Кеннет Робсон – Корпорация Правосудие (страница 4)
Помедлив, все они покачали головами. Бенсон чувствовал себя так, словно сражался с туманом, подушками и веществом, которое не оказывало никакого сопротивления его самым сильным ударам — и все же преграждало ему путь, как каменная стена. Однако не исключалось, что эти люди, по крайней мере, говорят правду. Он не помнил, чтобы видел кого-либо из них в тот день.
На поле возле широкой взлетной полосы он увидел костлявую фигуру человека с ушами, торчащими, как паруса, по обе стороны толстой красной шеи.
Он вспомнил этого человека и поспешил к нему сквозь красный туман мучений.
— Вы, — обратился он к бортпроводнику, который в тот день поднял его и его семью на борт. На мгновение он не смог продолжать. Это был его последний шанс. Если этот человек солжет...
Мужчина медленно двинулся прочь от ангаров — и от своего белолицего собеседника. Бенсон пошел за ним. Его железная воля была доведена до последней черты. Он был готов разорвать эту высокую костлявую фигуру на части. Он был готов рвать и кромсать...
— Полегче, дружище, — проговорил служитель уголком рта. — Я знаю, о чем ты хочешь спросить, и я ухожу из ангаров, чтобы никто не слышал. Мы не можем говорить здесь. У самого поля есть уши. В каком отеле вы остановились?
Бенсон ему ответил. — Вы... вы...
— Мне будет что вам рассказать, как только я смогу уехать отсюда.
Бенсон буквально зашатался. Наконец-то в этой ужасной черноте появилась трещина!
— Отель "Эли", — сказал он. — Идемте скорее, ради всего святого!
Он пошел к воротам. Там он тоже не увидел троих мужчин. Они подошли чуть ближе. Один достал пистолет, но второй поймал его за руку. Второй многозначительно оглядел аэропорт с множеством фигур в нем и покачал головой. Здесь не место для оружия, сказал он жестом.
***
Бенсон сел в такси, ослепленный облегчением, и поехал в сторону отеля "Эли". Теперь у него есть свой человек. В узком, горьком лице этого шотландца с каменными голубыми глазами было что-то честное. Он будет говорить. Бенсон мог бы обратиться в полицию...
Но даже думая об этом, он понимал, что не может. Это было слово одного человека против дюжины других. Ни одна полиция не поверит в столь странную историю о том, что жена и дочь человека могли исчезнуть с борта скоростного авиалайнера, при таком однобоком свидетельстве.
Нет, ему придется действовать в одиночку. Он знал это. И его стальное тело жаждало борьбы, а разум мчался вперед, к слабой надежде, что ему удастся спасти Алисию и маленькую Элис.
Зеленый седан пронесся мимо такси под углом, и таксист затормозил с визгом измученной резины. Бенсон выглянул наружу.
Он увидел, что такси стоит в пустынном месте, на окраине Буффало, на болотистой равнине с далекими заводами, ограничивающими ее.
Седан намеренно прижал такси к обочине. Бенсон мгновенно понял это и потянулся за пистолетом. Но пистолета у него не было. Его отобрали у него в монреальском санатории.
— Тарань эту машину! — крикнул он водителю.
Тот, обезумев от страха, то ли не услышал, то ли не послушался. Такси еще больше замедлило ход.
Бенсон протянул руку через переднее окно, обхватил горло мужчины и рывком отбросил его назад. Нога водителя соскользнула с тормоза. Такси рвануло вперед.
В седане двое из трех мужчин держали оружие наготове, а окна были опущены. Отпустив тормоза, водитель увидел, что такси несется к ним. Он резко свернул, чтобы избежать этого. Двое мужчин тоже резко свернули, чтобы избежать столкновения. Двое мужчин с оружием дернулись в сторону, так что их выстрелы были беспорядочными.
Такси с грохотом врезалось в седан.
***
Бенсон выскочил из кабины почти до того, как шум утих, и бросился к седану. Не в сторону от него и его оружия, а к нему. В его бледно-серых глазах мелькнула дикая, ледяная улыбка, вызванная перспективой наконец-то схватиться с чем-то серьезным.
Эта холодная и ужасная улыбка в сером пламени его глаз впоследствии стала отличительной чертой Дика Бенсона. Когда смерть приближалась к нему, когда шансы были безнадежно против него, улыбка появлялась в сером льду его глаз, как будто он приветствовал смерть или, по крайней мере, не заботился о том, чтобы пощелкать пальцами, если она настигнет его.
Седан покачнулся в сторону от такси, почти опрокинулся, а затем снова встал на четыре колеса. И пока трое мужчин внутри еще боролись за равновесие, Бенсон успел открыть заднюю дверь и оказался внутри.
Это был человек среднего роста — Ричард Генри Бенсон. Пять футов восемь дюймов, вес не более ста шестидесяти фунтов. Совсем не крупный мужчина.
