и осторожно выбрался наружу.

— Вы сбежали в Бресте, повторил Хэм. — И они поймали вас и привезли обратно. Потом они поймали и Элейн.

— Элейн и какой-то молодой человек по имени Генри Трамп. — Миллс выдал свой возраст по тому, с каким трудом он преодолел проход через открытое окно. Он кряхтел и морщился, когда его беспокоили затекшие суставы.

— А при чем здесь Уош? — Спросил Хэм.

— Что?

— Уош. Эти люди что-то там делали. Вы знаете, это болотистый район на восточном побережье Англии.

— Я не имею ни малейшего представления, почему они находились в Уоше, — заявил Вейман Миллс. — Все это довольно просто. Они крадут мой план извлечения золота из морской воды. Не более того.

— Давайте найдем Элейн и Генри Трампа,  — предложил Хэм. — Тогда поспорим.

Они нашли Элейн в первом же доме, в который заглянули. Как и Вейман Миллс, она была прикована наручниками к тяжелому механизму.

Там был один охранник. Хэм выстрелил в него через окно, предварительно вложив патроны милосердия в скорострельный пистолет, и мужчина лишь короткое время вертелся на месте, прежде чем рухнуть на пол без сознания.

— Дядя Вейман! — ахнула молодая женщина.

Хэм с удивлением уставился на молодую женщину, размышляя о том, что она являет собой самую завораживающую картину, какую он когда-либо видел. Суровость заключения нисколько не умалила ее очарования.

Суперпистолет загудел из-за своего превосходного глушителя. Висячий замок не поддавался, и Элейн Миллс ахнула, когда похожие на иглы кусочки свинца вонзились в ее стройную лодыжку.

Хэм сбросил пальто, сложил его и использовал как подстилку, затем попробовал снова. На этот раз замок был взломан.

— Генри Трамп, — воскликнула Элейн. — Мы тоже должны освободить его.