Кеннет Робсон – Корпорация Правосудие (страница 17)

— Наличные денежные резервы — четырнадцать миллионов двести тысяч долларов, — закончил банкир.

— Размер резервов, — сказал Бенсон, — ставит фирму в отличное, стабильное положение, я бы сказал. Почему акции так низко, Картер?

— Они начали падать вместе со всеми другими акциями, котирующимися на бирже, в условиях текущей рецессии, — сказал банкир. — В этом нет никакого смысла, как и в падении других надежных акций. Но они были еще больше обрушены из-за того, что некоторые руководители, похоже, ушли из компании. Я сам хотел бы узнать об этом побольше. Все в финансовых кругах хотели бы.

— Многие акции были проданы по бросовым ценам, — сказал Бенсон.

— Да. Но никто из здравомыслящих людей не должен продавать по текущим котировкам.

— Миссис Роберт Мартино сделала это.

— Истеричная вдова, — пробурчал Картер. — Вероятно, она была вынуждена продать из-за постоянного падения курса акций.

— Еще один вопрос, — сказал Бенсон. — Не мог бы ты назвать мне имена крупнейших акционеров?

— Один из наших клиентов некоторое время работал в Кэрни энд Бьюэл, — задумчиво сказал Картер. — Думаю, он может знать. Подожди минутку...

Бенсон бросил еще монеты, и Картер продолжил:

— Их шестеро, Дик. Лоуренс Хикок, миссис Мартино, Стивен Винсент, Джон Лэнсинг, Арнольд Леон и Гарри Эндрюс. Но почему ты так интересуешься? У тебя тоже есть акции?

— Просто спрашиваю, — без выражения ответил Бенсон.

— Ты лиса! Готов поспорить, ты планируешь купить много по низкой цене и дождаться роста. Если бы у меня были твои деньги... Когда мы увидимся на встрече выпускников?

— Надеюсь, скоро, — ответил Бенсон. — Спасибо за информацию, Картер. Ты даже не представляешь, как она мне помогла.

Он повесил трубку. Шесть основных акционеров. Четверо из шестерых таинственно пропали — Хикок, Леон, миссис Мартино и Винсент. Остались двое. Человек по имени Гарри Эндрюс — и Джон Лэнсинг.

***

Именно в дом Лэнсинга был заманен Леон незадолго до своего исчезновения. Именно в дом Лэнсинга отправился Хикок после телефонного звонка оттуда, несмотря на то, что Лэнсинг в тот момент должен был находиться во Флориде.

Бенсон позвонил в отель. Прозвучал шотландский акцент Макмерди.

— Мак, отправляйся к дому Гарри М. Эндрюса. Посмотри, есть ли он там. У меня есть основания полагать, что он в нашем списке подозреваемых, так что, скорее всего, его там не будет. Но проверь и убедись.

— Хорошо, — сказал Макмерди. — А потом?

— Сообщи в отель. Я сам туда поеду, после того как позвоню.

Бенсон позвонил в дом Лэнсингов. Странно, как часто всплывало это имя. Бенсон слышал его еще до того, как началась эта зловещая запутанная история. Теперь он вспомнил, где.

Лэнсинг был владельцем Апстейт Тоол энд Машинери Компани, компании-конкурента Буффало Тэп энд Ди.

В доме Лэнсингов отремонтированная дверь свидетельствовала о том, что хозяин вернулся домой. И через мгновение в огромной библиотеке дома сам Лэнсинг подтвердил это.

— Я не собирался приезжать из Флориды все лето. Мне нравится лето там. Но я должен был приехать и посмотреть, что это за глупость. Тэп энд Ди? У меня много акций этой компании, но какое отношение вы имеете к этому?

— Можете называть меня просто — вопрошающим, — ровно ответил Бенсон.

Лэнсинг, полный пожилой джентльмен с невыразительными карими глазами, посмотрел на него с настороженностью.

— Следователь? Частный детектив?

— Можно и так сказать, — ответил Бенсон.

— Вы слишком расплывчаты. Почему я должен отвечать на ваши чертовы вопросы?

— Потому что будет странно, если вы откажетесь, — отрезал Бенсон. — В вашем доме произошли странные вещи, мистер Лэнсинг. Вы думаете продать свои акции Тэп энд Ди?

Что-то — страх, подозрение, настороженность, что? — мелькнуло в глазах мужчины.

— Возможно, — уклончиво ответил он. — Они упали и, похоже, будут падать дальше. Не стоит терять больше денег, чем нужно.

— В какой части Флориды вы были в течение последних шести недель?

— В Вест-Палм-Бич, — резко ответил Лэнсинг. — Вы можете это проверить, если хотите.