Но в мускулах есть не только количество, но и качество. Некоторые мышечные ткани в два раза мощнее обычных. Время от времени попадаются люди вроде Бенсона, в которых унция за унцией сухожилия и мышцы наделены силой, не поддающейся никакому научному объяснению. И эти редкие люди совершают вещи, невероятные для обычного смертного.
Левая рука Бенсона по-прежнему лежала на замке двери зеленого седана, а правая была вытянута вперед. Размах был меньше десяти дюймов. Но его кулак врезался в челюсть ближайшего мужчины, словно железный набалдашник на конце железного копья. Мужчина повалился назад на своего приятеля, как будто в него стреляли.
Бенсон поймал запястье водителя, который торопливо тыкал в него пистолетом через спинку переднего сиденья. Пистолет взорвался, но проделал безобидную дыру в крыше седана. Бенсон вывернул руку, которую держал. Водитель застонал, затем вскрикнул и обмяк на сиденье.
Глаза Бенсона, как дыры в леднике, вернулись к третьему мужчине, который пытался выбраться из-под мешающей массы своего бессознательного напарника.
Не в силах выпустить очередь из пистолета, мужчина яростно бил Бенсона по голове. И это было ошибкой.
***
Тонкая и страшная правая рука вырвалась вперед. Белоснежные пальцы вцепились в икру порочной ноги. И Бенсон сжал. Вот и все, просто сжал.
Мужчина вскрикнул и выронил пистолет. По его телу, по жизненно важным нервным точкам прокатилась боль, слишком сильная, чтобы ее можно было вынести. Он снова вскрикнул и, вскрикнув, уронил оружие. Когда Бенсон убрал руку, он не шелохнулся.
Таксист робко подошел ближе. На пустынном участке дороги было очень тихо. Если бы кто-нибудь был рядом, чтобы засечь время, он бы обнаружил, что с того момента, как Бенсон открыл дверцу седана, до того, как третий мужчина упал без чувств от ловкого и ужасного давления на нервы его ноги, прошло менее десяти секунд.
— Боже! — прошептал таксист. Он, казалось, подыскивал другие слова, глядя тем временем на мертвенно-белое лицо человека, который все это сделал, — лицо тем более благоговейное, что даже в этот напряженный момент ни одна черта на нем не изменилась. — Ну и ну!
Бенсон отвез всех троих в полицейский участок Буффало. Затем он отправился в свой отель.
Менее чем через полчаса ему позвонили.
Трое мужчин были свободны.
Кто-то — кто именно, никто в штаб-квартире не знал — послал одного из лучших адвокатов Буффало, чтобы получить ордер на хабеас корпус. Кто-то внес залог наличными, как будто тысячи были мелочью.
И трое стрелков были на свободе.
Бенсон повесил трубку, глядя на него бледно-серыми, как лед на рассвете, глазами. Полиция не виновата. За всем этим стояла какая-то сила, слишком большая даже для них. Но он больше не допустит такой ошибки.
Поскольку закон порой больше мешает, чем помогает полиции, эти трое оказались на свободе. И Бенсон знал, что, скорее всего, больше никогда их не увидит.
Глава 4. СОЮЗНИК БЕНСОНА
Его звали Фергус Макмерди. Ростом он был выше шести футов, у него были грубые рыжие волосы, грустные голубые глаза и руки, которые сжимались в кулаки, как костяные дубины. Его ступни были самыми большими, какие Бенсон когда-либо видел, и от этого костлявые ноги казались еще более костлявыми.
Человек из аэропорта уже пришел и стоял перед ним, держа шляпу в левой руке. За последние несколько дней Бенсон уже привык к тому, что люди смотрели на его белое и страшное лицо со следами страха в глазах. Но у этого человека его не было. Он не выглядел так, как будто мог чего-то бояться. С глубокими морщинами на испещренном веснушками лице и мрачным, каменным взглядом насыщенно-голубых глаз он производил впечатление человека, у которого в душевных муках выжгли весь страх.
— Макмерди, — сказал Бенсон, — вы видели, как я поднимался на борт самолета с женой и маленькой девочкой?
— Конечно, приятель, — ответил Макмерди.
— Они остались на борту вместе со мной? Они не сошли до того, как мы улетели?
— Конечно, они остались на борту вместе с вами.
Бенсон посмотрел на правую руку шотландца, похожую на молоток. На костяшках пальцев отсутствовала кожа. На краю песчаной линии волос шотландца виднелся синий синяк.
— Что случилось? — спросил Бенсон.
Голубые глаза Макмерди сузились.
— Кто-то на аэродроме догадался, что я вам что-то сказал, я думаю. Как бы то ни было, снаружи на меня набросились двое мужчин. Я оставил их там.
***
Белое лицо Бенсона оставалось неподвижным, как у человека, находящегося при смерти. Но глаза его были озадачены.
— За этим стоит сила, — сказал он, едва шевеля губами. — Деньги. Много людей. Люди подкуплены, силы закона преодолены — лишь бы доказать всему миру, что я сел в самолет один — что у меня никогда не было жены и дочери. Вы ведь знаете, что мне так говорят, не так ли, Макмерди?