Между ним и Бенсоном возникла тонкая стена. Человек с серо-стальными волосами и бледно-серыми глазами понял, что допрос закончен. То есть он мог бы продолжать допрашивать, если бы захотел, но больше никаких ответов не получил бы. По крайней мере, он выяснил одну вещь.

По крайней мере, один из крупных акционеров Тэп энд Ди не исчез загадочным образом.

Он вернулся в отель. У входа предприимчивый газетчик рекламировал последний номер газеты. На этот раз финансовая новость перекочевала с задней страницы газеты в небольшую колонку на первой странице.

Акции Буффало Тэп энд Ди упали на фоне растущего рынка. Еще один большой пакет акций был продан на спаде. Ходили слухи, что их продал Джон Лэнсинг, только что вернувшийся из поездки во Флориду.

Бледноватые глаза Бенсона заблестели. Лэнсинг уже избавился от своих акций в тот самый момент, когда говорил ему, что — может продать.

Седой лис поднялся в номер — и зазвонил телефон. Шепотом его поприветствовал голос.

— Слава Богу, вы здесь.

— Мак! — сказал Бенсон. — Что случилось? Почему ты говоришь так тихо? Я тебя почти не слышу.

— Проблемы, приятель, — прошептал шотландец через километры проводов. — Они меня поймали. Эндрюс...

Связь прервалась, после того как Бенсон услышал что-то вроде вздоха, а затем стона.

Глава 13. ПОДСКАЗКА

Дом Эндрюса был скромным для человека его достатка. Это был большой бунгало с черепичной крышей в тупике жилой улицы, который стоил в три раза меньше, чем другие большие дома по соседству. Однако у него был обширный участок, скрытый от дороги кустарником.

Бенсон скользил между кустами и деревьями, как ягуар, не производя ни звука. Мак был там — в какой-то отчаянной беде!

На первый взгляд дом казался пустым. Все шторы были опущены, чтобы защититься от угасающего солнца. Ни души не было видно...

Но потом Бенсон все-таки кого-то увидел, и его бледные, смертоносные глаза сузились. Мужчина украдкой вышел из-за угла дома. Его хитрый взгляд и то, как он оглядывался по сторонам, говорили о том, что он был охранником — и мошенником. В этом доме происходило что-то, что не должно было быть прервано.

Бенсон достал Майка, уникальный, специально разработанный маленький револьвер. Он прицелился за долю секунды, как опытный стрелок. Раздался тихий хлопок, когда Майк заговорил своим обычным приглушенным шепотом.

И мужчина упал, потеряв сознание как минимум на час.

Бенсон прокрался к дому и обошел его сзади. Там была тяжелая, глухая дверь. Он осторожно потянул за ручку, и дверь приоткрылась на долю дюйма.

Бенсон замер, положив руку на ручку, с лицом, мертвым, как маска из белого воска, но с глазами, горящими, как лед в бесцветном солнце. Кто бы ни был внутри, он, по-видимому, очень доверял охраннику, раз оставил дверь незапертой. Или же мужчина просто вышел посмотреть вокруг и не потрудился запереть дверь на короткое время, которое он собирался провести вне дома.

Бенсон вошел. Он не издал ни звука, пересекая голый пол кухни. Можно было подумать, что он не касался досок, а парил над ними в сантиметре. Он подошел к распашной двери и, прислушавшись, прошел через нее.

Он быстро вошел в комнату, потому что, открыв дверь, он мельком увидел ножку стула — с привязанной к ней мужской ногой!

Он оказался в столовой. Стол был придвинут к дальней стене, оставляя большую часть комнаты свободной. Посередине стоял стул. И к нему был привязан Макмерди.

***

Шотландец был привязан за руки, ноги и талию к тяжелому стулу. Ему заткнули рот. По бокам ткани, обернутой вокруг его головы, чтобы удержать кляп на месте, торчали его большие красные уши, словно сигналы бедствия. Из-под кляпа сверкали его ледяные голубые глаза.

Но в них было нечто большее, чем ярость или страх. В них было какое-то ужасно срочное сообщение.

Бенсон шагнул к нему — и открылись две двери.

Из одной, в боковом коридоре, вышли два человека. Из другой, ведущей в переднюю комнату, вышел еще один. А затем из распашной двери, через которую он только что вошел, появился четвертый.

У каждого из четверых был пистолет. И в глазах каждого было убийство. Все это было ловушкой, и дьявольски совершенной.

Бенсон стоял как вкопанный. Поступить иначе, когда четыре пистолета были направлены на него с близкого расстояния, было бы глупо. Но его глаза были бледным пламенем, и каждый из четырех стрелков, встретив этот бледный, смертельный взгляд, почувствовал что-то вроде удара током.

Лицо Макмерди — то, что было видно из-под кляпа — было костлявым, красным изображением раскаяния за то, что он втянул Бенсона в эту передрягу. Но Бенсон не смотрел на него долго. Он смотрел на четверых убийц.